Ощущений от прикосновений никаких… Но, наверно, странно, если б было по-другому? Явно я его по запаху и касаниям не узнаю!
Но… Рост подходит. И плечи эти… И волосы… Тоже темные и не короткие. Мысленно пририсовываю ему маску. Понятней не становится. Бли-и-ин… Спросить?
— Эй… Аленка? — Семен щелкает у меня перед носом пальцами, длинными такими, музыкальными… Как у… — Ты чего?
— Это ты? — спрашиваю я, уже понимая, как это глупо звучит.
— Я? Да, я… — удивленно поднимает брови Семен, — Семен. Я же только что сказал…
— А… Да… — я не могу взгляда от него оторвать. И все внутри бурлит и замирает одновременно.
— Так что? Сходим кофе попить?
— Эм-м-м… Нет, я не могу… Сейчас…
— Давай я тебе тогда наберу, хочешь? Диктуй номер.
Диктую, на автомате, словно под гипнозом.
— Ну ладно, проводить тебя, Ален? Ты чего-то странно смотришь. Все хорошо?
— А… Да… Все хорошо… Не надо провожать…
Я отступаю от Семена спиной, словно от опасного зверя, не сводя с него взгляда.
И, только отойдя на несколько метров, разворачиваюсь и несусь прочь.
Боже… Блин! Блин блинский!
Это что сейчас было такое?
Это… Это Джокер? Он? Или нет?
И как выяснить?
Что делать-то теперь?
В голове всплывает его улыбка, чуть насмешливая, когда я заявила самоуверенно, что узнаю его днем при любом раскладе.
А может… Проверить решил?
И играет сейчас?
А если это не он?
Бли-и-ин!!!
Остаток учебного дня я провожу в состоянии, близком к коматозу. Двигаюсь, разговариваю, улыбаюсь даже, но вообще ничего не соображаю.
На одной из перемен Машулька что-то говорит про Вовчика, типа, подрался все же с кем-то, да так, что в больничку угодил. Но мне категорически пофиг на всех, тем более на Вовчика, который, учитывая его поведение, вообще по лайту получил. Так ему, поганцу, и надо. Карма настигла, не иначе. Поржал над беззащитным парнем, и тут же прилетело от кого-то, не настолько беззащитного. Может, задумается о своем поведении и мировоззрении.
После занятий я отправляюсь сначала в зал, где привычно иду свои пять километров и кручу педали. Не то, чтоб это помогало вес сбросить, но я и не стремлюсь. Нравится просто. И йога нравится, это уже мама приучила.
Но йога у меня завтра.
В комнате пусто: Данка умотала к своему, наверно.
Валюсь на кровать, смотрю в потолок.
Он?
Не он?
Блин… Проклятый Джокер! Нафига вот опять? Я же уже забыла! А тут опять только о нем и думаю! Дура!
Ворочаюсь с бока на бок, злюсь на себя и на него. Вспоминаю, совершенно некстати. наш секс, горячей которого не было. Думаю, что после Джокера у меня вообще парней не было. И, наверно, поэтому так кроет…
Надо бы озаботиться этим вопросом, но как? Если в памяти только он?
А если Джокер тоже соскучился? А если он…
А если это он???
Но зачем выделываться-то? Мог бы просто признаться…
Подскакиваю от внезапной вибрации телефона.
Смс с незнакомого номера:
— Хочешь сказку на ночь?
Глава 20. Сказочник. Хочет!
Карандаш на экране пишет, пишет, пишет… Замирает. Снова пишет. Замирает. Пишет.
Наблюдение за ним похоже на транс, как при медитации. Но эмоции другие. Если в позе лотоса или в шавасане тело и мозг уже привычно перестраиваются на внутреннее видение, то тут… Я с неудовольствием ощущаю напряжение. И нетерпение. И… Слабость? Нет, не слабость… Невозможность управлять ситуацией. И это бесит.
Что само по себе удивительно.
Меня мало что может взбесить с тех пор, как осознал себя и свое место в мире. И понял, что от моих эмоций ничего не зависит.
Окружающему пространству плевать, злюсь я, раздражен, доволен или недоволен.
Все будет идти так, как идет.
Поезд не приедет раньше из-за того, что я тороплюсь и нетерпеливо смотрю на часы. Человек не станет умным, потому что мне не нравится с ним, тупым, общаться.
А если я не могу изменить окружающее пространство, какой смысл тратить на него свои эмоции?
Надо менять отношение.
Я поменял.
И воспринимать несовершенство этого мира стало проще…
И вот сейчас…
Почему она так долго?
Думает?
О чем тут думать?
Пишет и стирает, пишет и стирает…
А я испытываю удивительно разрушительное желание швырнуть телефон в стену.
Ловлю себя на этом и поражаюсь. Себе.
И тому раздвоению сознания, которое сейчас наблюдаю.
Что мне принесут мои эмоции? Негативные? Странные? Давно забытые?
Ничего.
Моя волнующая Задача напишет то, что я хочу?
Нет.
Я не могу на нее воздействовать на расстоянии. Больше, чем уже воздействовал.
Конечно, я могу опять на нее надавить и уверен, что она поддастся. Но… Этот метод я уже пробовал. И не уверен прозрачности результатов.
Моя Задача — переменный, крайне переменный элемент тут. Тот самый, от которого зависит чистота эксперимента. Да и сам эксперимент.
Нет…
Надо оценить степень ее свободы воли.
Почему она так долго, мать ее???
Снова гипнотизирую карандашик. Снова делаю то, чего не делал с сознательного возраста: мысленно уговариваю вселенную начать работать по моим законам. Они же правильные! Самые логичные из возможных! Почему нет?
Напиши!
Слышишь? Напиши, что хочешь! Пиши!
— Это ты? — появляется на экране текст, к которому я не готов оказываюсь.
Что значит этот вопрос?
— Это я.
Ответ малоинформативный и глупый. Но тут ничего не поделаешь.
Повисает пауза. И я начинаю думать, что Алена больше ничего не напишет, пытаюсь найти еще способ, что-то ей написать. На краю сознания уже привычным темным облаком — удивление. У меня нет запасного плана.
Всегда был. В любых условиях. А тут…
Нет, так нельзя.
Надо успокоиться.
Я аккуратно кладу телефон на пол, сажусь в позу лотоса, прикрываю глаза, пытаясь найти привычное гармоничное состояние…
Она не может вывести меня из себя.
Ничто не может…
— Что ты хочешь от меня?
Может.
— Я хочу рассказать тебе сказку, Алена.
— О чем?
— Не так быстро. Ты скучала по мне?
— Нет.
Лгунья.
— Лгунья. Скучала. Видела меня во сне?
— В кошмарах.
— Это были правильные кошмары.
— Тебе-то откуда знать?
— Я все о тебе знаю. Сегодня на тебе была узкая юбка. Надень ее завтра.
Пауза. Удивлена? Мне нравится ее удивление. Оно вкусное. Правильное. Наконец-то она правильно начинает реагировать… И мой мир постепенно…
— Ты меня видел сегодня? Где?
— Это не важно. Сказку? На ночь?
— Важно! Не нужна мне твоя сказка! Я наберу сейчас! Отвечай!
Она в самом деле набирает.
Отключаю видео, оставляю громкую, сажусь поудобней, позволяя энергии победы пройти по телу. Потому что я победил. Она делает первый шаг. И я ее к этому не принуждаю. Никак не манипулирую. Разве что… Чуть-чуть. Но это не манипуляции, а всего лишь верно выстроенные алгоритмы.
— Джокер? — голос Алены нервный и высокий, все равно запускает по телу цепную реакцию: гормоны стресса перемешиваются с гормонами удовольствия, образуя взрывную смесь. И мне стоит ограничить связь с источником этого коктейля.
Стоит. Но… Не хочу.
— Да, — шепчу я, но динамик моего телефона очень чувствительный, потому Алена точно слышит каждое слово. Каждый звук.
— Я… Черт… — выдыхает она, и я ощущаю этот теплый выдох на своей коже. Она так же дышала, когда я брал ее. В кабинке старого скрипучего колеса обозрения. На песчаном осеннем пляже. Сейчас хочу.
— Хочу тебя… — выдаю, не дожидаясь ее реакции. Просто потому, что не могу терпеть. — Я хочу тебя взять, Алена. Снять эту юбку. Ты ее сняла?
— Да-а-а… Но…
— Что на тебе сейчас?
— Фут-болка… — в два приема выдыхает она.
Как легко моя Задача входит в один ритм со мной! Это высший уровень синхронизации.
