Экран загорается снова, и на нем вспыхивает одно единственное имя, которое я уже точно не ожидал сегодня увидеть.
Таня.
Я снимаю сразу, словно боясь, что она передумает и сбросит.
— Да, — говорю я.
— Я… — она делает паузу, будто собираясь с силами. — Я согласна. На операцию. Для моего сына.
Глава 22
Таня
Две недели спустя
Самолёт уже набрал высоту, и за иллюминатором осталась вся наша прежняя, понятная жизнь. Теперь под крылом самолета мелькают облака, а впереди нас ждет Москва. Я сижу прямо. Слишком прямо, будто любое лишнее движение может нарушить хрупкое равновесие между нами троими.
Ваня сидит у окна. Нога зафиксирована, он старается не шевелиться, но глаза у него живые.
Егор сидит через проход. Не рядом, но и не далеко. Достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие, и достаточно далеко, чтобы не смотреть ему в глаза. Он ведёт себя сдержанно, почти официально, будто мы на деловой встрече, а не летим вместе с нашим общим, нет, моим, сыном на сложнейшую операцию.
Весь полет с самого начала никто из нас не проронил ни слова.
Я смотрю в иллюминатор, но не вижу ни моря, ни облаков. Перед глазами только кадры последних недель: стадион, падение, больница, коридоры, белый свет ламп.
И он.
Егор.
Теперь он почему-то то везде. И я никак не могу понять, в какой момент его стало в моей жизни так много. И так быстро.
Если бы он только знал, как я не хочу впускать его обратно. Не хочу даже думать о том, что он может быть рядом с Ваней и причинить ему такую же боль, как когда-то причинил мне.
Но он помогает.
Да. За это спасибо. Но на этом всё должно закончиться. В ту ночь, когда он выставил меня за дверь, я поклялась… я поклялась, что он навсегда будет для меня чужим. Муж моей бывшей подруги. Человек, который когда-то выбросил меня из своей жизни, не задав ни одного вопроса. Я не обязана ему ничем, кроме вежливой дистанции.
Стюардесса наклоняется к нам, предлагает десерт. Егор поворачивается к Ване первым.
— Будешь? — спрашивает мягко, почти осторожно.
Ваня качает головой.
— Не хочу.
Егор не настаивает, переводит взгляд на меня.
— Таня?
— Нет, спасибо, — отвечаю я слишком быстро.
И снова наступает тишина.
Она давит. Заполняет пространство между креслами. Я чувствую его присутствие кожей, как тепло, к которому нельзя приближаться. Потому что если сделаешь шаг, то неминуемо провалишься. А я не могу себе этого позволить.
Ваня закрывает глаза, усталость берёт своё. Я смотрю на его лицо. Родное, знакомое до каждой черты. Моё. Только моё. И внутри снова поднимается волна решимости. Я справлюсь. С операцией. С восстановлением. С разговорами, которые ещё впереди. Я не позволю прошлому разрушить настоящее.
Когда самолёт мягко касается полосы, и Ваня открывает глаза, я, наконец до конца осознаю, что назад уже дороги нет. Мы в Москве. В городе, из которого я когда-то бежала с мыслями, что никогда сюда больше не вернусь.
Столица встречает нас снегом. Не тем красивым, из открыток, что навевает атмосферу сказок и любви, а тяжёлым, мокрым и липким. Он летит в лобовое стекло плотной стеной, и дворники едва успевают его смахивать.
Дорога не просто сложная. Экстремальная.
Пробки начинаются почти сразу. Красные огни стоп-сигналов тянутся бесконечной линией, навигатор меняет маршрут каждые пять минут, но толку от этого ноль.
Егор изо всех сил держит руль, чтобы машину не вынесло с дороги новым порывом ветра или льдом, который прячется под сугробами.
Мы едем почти три часа, и за это время город будто нарочно показывает нам всё своё упрямство.
Ваня сначала смотрит в окно, потом устает, потом снова оживает, когда мы наконец подъезжаем к отелю. Это огромное, стеклянное здание с подсветкой, от которой снег кажется розоватым. Ваня прилипает к стеклу и удивленно поднимает брови:
— Мам… это что, правда тут? — шепчет он, будто боится спугнуть.
— Похоже, — отвечаю я и сама чувствую себя не на своём месте.
Егор помогает нам выбраться из машины, подхватывает сумки, не задавая вопросов. Его движения спокойные, отработанные, но в них чувствуется усталость. Глаза поникли, пальцы рук замерзают на воздухе за считанные секунду. Но он молчит, лишь изредка поглядывая назад, чтобы убедиться, что мы не отстали.
В номере тепло и тихо.
Мягкий свет, огромные окна, ковёр такой пушистый, что Ваня замирает на пороге.
— Ничего себе… — выдыхает он и тут же ковыляет к мини-бару. — Мам! Тут батончики! И соки! И… это всё можно⁈
Я больше не сдерживаю улыбку.
Мы наконец-то добрались. Мы в номере. Пусть и замерзшие, с окоченевшими пальцами, но зато готовые в миг опустошить этот мини-бар под серию какого-нибудь незамысловатого сериала.
— Только не всё сразу, — говорю я с нарочитой строгостью, — и мне оставь хоть что-нибудь.
Ваня смеется и с энтузиазмом принимается за опустошение мини-бара.
Егор ставит сумки у стены, оглядывается, словно проверяет, всё ли в порядке.
Он выглядит усталым. По настоящему усталым. Как человек, который три часа боролся со стихией, решал как объехать километровые пробки и при этом не застрять в сугробе.
На мгновение наши взгляды пересекаются, и мне вдруг становится его жаль. Не так, как жалеют слабых, а так, как жалеют тех, кто давно держится из последних сил и не позволяет себе этого показать.
Он уже собирается уходить, берётся за ручку двери, когда я ловлю себя на странном чувстве, будто хочу его задержать. Будто мне слишком невыносима мысль, что человек, который довез нас с Ваней до дома сквозь снега и буран, сейчас снова окажется среди стихии.
— Егор, — окликаю я его.
Голос звучит тише, чем я ожидала. — Ты можешь… если хочешь, переждать пробки здесь. Немного. Не очень долго.
Он оборачивается, удивлённый. Смотрит на меня так, будто не уверен, что правильно расслышал.
Мне неловко. Странно. Но внутри есть ощущение, что сейчас это правильно. Что он не враг. По крайней мере, не сегодня. Сейчас он кажется не хищником и не опасным человеком из прошлого, а уставшим человеком, которому просто нужно немного тишины.
— Если тебе удобно, — добавляю я быстро, будто оправдываясь. — Просто… на улице сейчас ад. Ты все равно не доберешься до дома по таким пробкам еще несколько часов точно.
Он молчит секунду, потом кивает.
— Спасибо, — говорит он тихо, — я с радостью останусь, если ты и Ваня не против.
Глава 23
Егор
Я принимаю это приглашение не сразу. Сначала просто смотрю на Таню, будто не до конца верю, что она действительно сказала это вслух.
«Можешь переждать пробки здесь». Ничего особенного. Обычная вежливость. Но внутри у меня что-то отзывается слишком сильно.
Я вообще не ожидал, что она предложит. И, если быть честным, я рад этому больше, чем должен бы, хотя я и сам не до конца осознаю почему.
Киваю Тане.
— Спасибо. Я ненадолго.
Я разуваюсь на пороге и окидываю взглядом номер. Он большой, дорогой, безупречный, как картинка из каталога. Ровно такой же вычурный, как и вилла, в которой я жил в Сочи. Вот только здесь почему-то не пусто. Даже в этом номере, в котором я оказался впервые, настоящей жизни больше, чем в доме, который я арендовал для себя и жены.
— Слушайте, — говорю я, почти неловко. — Может, спустимся вниз, в ресторан? Поужинаем нормально.
Таня качает головой.
— Он закрыт. Уже почти двенадцать.
Я думаю секунду. Потом вдруг говорю, не успев толком отфильтровать мысль:
— А как насчёт вредной еды? Бургеры, картошка, кола. Тут через дорогу круглосуточное кафе. Я могу быстро сбегать.
Ваня реагирует мгновенно.
— Правда⁈ — он почти кричит, а потом спохватывается и смотрит на Таню. — Можно?
