Соня за всю дорогу не проронила ни слова, но я и не настаивал на разговоре: мне хватало и того, что она в принципе сидит рядом. Может, это было эгоистично, но я просто хотел верить, что свадьба всё изменила — я больше не должен тянуть всё один, если это есть, с кем разделить, и наоборот. Может, я потому и женился на Соне — девушке, которая способна не только создавать проблемы, но и помогать их решать — даже если они имеют к ней только косвенное отношение.
— Просто помни: что бы ни происходило вокруг, ты — моя жена, и ты единственная имеешь на меня права, ясно? Родители попытаются давить на нас обоих — не слушай их; ты будешь с ними вежлива, потому что я знаю, что тебя так воспитали, но не должна соглашаться на что-либо, угрожающее нашему браку. Просто представь, что наша свадьба была настоящей; что я не предлагал тебе сделок и не тащил под венец силой; представь, что всё случилось так, как случилось, потому что я влюбился в тебя, как мальчишка, а ты полюбила в ответ. При таком раскладе ты ведь никому не позволила бы решать за себя — быть этому браку или нет, верно?
Девушка на несколько минут погружается в мысли, обдумывая мои слова, а вот мне не нужно время, чтобы представить всё то, что я только что наговорил. Мне было очень легко поверить, что я влюбился в неё, потому что она была достойна этой любви, и, может быть, через какое-то время я действительно смогу влюбиться — если буду уверен, что это нужно не только мне одному.
В аэропорту Соня вела себя уже совершенно по-другому: не паниковала, не заламывала руки и не пыталась придумать причину, чтобы сбежать от меня. Вместо этого действительно стала моей женой — взяла меня за руку и прижалась так, будто в этом мире не было ничего естественнее, чем стоять так близко в толпе незнакомых людей. Я и сам был слегка на взводе, учитывая обстоятельства, но это её прикосновение успокаивало и вселяло ту уверенность, которую я искал последний месяц.
Уверенность в том, что у меня всё же есть поддержка.
Я обнял её, притянув к своему левому боку, и Софья доверчиво прижалась щекой к моему плечу. Мы оба всматривались в онлайн-табло прилёта, наблюдая за сменой чисел и названий городов, когда одновременно увидели Лизин рейс из Москвы: из Лондона до нашего города нет прямого рейса, так что ей пришлось лететь с пересадкой. Жена оторвалась от моего плеча только для того, чтобы посмотреть на меня и потянуться к моим губам. И я, в общем-то, не имел ничего против этого: мне тоже нравилось целовать её мягкие податливые губы.
Вытаскиваю телефон, чтобы посмотреть фотографию, которую пару дней назад прислал отец, и показываю Соне.
— Она красивая, — говорит как будто безразлично, но на деле я слышу в её голосе ревность.
— Ты для меня всё равно красивее, — успокаиваю, потирая её плечо, и это правда.
— Потому что не заставляю делать то, чего ты не хочешь?
— Не только поэтому.
Может, я и видел в ней решение всех своих проблем, когда делал предложение, но мне хватило даже двух недель жизни с ней, чтобы понять, что она идеально подходит на роль жены. И если я когда-то смогу её отпустить, то мужчине, который женится на ней, невероятно повезёт с выбором супруги.
— Не удивлюсь, если ты со мной разведёшься, — словно читает мысли девушка. — Я не иду ни в какое сравнение с ней.
Я не мог не согласиться с этим — Лиза действительно была красивой и выглядела эффектно — но для меня её красота не значила и сотой доли того, что начинала значить Сонина. Осталось только убедить мою жену в том, что я считаю её мягкую естественную красоту гораздо более приятной, чем холодную показушную красоту своей бывшей невесты.
— Ты не сможешь так быстро отделаться от меня, — целую её в лоб и вижу растерянный взгляд.
Она удивлена? Что ж, я не меньше.
Диспетчер объявляет посадку нужного нам самолёта, и Соня начинает ёрзать у меня под боком.
— Мне кажется, нам лучше принять более серьёзный вид для встречи.
— Я думал, мы уже всё обсудили.
— Да, но вдруг она не поверит, что мы женаты? Может, она решит, что ты назло ей и родителям привёл свою подругу, которую представил как свою жену.
— Знаешь, большего бреда я в своей жизни не слышал, — хмурюсь и сильнее прижимаю девушку к себе.
Соня сдаётся, снова прильнув, и прячет одну руку в задний карман джинсов.
— Надо было платье надеть, что ли, — ворчит чуть слышно.
Развить эту тему дальше ей не даёт появление Лизы; вот она-то была одета, что надо: короткое кремовое платье, едва достающее до середины бедра, лёгкая кожаная куртка и тяжёлые чёрные ботинки на каблуке. На плече — чёрный рюкзак, в руке — ручка жёлтого чемодана на колёсах, который она катила за собой, на макушке — солнечные очки. Она была одета слишком легко для конца весны; и хотя на улице уже достаточно тепло, сейчас впору было носить джинсы или что-то теплее и длиннее, если уж она так любит платья. А вообще не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что весь этот маскарад был устроен специально для меня — начать соблазнять с трапа самолёта. Будь я свободен, или пойди на поводу отца и согласись жениться на ней, она бы меня впечатлила, а так я не чувствовал абсолютно ничего.
Лиза уверенно идёт через зал прилёта, ища в толпе ожидания моё лицо, а увидев широко улыбается — правда, недолго: наличие Сони так близко ко мне её смутило и слегка сбило боевой настрой.
— Привет, — улыбается, пытаясь скрыть своё замешательство; она говорит с едва заметным акцентом, и меня это почему-то раздражает. — Ты, должно быть, Филипп?
Я видел такую игру раньше: лёгкий флирт, будто случайные взмахи ресниц, которые должны заставить мужика «клюнуть» на удочку… Да, обычно мы ведёмся на такую уловку: помочь беззащитной девушке, чтобы почувствовать себя сильнее, но у меня и так есть, ради кого стараться.
Очень искусно, но всё мимо.
— Всё верно, — с намёком на улыбку отвечаю. — Где ты остановилась? В отеле? Или в доме моих родителей?
Она округляет глаза — неужели надеялась, что я повезу её к себе? — и переводит растерянный взгляд на Соню, которая хлопает мне кулаком в спину.
— Пожалуйста, прости ему его манеры, — дружелюбно улыбается, и теперь настаёт моя очередь ронять челюсть: я бы с конкурентом так не любезничал. — Меня зовут Софья, но ты можешь звать меня Соня, если хочешь. Я жена этого невоспитанного мужлана.
Чёрт возьми, я что, сплю?
— Жена? Это, должно быть, какая-то ошибка…
Лиза отказывается верить, нервничает, и от этого её акцент становится заметнее.
— Никакой ошибки нет, — безапелляционно перебиваю. — Софья — моя законная жена; не подружка, не девушка и даже не невеста.
Соня цокает языком, посылая мне убийственный взгляд, и снова смотрит на Лизу.
