Сейчас таких уже не делают, как оказалось.
Запрокидываю бокал и залпом выливаю одержимое прямо в горло.
Не чувствую вкус.
Жидкий огонь растекается по горлу.
Сашка молчит, но по ее лицу видно – я только что потерял что-то важное.
Боря прижимается к Жене, пряча лицо у него на плече.
Наплевать.
А я наливаю вторую. Сегодня я выпью столько, сколько захочу.
Сашка переглядывается с Женей, я же отворачиваюсь.
Мозги немного прочищаются, по телу разливается приятное тепло.
– Пап, ты точно будешь в порядке?
Киваю, не оборачиваясь.
– В полном, доча. Не сомневайся.
– Точно не хочешь чтобы мы остались?
Стискиваю зубы, губы предательски дрожат – хорошо, что я стою спиной и киваю.
– Да, можете ехать… если хотите.
Сердце сдавливает тисками – медленно и бескомпромиссно.
Плещу еще и тут же опрокидываю в себя.
Пусть бегут все. Пусть валят.
Сами приползут еще потом, когда что-то понадобиться.
Папа, у меня проблемы в бизнесе – не хватает оборотки, помоги первое время пока я не встану на ноги…
К кому пришел наш крутой мальчик Арсений, когда возникли проблемы?
Папа, у нас сейчас непросто с финансами, Женя только устроился на новую должность…
И дочка тоже вспоминает, когда нужны деньги.
Или связи.
Или и то, и другое.
А Надя? Ей-то что из себя корчить?
Ее мелкий бизнес не чета моему и без моей поддержки он не просто захирел бы, он бы не возник. Вообще, в природе бы его не существовало!
И все я плохой.
Тиран.
Для всех плохой, только чуть что все почему-то ко мне бегут, не давая ничего взамен…
– Папуль…
Я тут задумался, что не заметил, как Саша подошла со спины.
Она легко гладит меня по плечу, по напряженным до каменного состояния мышцам.
–…давай спать, а? Утро вечера мудренее…
Резко оборачиваюсь сжимаю резной хрусталь в руке.
– Спать? А у меня, доча, нет времени на сон.
Понимаю, что меня несет, и что Саша ни в чем не виновата…
Кроме того, что попадает сейчас под раздачу, как единственная оставшаяся.
– Мне надо решить проблемы твоей матери – ее кто-то там шантажирует, а виноват я…
Невольно слова застревают в горле, и я краснею.
Саша смотрит на меня так… Этот взгляд.
Черт, да я провалиться готов от стыда.
Она ДЕЛАЕТ ВИД, что верит мне.
Господи, как это унизительно и… омерзительно.
Меня воротит от самого себя.
Ставлю бокал на стол, и обнимаю ее за плечи.
Заднюю давать нельзя. Нельзя признаваться в слабости.
Только вперед – мой девиз по жизни…
Но… с дочерью надо помягче, все же.
Титаническим усилием воли беру эмоции под контроль.
Я же все-таки мужик.
– Саш, сейчас делаю пару звонков и тогда лягу. И вы… отдыхайте.
Чуть сжимаю ладони и легонько отодвигаю ее.
Направляюсь в комнату – мне нужно срочно кое с кем переговорить.
Глава 24
Надежда
В подъезде пахнет свежей краской и белизной.
Дверь скрипит, когда я вставляю ключ.
Первое, что бросается в глаза – узкий коридор и свет ночного города в полумраке комнаты.
– Мама, что это за квартира? – голос Арсения звучит странно, будто он сдерживает раздражение.
Я оборачиваюсь и только сейчас замечаю выражение его лица – брови сведены, губы плотно сжаты.
Он осматривает крохотную гостиную, кухню-нишу, низкие потолки…
Его взгляд становится все мрачнее.
– Тебе здесь будет тесно, – говорит он наконец, четко и холодно. – Это же... коробка. Ты привыкла к дому, к пространству.
Горькая улыбка сама тянется к моим губам.
– Спасибо, сынок. Но мне многого не нужно.
Арсений не сдается.
Он делает шаг вперед, и я вижу, как его пальцы сжимаются – точь-в-точь, как у Бориса, когда тот не готов отступить.
– Мы с отцом начинали в худших условиях, – мягко говорю я, проводя рукой по подоконнику. Пыль оседает на пальцах. – Комната в общаге, потом «хрущевка» с протекающим потолком. Твой отец, кажется, забыл, что его успех – это наш успех.
Арсений качает головой, недоверчиво оглядываясь снова.
– Ладно, но... давай найдем тебе что-то достойное. Если дело в деньгах, я возьму оплату на себя.
Я смеюсь – коротко, беззлобно.
– Деньги? Нет, сынок. Мой бизнес кормит меня, и неплохо. Твой отец просто привык думать, что без него я – никто.
Он замолкает, но я вижу, как его челюсть напрягается.
Он не верит.
Или не хочет верить.
Но не произносит ни слова. И я благодарна ему за это.
Я сама в состоянии о себе позаботится и мне действительно не нужно многого… не сейчас уж точно.
Он медленно прохаживается по квартире осматривая ее в полумраке.
Щелкает выключателями света, открывает по-хозяйски воду в ванной…
Вздыхает.
В его глазах сверкает упрямое выражение, но он снова сдерживается.
Я с улыбкой и гордостью смотрю на него – сердце сдавливает от любви.
Это мой сын. Чудесный и заботливый.
– Звони в любое время, – говорит он на прощание, обнимая меня крепко. – Я тут же приеду.
– Спасибо, – шепчу я ему в плечо, и на секунду закрываю глаза.
Какой замечательный сын.
Дверь закрывается за ним, и в тишине квартиры неожиданно всплывает другая мысль – о Саше.
О том, как она смотрела на меня в гостиной, не решаясь ни поддержать, ни осудить.
Я резко отгоняю ее прочь.
Нет.
Не позволю себе осуждать.
Ей просто нужно немного больше времени.
Выключаю свет – мне комфортнее в темноте.
Будто пелена опускается на мысли, отгораживая меня от всей обрушившейся грязи.
Подхожу к окну.
Вид – на серые крыши и двор-колодец.
Но в окнах горит теплый уютный свет.
Где-то высоко прячась то и дело в облаках мелькает луна.
Я вдыхаю глубоко.
Это начало.
Утро начинается с крохотной ванной, где локти то и дело задевают холодные кафельные стены.
Вода из душа то обжигает, то леденит – смеситель старый, капризный.
Ставлю пунктик в мысленном плане «Что надо сделать».
Теперь я сама по себе. Можно, конечно, попросить Арсения решить проблему, но разве я не справлюсь с таким пустяком сама?
Я стою под струями, закрыв глаза, пока они не смывают последние следы сна.
Грудь ноет, но это уже привычная боль – тупая. Она идет словно фоновым шумом.
Я сжимаю пальцы в кулаки, затем разжимаю.
Первым делом – адвокат.
Понятно, что Борис не отступит просто так.
Как это фантастически ни звучит, но он, кажется, совсем не считает себя виноватым.
И все это будет… совсем не просто.
Поэтому адвокат нужен самый лучший.
Пусть Борис расплачивается за свои ночевки у других женщин собственными деньгами, а не моими или деньгами детей.
Но сначала – завтрак. Мне нужны силы. Много сил.
На кухне пусто.
Ни привычной кофемашины, ни даже турки, чтобы сварить себе кофе.
Даже растворимого кофе нет.
Ну еще бы – кто бы позаботился?
Я открываю шкаф за шкафом – чайные пакетики, пустая сахарница, пачка гречки.
И вдруг... расслабляюсь.
– Ну что ж, – говорю вслух, и голос звучит неожиданно легко. – Начинать сначала – так начинать! И по полной!
В груди рядом с тупой ноющей болью разливается какое-то неожиданное чувство обновления и… свободы?
Да, черт возьми, свободы!
Мне не нужно ругаться и доказывать что-то мужу.
Корчить хорошую мину при плохой игре, потому что приехал его дружок и по совместительству партнер по бизнесу…
Я могу делать только то, что нужно мне!
Надеваю джинсы, которые давно не носила – они теперь свободные, после всех этих стрессов.
Простую белую футболку, сверху – легкий кардиган.
Никакого макияжа, только крем и капелька духов – тех, что купила себе, а не получила в подарок от Бориса.
Выбегаю на улицу, даже не проверив, как выгляжу в зеркале.
