Минуту мы молчали. Потом он произнес тихо, почти буднично:
— Когда выберемся — поезжайте домой. Разберитесь там. Вам не тут нужно сидеть, а с семьей.
Слова были спокойные. Даже вроде бы нормальные. Только смысл в них был тот же, что и днём, что и вчера: «вам тут не место».
Я приподнялась на локте.
— Вы опять решаете за меня? — спросила я.
— Я предупреждаю, — ответил он ровно.
— Мне не нужно ваше предупреждение.
Он чуть наклонил голову.
— Вам так только кажется.
— Мне не кажется, — ответили я жёстче, чем планировала. — Я сюда приехала работать. И если вам неудобно, что рядом женщина — это ваша проблема.
На секунду воздух стал тоньше. Даже печка будто притихла.
Волков посмотрел на меня долго. Без злости. Без насмешки.
— Я пока не знаю, — произнёс он.
— Что не знаете? — спросила я, хотя уже почувствовала, куда он целится.
Он не отвёл взгляд.
— Выдержите ли.
Волков отвернулся, будто разговор закрыт.
А я лежала и смотрела в темноту, где не было ничего, кроме одной мысли: больше я собой помыкать никому не позволю.
Глава 19
Серый свет пролез в щель между занавеской и рамой и лег полосой на пол. Печка уже не трещала, только держала тепло, глухо дыша железом.
Одеяло сползло набок. Спина затекла так, что пришлось сесть медленно, двумя движениями, будто тело было чужое. Я опустила ноги на холодные доски, пошевелила пальцами в носках и нащупала ботинки.
Волков сидел у стола, как и вчера. Спина упиралась в стену, голова слегка наклонена. Он спал. На столе — кружка, остатки сухого пайка и рация. Лампочка на ней не горела.
Я натянула куртку и подошла к печке. Подбросила пару поленьев — сухо щёлкнуло, потом вспыхнуло оранжевым. Тепло пошло быстрее. Воду нашла в пластиковой бутыли у стены. Чайник здесь был старый, электрический, но включать его не стала. Нашла металлическую кружку и поставила её прямо на край печки — вода в ней медленно начинала шевелиться от тепла.
Рацию трогать не хотелось, но пальцы сами легли на кнопку.
— База, приём… объект… — голос вышел хриплым.
Только шорох, треск и пустота.
Снаружи по стене ударил ветер, но уже без вчерашнего бешенства. Сторожка дрогнула и успокоилась. Где-то далеко за стеной щёлкнул металл.
Волков открыл глаза. Не моргнул растерянно, не потянулся. Просто посмотрел на меня так, как будто продолжал вчерашний разговор.
— Не разбудили, — заметила я ровно.
Он перевёл взгляд на печку, на новые поленья.
— Выспаться надо было.
— Мы договаривались по очереди.
Он поднялся, разминая плечи коротким движением, как человек, который давно не спорит о мелочах.
— Договорились, — подтвердил он. — Не будем считаться.
Встал ближе к двери, прислушался. Открыл засов на пару сантиметров — в щель влетела снежная крошка и сухой холод. Он тут же захлопнул.
— Стихает, — произнес коротко.
Я натянула шапку, застегнула куртку.
— Надо пройтись к узлам, — сказала я. — Ночь под ветром. Если давление гуляло, фильтр мог повести.
Волков посмотрел на дверь.
— Вы видели, что снаружи? — возразил он. — Там снег по колено.
— Тем более, — ответила я. — Если сейчас не проверить, потом будем менять не прокладку, а половину узла.
Он задержал взгляд.
— Что конкретно вас смущает?
— Конденсат. И скачки нагрузки. Генератор работал неровно.
Он на секунду прислушался — будто проверял силу ветра за окном.
— Хорошо. Быстро. И без самодеятельности.
— В техпомещение. Где питание и щит.
— Пойдёте за мной. След в след.
Я натянула варежки, проверила застёжки на ботинках. Волков накинул куртку, поправил капюшон. Перед выходом вложил мне в ладонь маленький фонарик и сжал пальцы на секунду, проверяя, крепко ли держу.
— Не светите куда попало, — велел. — И держитесь ближе.
Снаружи мир был мутный, серо-белый. Ветер шёл волнами, не бил в лицо, но цеплялся за одежду. Дверь почти замело. Волков расчистил ее лопатой. Дальше — сплошной снежный ковер. Ноги проваливались чуть ли не по колено, но я упорно продолжала идти, не отставая от Волкова ни на метр.
Мы дошли до небольшого бокса с металлической дверью. Волков расчистил проход и пропустил меня вперед. Внутри было сухо, пахло электричеством и металлом. На стене — щит. Рядом — узел с трубами, обмотанными теплоизоляцией, и короб с фильтрами.
Я присела, посветила фонариком на соединение. На одном из хомутов блестела влага.
— Вот, — сказала я и провела по изоляции. — Конденсат. Если ночью температура прыгала, могло потянуть.
Волков наклонился, посмотрел ближе. Пальцами трогать не стал.
— И что?
Я поднялась, открыла короб, достала подходящую прокладку из запасного набора, который висел рядом. На стене виднелась схема — простая, с отметками. Я показала ему пальцем.
— Здесь перекрываем, здесь сбрасываем. Не резко. Иначе удар по системе. А потом уже меняем и подтягиваем.
Он посмотрел на меня так, будто увидел впервые.
— Делайте.
Я перекрыла вентиль. Дождалась, пока стрелка на манометре опустится до нужного. Сняла хомут, быстро заменила прокладку, затянула. Пальцы мерзли даже в варежках — пришлось снять одну, на минуту, и сразу пожалеть.
— Руки, — сказал Волков резко.
— Почти.
Он стоял рядом, молча держал фонарик так, чтобы свет падал ровно. Не торопил. Не лез.
Когда всё было собрано, я открыла вентиль на четверть, дождалась ровного хода, потом добавила.
Шум в трубе стал спокойнее. Манометр восстановился.
Волков посмотрел на стрелку, потом на меня.
— Сколько бы так продержалось?
— До первого неудачного запуска.
Он задержал взгляд на стрелке манометра, потом на мне.
— Принято.
Возвращались к сторожке быстрее. Воздух стал светлее, небо поднялось на пару сантиметров — так бывает после метели, когда она ещё рядом, но уже отпускает.
У двери Волков остановился. Прислушался.
Сначала показалось, что это снова ветер. Потом — низкий, тяжёлый звук. Не природный.
— Слышите? — спросила я.
Он кивнул.
Из-за забора донеслось скрежетание металла о наст.
— Трактор, — произнес Волков спокойно.
Гул становился ближе. Сквозь серую взвесь впереди прорезался жёлтый силуэт. Ковш шёл низко, поднимая плотные пласты снега.
Я невольно выдохнула.
Волков не спешил. Просто наблюдал, как техника подбирается к воротам.
Металл ударил о лёд. Снег посыпался вниз тяжёлой массой.
Он посмотрел на меня.
— Сейчас откопают проезд. Машину тоже вытянут.
Без напряжения. Без командного тона.
Ковш снова ударил по насту, и в створках ворот появилась тёмная щель.
Ночь закончилась.
Волков шагнул вперёд, к воротам, уже в рабочем темпе.
Я пошла следом.
Глава 20
Волков стоял неподвижно, глядя, как техника вытаскивает объект из белого мешка. Ни торжества, ни облегчения — просто контроль. Он сказал прорабу пару коротких фраз, и тот сразу закивал, побежал к людям.
Я оставалась рядом, чувствуя, как в теле ещё держится усталость. Паники уже не было. Ночь закончилась.
Волков прошёл вдоль забора, проверяя, как закреплены секции. Потом повернулся к рабочим.
— Дальше по списку. Крепления добейте. Инструмент в контейнер. Через двадцать минут сбор у ворот.
Ему отвечали коротко. Без вопросов.
Он ушёл к прорабу, быстро сверил журнал, бросил взгляд на показатели. Снег скрипел под ногами сухо. Ветер уже не бил в лицо так яростно, но всё ещё назойливо лез под одежду.
Я стояла в стороне, не мешая, и ловила себя на том, что впервые за долгое время просто жду — не нервно, не с зудом в голове, а потому что так надо.
Через какое-то время люди начали подтягиваться к воротам. Кто-то нёс лопату, кто-то ругался вполголоса, отряхивая перчатки.
Волков остановился около прораба.
