Так что, может статься, престиж зав. кафедрой в Первом меде — это одно, а руководство региональным научным онкоцентром — совсем другое.
Надо хорошенько изучить вопрос.
Но, конечно, не сейчас.
Ведь в настоящее время по плану банкет, потом, наверно, все ж таки нужно съездить с Натали куда-нибудь отдохнуть. Дальше надо будет, после подтверждения из Первого меда, согласовать мирное решение вопроса по увольнению из клиники. Где-нибудь там Снежку осчастливить, чтобы и не маялась глупостями и сильно не скучала.
Дел много, но большинство из них приятные.
А вообще-то, ты, Константин Станиславович — красавчик!
И достаточно молодой доктор наук, который скоро станет уважаемым профессором. Приличный, надёжный, семейный — просто образец современного успешного мужчины.
Естественно, все это околонаучное сборище ожидало продолжения, так что после некоторой бюрократической волокиты, достопочтенное собрание переместилось отмечать.
Банкет жена устроила достойный.
Ресторан в центре города с хорошей, давней историей и приличной кухней гостям, особенно именитым и титулованным, пришелся по вкусу, а уж про меню с икрой, устрицами и фуа-гра и говорить нечего.
— Да, Наталья Михайловна знает толк в знатных гуляньях, — усмехнулся его науч.рук, салютуя бокалом. — Особенно хороша горка из шампанского на восемь ярусов при входе. Ведь не какое-то пустое просекко, а минимум креманы, хотя я не исключаю, что госпожа Карельская решила шикануть, и это действительно вина Шампани. Костя, твоя супруга — кладезь талантов! Цени ее, женщины такое очень уважают.
Да, Натали заслужила выезд на пару дней отдохнуть куда-нибудь в леса, определенно. Тишина, спокойствие, никаких людей, детей, телефонов.
Им это будет кстати. Выспятся, опять же.
Бессонную ночь ему позже Снежка устроит, лишь бы подчеркнуть, как ценит, как рада и благодарна. А с женой у них давно все спокойно, привычно и больше для умиротворения и отдохновения души. Может, обсудят за бокалом вина вечером пару идей по новым методам лечения. Да и статьи хорошо бы начать набрасывать и для кафедры, и для журналов.
Пригляделся: общество гуляло достойно, умеренно. Молодёжь из коллег и учеников благоразумно помалкивала, а некоторые даже заводили полезные знакомства. Не теряются, и это хорошо.
Приятно, что подрастающее поколение соображает и умеет чувствовать момент.
Подарки ему преподносили, но больше пафосные и статусные: картины, билеты в Мариинку, статуэтки, фарфоровый сервиз с фамильным вензелем.
Натали порадуется, она все чаще говорит, что у них там, в серванте, место пустует.
А вот тот, кто знает его лучше всех, тот, и правда, порадовал. Тимка подарил какой-то дикий, дорогущий эксклюзив:
— Костя, специально для тебя! Бутылка из погребов самого Наполеона, который Бонапарт Первый.
Вот это дело.
Нужно будет отметить как следует и ученую степень, и изменения в карьере. Да и за Снежку можно друга все ж таки поблагодарить. Хорошая девочка.
Где она, кстати?
Неожиданно до него донеслось злое рычание жены:
— Чарторыйский, ты офигел?
Обернулся.
Его страстная детка обнаружилась рядом с Карельской, и, судя по той ярости, что пылала в глазах Натали, раскрыла рот и распустила язык максимально неудачно.
Хотя ему-то что?
Это жена, наконец, должна осознать свое место: она — законная супруга, мать его детей, помощница и сподвижница, но не более. Для постели она давно в прошлом: не зажигает кровь, не дурманит разум, не провоцирует желание.
Она — статус, но не жизнь. И должна это понимать и принимать.
Может, то, что Снежка влезла и не плохо? Хотя нахалку надо будет непременно наказать за такую внезапную и неучтенную инициативу.
Маленькая зараза, ведь предупреждал же, что скандал ему не нужен⁈
Чего он не ожидал, так это неуместного фортеля от жены.
Малышка Снежана что-то ей сказала, а Натали вдруг усмехнулась, склонилась к его детке и шепнула на ухо нечто, от чего Снежка вспыхнула, распахнула глаза и чуть ли не отпрыгнула в сторону.
Но это было еще не все.
Его жена, женщина сдержанная, воспитанная, приличная во всех отношениях, шагнула следом, медленно подняла бокал и с улыбкой вылила его малышке на голову и лицо.
А потом повернулась к нему.
Всего он мог ожидать, но не внезапного:
— Если вместо семьи тебе милее дешевые, безмозглые шлюхи, которых переимел весь Первый мед, то не смею препятствовать. Мы разводимся. А не дай бог, ты мне от этой «прости-господи» еще какой-то подарочек из ЗППП притащил, то я тебя засужу.
Натали совсем берега потеряла? Такое заявить во всеуслышание при всем этом титулованном собрании? Пусть молится, чтобы они были все уже пьяные, и никто ничего не вспомнил наутро.
Да, жена удивила. И как всегда — неприятно.
И какие глупости болтает, стыдно просто.
Глава 10
Опаленная
'Иногда дашь человеку шанс, а потом понимаешь,
что в морду ему надо было дать, а не шанс…'
С просторов Интернета
Наталья
Уйти из банкетного зала не спеша и с высоко поднятой головой оказалось невероятно трудно.
Но я справилась.
Неисчерпаемы, к счастью, скрытые ресурсы человеческого организма.
В голове гудело и звенело, уши заложило, глаза пекло, а в душе пылали ярость и обида.
Во рту горчило.
Вот такой вот «полный набор». Но именно благодаря ему я смогла отвлечься от случившегося только что.
Пока шла до машины, перечисляла, что и где у меня болит, тянет, ноет, колет и вообще — беспокоит.
Насчитала сотню проблем.
Проще было сказать — чего у меня не болело.
Тут же вспомнила историю Джерома Клапки Джерома [1], внезапно хихикнула, так как совет врача: «…и перестань забивать себе голову вещами, в которых ничего не смыслишь…» оказался очень кстати.
Сработали мои психозащиты, и я начала перечислять срочные дела, потом подробно строить маршрут до временного пристанища родителей.
Таким образом, необходимые мне мгновения внутреннего покоя были добыты в тяжелой борьбе с жизненными обстоятельствами.
До места я добралась целой и относительно в своем уме, хоть и весьма условно.
— Мам, ночевать с детьми у вас останемся. Уже поздно домой тащиться. Да и некстати сегодня, — пробормотала, целуя дочерей и вопросительно кивая в сторону дивана в гостиной.
Утомившиеся родители не возражали.
Мама выдала мне полотенце, Влада — свою футболку для сна, а Янка протянула булочку:
— Вот, мы пекли с бабушкой сегодня. Я для тебя припрятала.
— Спасибо, моя хорошая. Ваша булочка на ночь — то, что нужно, — поцеловала младшую, но уже такую взрослую дочь. — Ложитесь скорее, школу утром никто не отменял.
А потом, слопав спасенную специально для меня булочку, завалилась к детям на большой раскладной диван. И как бы меня ни морозило, но прикатившиеся с двух сторон мои драгоценные дочечки изрядного уже веса и роста, меня придавили, пригрели, и я незаметно провалилась в какое-то мутное, тёмное забытье.
Чтобы восстать чуть свет, как сильно несвежее умертвие, для свершения трудового и семейного подвига.
У меня проблемы, но, увы, никто, кроме меня, их не решит.
Когда девочки после быстрого завтрака убежали в школу, мама налила мне кофе и спросила:
— Так что там всё-таки случилось вчера?
Вопрос такой простой, а я не могу ответить. Горло перехватило.
Попробовала горячий, ароматный напиток.
Горький.
Да, сейчас все у меня такое.
— Мам, мы с Костей разводимся.
К сожалению, вновь вышло так, что шок — это по-нашему, и родительница моя в него впала. А потом сработали внутри нее древние установки:
— Наташенька! Что ты такое говоришь? У вас же дети!
Скрипнула зубами:
