Затихаем.
Для нас это не просто служба. Не просто работа.
Это наша жизнь.
Жизнь наших семей тоже.
Я вот, увы, свою семью потерял.
Не смог сохранить.
Зверев тоже потерял.
Знаю, что у него погибли жена и дочь. Погибли потому, что кто-то хотел подобраться к боевому офицеру Звереву, успешно давившему наемников в Сирии. И не только наемников, а тех, кто ими руководит. Тех, кто насильно насаждает якобы демократию во всем мире.
— Ты не расскажешь? — Сразу понимаю, о чем говорит друг.
Полина.
Он ведь ее знал. Вспомнил…
— Хорошо ты мне тогда… зарядил.
— А нечего было пялиться на чужую женщину.
— Так откуда мне было знать, что ты с первого взгляда решил, что она твоя.
— Решил… А ты тоже решил сразу врубить свое зверское обаяние на полную.
— Не зверское, а Зверевское, разные вещи.
Усмехается он. И я за ним.
Молодые были.
Шальные.
Если бы знать…
Полина, господи, если бы знать.
Я не должен был отпускать.
Не должен.
А сейчас…
Поздно?
Поздно.
У нее давно другая семья.
Мужчина.
Дети.
Сын и дочь.
Счастливое семейство.
Я не сталкерил, нет. Так… пару раз всё-таки смотрел. Не мог удержаться. Находил фото в сети, благо сейчас это не сложно.
Полина на фото не выглядела слишком счастливой.
Если только с детьми.
С сыном.
Правда, его фотографий было не так много.
Только детские.
На нее был здорово похож.
А девочка… Девочка не очень понятно на кого.
Иногда мне вообще казалось — на меня.
Это когда я сходил с ума от ревности и боли, думая, что я свою любимую женщину потерял, что с ней теперь другой.
И родила детей она другому.
Потом узнал, что ее дочь серьезно больна.
Думал, может, нужно чем-то помочь. Но материальной помощи она нигде не просила. Малышка выздоровела вроде.
Понимаю, каково было Полине в тот момент. Если бы умерла еще и дочь.
А теперь вот снова сын.
Я должен спасти ее сына.
Я готов это сделать.
Вернуть любой ценой.
Так, как будто это мой сын.
Как будто мой.
Зверев бередит рану.
— Не расскажешь?
Не хочу, не могу…
Не должен…
— Давай потом, Зверь. Давай вытащим детей, и… Потом.
— Хорошо.
— Тебе завидую, чертяка. Сын, значит!
— Да, сын, а… а ты… твоя Полина сказала…
— Давай потом.
Генералы не плачут.
Мужчины не плачут.
Воины не плачут.
Надо работать.
Надо спасать тех, кто не должен был оказаться там. Под пулями.
И мы спасаем.
И ребят наших и «мирняк».
В голове проясняется.
Чувствую себя в своей стихии.
Не то чтобы я люблю убивать.
Нет.
Я люблю наводить порядок.
Я люблю, когда те, кто не правы, получают по заслугам.
Вот и всё.
Мы вступаем в открытый бой.
Движемся стремительно.
Зверь рядом. Прикрываем спины друг друга и спины тех, кто с нами.
Мы, боевые генералы, прошедшие ад, не привыкли идти за спинами других.
Наша атака острая, быстрая.
Своего добиваемся, и…
— Не стрелять, свои! — хрипит Зверь.
— Свои, говоришь? Чем докажешь, генерал?
Наглый паренек лет двадцати. Паренек, которого я, кажется, знаю давным-давно.
— Ромка? — Зверев замирает. Тормозит.
— Роман Романович! — отвечает важно.
Усмехаюсь, довольный.
Хорошо-то как! Нашли! Нашли Зверева, значит, найдем и моего, да?
Вернее… Полининого?
— Ну, здравствуй, Роман Романович. — Генерал сгребает сына в охапку.
А я не могу промолчать.
— Улучшенная копия, Зверь, твоя Вера — просто ксерокс.
— Вера? — Парень явно удивлен.
Вера, да, еще какая Вера…
— Вера. Привет тебе от матери. Ну, здравствуй, сынок.
Дальше добиваем пару гадов и спешим выйти на точку.
Нас должны забрать. Точные координаты передали, надо добраться туда как можно скорее.
— Стерх, давай левее, вроде там всё чисто.
— Стерх? — слышу сорванный голос одного из пацанов.
Я его «срисовал» сразу. Узнал.
Сразу понял, что это сын Полины.
Только вот… что я скажу?
Твоя мать просила тебя спасти? Вернуть?
Так это и так понятно.
— Стерх… Генерал Стерхов, — тут уже не могу промолчать. — А ты…
— А я ничего. Просто спросил.
— Просто так ничего не бывает, — говорю зачем-то. Растерялся, что ли? Растерялся. Да уж. — Ты сын Полины?
— Ну, если Полины?
— Тихо! — Зверев поднимает руку. — Это по нашу душу. Быстренько, за мной.
Подъезжают БМП. Грузимся.
Стараюсь не выпускать ее сына из виду.
Он косится с неприязнью. Что-то говорит сыну Зверева, отворачивается.
Но часть фразы я слышу.
— Мой батя погиб геройски, а этот упырь… этот упырь в этом виноват…
Что?
Глава 11
Полина
Ожидание сводит с ума.
Я не знаю, сколько времени прошло с того момента, как ушел Стерхов.
Все матери, которые собрались тут, в напряжении.
Кто-то читает молитвы. Кто-то собрался в местный храм.
Я сбегала в гостиницу, где оставила Марго, мы сходили пообедать.
Сергей прислал сообщение.
Поинтересовался, как долетели, есть ли новости. Спросил, можно ли позвонить.
Зачем?
Я не хочу с ним разговаривать.
Не о чем.
Больше мне с ним вообще не о чем говорить.
Всё закончено.
И мне вообще сейчас плевать на всё то, что произошло в моем доме.
Мне важно только то, что с моим сыном.
Только это.
Максим.
Больше ни о чем думать не могу.
Он вернется. Он должен вернуться.
Я не могу его потерять.
Вспоминаю взгляд Стерха.
Оценивающий.
Пристальный.
Жесткий.
Я знаю, что он не знает про Максима.
Ничего не знает.
Ничего не понял.
Или ему было плевать.
Мы очень плохо расстались.
Нет, не было скандалов. Не было ссор, ругани, криков.
Раздела имущества.
Что нам было делить?
Детские вещи? Коляску? Кроватку? Игрушки?
Я забрала только смешного зверька, пушистого, с клювом. Мы так и не поняли, кто это был. Но Сашка обожал с ним засыпать.
Я забрала его.
Альбом с фотографиями сына.
Свою одежду.
Всё, что подарил мне Стерхов, оставила.
Сережки с сапфирами, цепочку с кулоном, обручальное кольцо.
А еще куклу.
Я просила его купить мне куклу. Просто так. Мне очень понравилась. А Стерхов сказал, что она на меня похожа. Купил.
Я не смогла забрать.
Я не хотела вспоминать счастье, которое у нас было.
Очень больно оказалось иметь память.
Поэтому вытравливала как могла.
Сергей помогал.
Он был не такой, как Стерхов. Совсем другой. Поэтому мне было легче.
Спокойно принял то, что я беременна от другого.
Старался заботой окружить.
Тогда мне это помогло.
Тогда было спасением.
Я пыталась хоть что-то почувствовать в ответ. Притворялась.
Играла в счастье.
Так было легче.
Старалась думать об этом и потом. Когда стала понимать, что больше не могу.
Не вывожу.
Не выдерживаю.
В какой-то момент так хотелось плюнуть на всё, найти Стерхова, посмотреть в его глаза, спросить — как он живет?
Как живет после всего?
После того, как сына потерял.
Меня потерял.
Почему он не боролся за нас?
Почему так легко отпустил?
Неужели ему было наплевать?
Неужели всё равно?
Я хотела его найти.
Хотела.
И о сыне рассказать в какой-то момент хотела.
Наверное, тогда, когда с Сергеем стало совсем тяжело.
Тяжело притворяться.
Тяжело играть в счастливое семейство.
Я буквально уже собралась звонить бывшему.
Но появилась Марго.
Я узнала о ней.
Как ни странно, обиды на Сергея не было.
Когда не любишь мужчину, его измена не воспринимается как трагедия. Это просто… измена. Просто его поступок. Да, неприятный. Да, мерзкий.
