Может, потому что сам холостяк в двадцать девять, и вряд ли понимает, что значит разрушенное доверие, семья…
Или понимает?
Натягиваю улыбку.
– Ты о чем, сынок?
Голос звучит ровнее, чем я чувствую.
Я отлично справляюсь с ролью.
Арсений медленно проводит рукой по подбородку – жест, который он перенял у отца, но делает его мягче, задумчивее.
Арсений медленно подходит к плетёному креслу Бориса – тому самому, где только что сидела Саша.
Останавливается, замирает на мгновение, будто раздумывая, и резко опускается в него.
Молчит.
Смотрит куда-то вдаль, за пределы веранды, туда, где кроны деревьев сливаются с небом.
Потом поворачивается ко мне.
– Мам, я подслушал ваш разговор с Сашей.
Брови взлетают вверх сами собой.
Маска улыбки – все еще на моих губах.
– Ты сделал… что?
Он кивает, не отводя взгляда.
– Да. Всё верно. И я не согласен с Сашей.
Его пальцы начинают постукивать по подлокотнику кресла – быстро, нервно.
– Мам, ты как вообще держишься? – голос его низкий, сдавленный, но в нём бурлит что-то горячее, почти звериное. – Я бы, наверное, убил свою жену, если бы имел такие доказательства измены...
Я вздрагиваю.
Никогда не слышала в нём столько огня.
Никогда не думала, что под этой холодной оболочкой может скрываться такая ярость.
– Сынок… – начинаю я, но он резко перебивает.
– Нет, мам. Я не согласен с Сашкой. Такое прощать нельзя.
Он вдруг одергивает себя, сжимает кулаки, и на его лице появляется болезненная улыбка.
– Но… решение должна принимать ты. А я… могу только помочь.
Чувствую, как в нем вскипает злость.
Протягиваю руку и кладу на его ладонь сверху.
– Спасибо, сынок.
Он обнимает мою руку и поглаживает.
– А еще эта… проститутка, – начинает Арсений, но я сморщиваюсь и с укоризной смотрю на него.
– Арсений, ну зачем такие грубости…
– А кто она, мам? Залезла в постель к женатому мужику, которому в дочери годится…
– Ну, технически, это он залез к ней…
Арсений застывает, глядя на меня и… смеется.
– Ну, мам, ты даешь. Юморить в такой ситуации – это круто.
Он рывком поднимается кресла и прохаживается по веранде взад-вперед.
– Но, если серьезно, мам. Сашка рассказала, что она у тебя вымогала деньги.
Киваю.
– Да потребовала миллион.
Секунду колеблюсь: рассказать ли сыну о встрече в кафе или нет?
Решаюсь, будто делаю шаг в пропасть.
– А потом подняла ставку до двух…
Арсений резко оборачивается:
– До двух? – его лицо удивлено вытягивается. – Когда она успела? Она звонила тебе после этого?
Качаю головой.
– Я встречалась с ней. Сегодня.
– Ты делала ЧТО? Мама, зачем?
– Тише, Арсюш. А то весь дом сбежится на твои крики. Она предложила встретиться и спокойно поговорить, а я… я не стала прятаться.
– И?
Развожу руками.
– Особенного разговора не получилось. Она только… – мнусь, не зная сколько правды стоит знать сыну.
– Только что, мам? Угрожала?
Он куда более проницательный, чем я думала.
Еще секунду колеблюсь и киваю.
– Вот сука!
– Арсений! – строго одергиваю его я.
Его фигура напряжена. Он как хищник перед прыжком: зубы стиснуты, кулаки сжаты, а в глазах горит ярость.
Делает несколько быстрых шагов туда и обратно.
Ну прям, как тигр в клетке.
Резко поворачивает ко мне:
– Думаешь есть ребенок?
Пожимаю плечами – я сама уже об этом думала и пока не решила, как относится к возможной беременности любовницы мужа.
– А чем угрожала? На что давила? На папин бизнес?
Умный парень.
– Я горжусь тобой, Арсений, – оказывается остановить вспышку ярости так просто. –Ты очень проницателен.
Он сжимает губы и хмурится – щетинится.
Мотает головой, точно как в подростковом возрасте начал отмахиваться от моих ласк.
– Но ведь не только? – смотрит на меня внимательно, и я не вижу смысла дальше изворачиваться перед сыном.
Вздыхаю и рассказываю все как есть:
– Угрожала разрушить нашу жизнь полностью: устроить такой скандал, который уничтожит бизнес отца и ударит по вам с Сашей… В ее словах есть определенный резон.
Арсений складывает руки на груди и топает носком.
На веранде повисает задумчивая тишина.
– И что ты думаешь делать?
Просто пожимаю плечами.
– Не знаю, Арсюш, – честно признаюсь я. – Пока только сняла квартиру для… себя. Не могу оставаться в этом доме…
При этих словах на долю мгновения в его глазах мелькает детский страх, не страх, а ужас – что все уже разрушено окончательно, но он быстро берет себя в руки и кивает головой.
– Да, ты права, ты права… Ты, мама, как всегда права…
От его задумчивого одобрения мне становится гораздо-гораздо легче.
Я чувствую, как во мне появляются силы.
Понимаю, что справлюсь со всем.
– Тебе, мам, надо немного выдохнуть. Я помогу. И у меня уже есть идеи, что нужно делать дальше…
Глава 19
Надежда
Подношу чашку к губам и медленно делаю глоток.
Чай уже остыл, и оставляет на языке только мятную горечь.
Чувствую, как слегка вспотели ладони.
– И что же ты придумал? – задаю вопрос с непонятным волнением.
Арсений откидывается в кресле и чуть прикрывает веки.
– У меня есть знакомый… частный детектив. Хочу понять, кто эта Снежана такая: откуда взялась, чем занимается, кроме того, чтобы скакать по постелям женатых мужчин…
В его расслабленном лице появляется какая-то жесткость.
Он добавляет со скрытой угрозой:
– Если она не уймется, можно будет надавить…
Вздрагиваю и повинуясь больше импульсу, чем разуму беру Арсения за руку и прошу:
– Не надо…
Арсений удивленно хмурится и бросает на меня вопросительный взгляд
Торопливо добавляю:
– Не надо привлекать кого-то, Арсюш. Это наше с папой дело…
– Мам, как ты можешь говорить так после этих угроз и шантажа? – усмехается он.
– Она беременна…
– Не время играть в благородство, мам. Вспомни, что она грозилась и нам с Сашей. Кто знает на что она действительно способна.
– Я хочу сказать, что ее… ее…
– Ее ребенок – мой брат или сестра? – глубокая продольная морщина залегает у него между бровями, но глаза сверкают как сталь.
Отвожу взгляд и смотрю вперед.
Жизнь так запуталась и стала вдруг невыносимо сложной.
Медленно выдыхаю и стараюсь взять себя в руки.
– Мам, может его вообще не его ребенок. Нужно подготовиться.
Я смотрю на небо, изломанно крышами домов и качаю головой.
– Сначала я хочу все выяснить с твоим отцом.
Арсений берет мою ладонь в свои руки и сжимает, соглашаясь.
– Тогда давай я хотя бы помогу тебе перевести вещи.
Я поворачиваюсь к нему и вижу не двадцатидевятилетнего мужчину в полном расцвете сил, а все того мальчика, который всеми силами и любыми способами хочет защитить и уберечь маму.
В голове мелькают быстрые воспоминания: Арсений в детстве готовил для меня печенье, которое мне очень нравилось… Рвал букетики полевых цветов.
– Спасибо, сынок, – улыбаюсь я ему.
Из кухни на веранду доносится изумительный аромат жаренного мяса, с нотками шафрана.
Запах такой манящий, что не смотря на все трудности я впервые за день задумываюсь – когда же я ела в последний раз?
Поднимаюсь с кресла и беру в руки чашку с недопитым чаем.
Глажу сына по плечу, запускаю пальцы в волосы – как в детстве.
– Сынок, все будет хорошо. Я знаю. Главное, что вы рядом со мной.
Мы возвращаемся в дом.
Маленький Боря прячется от Саши за занавеской и радостно верещит. Он в полном восторге от игры, и это прекрасно. Над ним не сгущаются никакие тучи, и так должно оставаться и впредь.
Саша угрожающе рычит:
– Сейча-ас я найду этого проказника, – подбирается ближе к занавеске.
