Вздохнула. Рано, конечно, для всей этой взрослой грязи, но лучше я сейчас честно и обтекаемо, чем Костя ей наплетет своих заумностей, выставив меня сволочью.
В том, что муж на это способен, теперь, после вчерашнего, я не сомневалась.
— Милая, у папы роман с его коллегой, Снежаной. Я не хочу быть второй, не буду им мешать. Мне больно и горько. Папа меня предал и очень сильно обидел. И я точно знаю, что не смогу больше жить с ним рядом.
Глаза дочери раскрывались все шире по мере того, как я говорила. Вместе с ними раскрывался рот.
А потом она вдруг зажмурилась, затрясла головой в отрицании, вскочила со стула и унеслась из кухни прочь.
Без сил привалившись к стене, прикрыла глаза. Только бы она никуда не ушла из дома. Эта барышня такая, она может.
Еще в раннем детстве, года четыре ей было, она, обидевшись на нас с мамой, собрала вещи в узелок и демонстративно пошла к двери со словами:
— Ухожу от вас. Вы меня не любите.
Сначала было страшно, потом мы много говорили, проигрывали эту сцену и вроде бы разобрались, что все ее любят, именно поэтому запрещают опасную газировку, шоколад и цитрусы, на которые у нее страшная аллергия.
Но сейчас у ребенка стресс, и что она может сотворить — непонятно.
Вздохнула, огляделась: вокруг все такое знакомое, родное, сделанное с любовью ради них. Моих самых близких людей — дочерей и мужа.
Но совершенно точно я понимаю, что жить здесь больше не смогу. Ни без него, с детьми, ни тем более — с ним.
С ним я больше ничего не могу.
Только развестись.
Так больно, так печет в груди, так булькают в горле слезы.
Но это — мое, это — на потом.
Сначала дела.
Убрала на кухне, прошла в спальню, чтобы прикинуть, что взять с собой на первое время.
Хорошо, что сейчас нет проблем с арендой жилья.
И то, что я в этот раз при организации защиты и банкета пользовалась картой мужа — тоже очень удачно. Основная часть моих финансов за последний год осталась при мне.
В тот момент, когда я стояла у своего секретера, застыв над шкатулкой с украшениями, за спиной тихо скрипнула дверь.
Обернувшись, обнаружила на пороге дочь.
— То есть это правда? Ты уходишь? — Марьяна практически прошелестела.
Вздохнула, убрала в сундучок серьги с рубинами и осторожно раскрыла объятья, приглашая.
Янка почти мгновенно среагировала и спустя несколько секунд спряталась в моих руках, заливаясь слезами.
— Марьяш, так вышло. Ты не виновата. Никто из нас не виноват, что папа выбрал другую… жизнь. Но и я больше не могу тут оставаться. Тяжело. Сегодня я поговорю с твоим папой, объясню свою позицию, а завтра найду квартиру, где мы поживем, пока будет идти процесс развода.
Ребенок заплакал еще громче. И мне ужасно захотелось к ней присоединиться.
Вот просто позволить себе…
Хоть капельку, хоть чуть-чуть… выпустить из груди этот жуткий, колючий комок…
Но когда я, вздохнув, подняла глаза от растрепанной макушки дочери, этот порыв, как ледяным ветром сдуло.
На пороге спальни стоял, засунув руки в карманы, хмурый Чарторыйский.
— Милая, иди купаться, да ложись. Утром в школу, — погладила дочь по спине, поцеловала в лоб и проводила в коридор.
А сама вернулась в комнату, где, мне всегда казалось, жило наше личное, теплое счастье.
Ключевое в этом, видимо, слово «казалось».
— Ты из ума выжила, что ли? Ты что вчера устроила? Ты что себе позволяешь? — зарычал муж, едва я закрыла за своей спиной дверь.
Сначала я остолбенела, потом в голове пронеслись яростные: «Я устроила? Я позволяю?»
Но вслух очень вежливая и воспитанная Наташа сказала:
— Чарторыйский, ты офигел?
Опять.
Глава 12
Откровенность за… что?
'Так было, так будет
В любом испытанье:
Кончаются силы,
В глазах потемнело,
Уже исступленье,
Смятенье,
Метанье,
Свинцовою тяжестью
Смятое тело…'
В. Тушнова «Так было, так будет»
Наталья
Муж сначала опешил, а потом в его глазах блеснули искры смеха:
— Натали, куда делось воспитание? Где поведение, соответствующее статусу супруги доктора медицинских наук? Что за деревенский колорит?
— Деревенский колорит, слегка припорошенный гламуром — у твоей малолетней шлюхи. И если на старости лет тебя понесло по кочкам во все тяжкие, то я не желаю иметь к тебе никакого отношения. Повторю ещё раз, если с первого раза не запомнил или не понял: Константин Станиславович, мы разводимся.
Чарторыйский сложил на груди руки и откровенно усмехнулся:
— Как есть сдурела баба. Или это у тебя климакс ранний? Что за чушь ты несёшь? Осмелела? Важной себя почувствовала? Кому ты нужна? Как ты, вообще, собираешься жить? Без меня ты — никто!
Встряхнула головой — на миг показалось, что я сплю и вижу глупый, страшный сон, но нет. Все это — моя уродливая, дурнопахнущая реальность.
Показалось, что показалось.
— Я предпочту быть никем без тебя, чем быть пустым местом рядом с тобой. Надеюсь, какие-то мозги в твоей голове еще остались, не все утекло в штаны, и адекватности тебе хватит, чтобы мы смогли разойтись мирно, — выдохнула медленно.
Потом посмотрела внимательно на мужчину, из-за которого я не видела ничего, на того, кто долгие годы воплощал в себе весь мой мир.
Да, все еще хорош собой: статный, подтянутый, слегка припорошен сединой, с бесовской искрой в глазах, уверенный в движениях и собственной значимости.
Привлекательный внешне и отвратительный внутренне.
Чужой.
Теперь.
— Дети живут со мной, машины остаются как есть, квартиру делим на четверых. Ты же великий специалист, доктор, «хирург — золотые руки», и без проблем обзаведешься новым жильем и спутницей, достойными твоего высокого статуса, — непроизвольно поморщилась.
На миг показалось, что вокруг Кости витает противный, резкий цветочно-ягодный аромат чужих духов.
Фу-у-у.
Прохлопала, идиотка-жена, все симптомы и сигналы.
Да и плевать. Сейчас поздно сожалеть и гадать: а если бы?.. то, что было бы?
Все, проехали.
Имеется факт. От него и отталкиваемся.
— А я — разведенка с прицепом, немолодая, всеми забытая и заброшенная, стану тихо воспитывать детей, которые тебе, на самом деле, никогда нужны и не были.
Костя рассмеялся, а потом улыбнулся очень неприятно:
— Детей воспитывать? Они уже взрослые и будут выбирать. Глупышка Марьяна, возможно, и останется с тобой, а Влада — умненькая, и она не упустит свой счастливый билет. Что ты можешь ей дать? Все ее перспективы и будущее связаны со мной. Ты что, думаешь, она выберет тебя?
Очень хотелось обхватить себя руками, чтобы согреть и успокоить, потому что слышать такое было больно, горько и… страшно. Ведь доля правды в словах мужа была.
Но нельзя.
Сейчас никак нельзя показывать свою уязвимость.
Да, перспективы и будущее дочери в медицине действительно зависели от него. Вопрос: что выберет Влада? Карьеру и отца-звезду или неизвестность рядом с вечно воспитывающей и работающей матерью?
Но я никогда не признаюсь Чарторыйскому в своих страхах.
Так же как и никогда не встану на пути дочери к ее мечте.чтоерспективы и будущее связаны со мной.ов.сти.
— Я надеюсь, у моих детей достаточно здравомыслия, чтобы представить, насколько ты далек от понимания вопросов педагогики. Но это в любом случае мои проблемы, — усмешку ему вернула, старательно демонстрируя уверенность, которой не испытывала. — Ещё раз обращаю твое внимание, если упустил: на развод я подала, поэтому давай разойдёмся спокойно.
Константин повел плечами, распахнул пиджак, пристроив руки на поясе и выдвинув грудь вперед.
Хмыкнула: сплошная показуха. Молодится, петушится, а в полу расстегнутом вороте засос. И помада на мочке уха.
