Официантка для Босса (СИ) - Зима Никки

— С телячьими щёчками? — уточняю я.

— С чем угодно! — смеётся она.

Понимаю, что щёчки и её напрягают, точно так же как и меня. Похоже, что щёчки испортились.

Поединок завершился ничьей. Но войну мы проиграли вместе. Похоже, что щёчки испортились. И, кажется, это нас сблизило.

Она величественно возвышается у плиты, где томится в вине нечто, отдалённо напоминающее телячьи щёки. Мне кажется, что ей хочется смеяться так же как и мне, она еле сдерживает свой порыв.

— Милая, главное — это постоянный контроль пламени, — поучает она, всё ещё бережно помешивая соус, — огонь должен быть таким, чтобы нежно обнимал кастрюлю, а не пожирал её.

Я киваю, делаю вид, что стараюсь запомнить каждый жест. Вдруг её взгляд падает на мою новенькую, ярко-красную прихватку в виде кошачьей лапки.

— Эту дарила я! — восклицает она.

— Очень милая и красивая!

— Практичность, Алина, прежде всего! Эта прихватка не горит — ей хоть головни из костра таскай!

— Сейчас, покажу! — с энтузиазмом заявляю я и тянусь к конфорке в прихватке.

Но прихватка вспыхивает как спичка.

— Пожар! — с неподдельным, почти детским восторгом кричит Марина Сергеевна. — Никита! У нас пожар! Она трясёт рукой, и прихватка улетает на пол из керамогранита.

На кухню вбегает Волков с таким видом, будто за дверью дежурил пожарный расчёт. Увидев пылающую прихватку, он замирает на секунду, а затем хватает чайник, начинает заливать её водой. Мы с Мариной Сергеевной присоединяемся. С кружкой воды. Она, подобрав полы своего элегантного платья, начинает топтать на тлеющие остатки прихватки.

Я, недолго думая, швыряю прихватку в раковину и хватаю кружку с водой.

— Нет, нет, нет! — машет руками Марина Сергеевна, смеясь уже вместе с сыном, — Щёчки! Щёчки сгорели!

Кухня наполняется запахом дыма, вытяжка включается и автоматом вытягивает его.

— Знаешь, — вытирает слезу Марина Сергеевна, — моя свекровь на первом же ужине подожгла скатерть. У меня сгорел гусь. Так что, можно сказать, мы с тобой продолжили славную семейную традицию.

Я посмотрела на её смеющееся лицо, на улыбающегося Никиту, и поняла, что этот случайный поджог сжёг не только прихватку, но и лёд между нами. Остался лишь тёплый, немного дымный, но такой семейный уют

Глава 28 Кирилл наносит встречный удар

Моя берлога, большой пентхаус — это убежище в небе.

Здесь, на высоте, городской шум превращается в мерцающее одеяло из огней, а суета остаётся далеко внизу.

Я люблю каждую линию этого пространства, каждый его угол, выстроенный с безупречной логикой и вкусом.

Я вхожу и первое, что вижу — это панорама Москвы, моя личная, постоянно меняющаяся картина.

Полы — тёплый полированный мрамор, по которому так приятно пройтись босиком.

Стены цвета шампанского и светлого дуба создают ощущение, что здесь всегда царит мягкий солнечный свет, даже в самый хмурый день.

И да, моя идеальная геометрия слегка нарушена присутствием трёх новосёлов.

Эмир, кане-корсо благородных кровей, восседает на большом диване цвета слоновой кости, как настоящий владелец поместья.

Его мощная стать — не угроза, а воплощение надёжности. Он мой спокойный, преданный великан.

По тёплому полу проносится белое облачко — это Зефирчик, чихуахуа, чьё крошечное сердце бьётся с бешеной скоростью. Его радостный цокот — это весёлый метроном, отбивающий ритм нашей жизни.

И, конечно, Малышка. Вторая чихуахуа, недавно вошедшая в нашу компанию.

Она устраивается на мягком ковре у камина, свернувшись калачиком, и кажется, что так и было задумано дизайнером — живой, милый акцент в безупречном интерьере.

Я прохожу к своей коллекции нэцкэ, расставленной в стеклянной витрине. Каждая фигурка — история, баланс и гармония.

Я смотрю на собак, на этот уютный хаос, встроившийся в идеальный порядок, и понимаю, что именно они делают это роскошное пространство — домом. Таким, в котором хочется остаться навсегда.

Потом сажусь я в своём кабинете с видом на Москву-реку. Голова уже не гудит. Выписывают меня, слава тебе Господи. Ужин-испытание тоже благополучно пройден.

Алина молодец, вместо того чтобы нести околесицу про нашу с ней первую встречу (матушка не приминула устроить допрос с пристрастием), блестяще переключает стрелки, переводит внимание моей Марины Сергеевны на тему готовки и ярко поддерживает разговор о сортах трюфельных и оливковых масел, можно считать образцово-показательным.

Вспоминаю, как она вчера чётко привела тут всё в порядок.

Солнечный свет играет в её волосах, и я ловлю себя на мысли, что эта девушка — чертовски привлекательна. Не как гламурная кукла с обложки, а по-настоящему. Живая.

В каждой черточке, в каждом движении — энергия, которая бьёт ключом. Фигура у неё… скажем так, очень даже ничего.

Такая, что глаз не отвести. Не модельная худышка, а соблазнительные округлости, которые так и манят прикоснуться.

Язык у неё остр, как скальпель кардиохирурга. А мозги работают лучше, чем у моего бывшего финансового директора.

И чёрт, мне это дико нравится. Всё больше.

В голове зреет план. Надо её как-то вознаградить. За всё. За стресс, который в конечном итоге вылился в скалку по голове.

За то, что не сбежала при виде моей матери в полном боевом облачении. Подарить что-то?

Может, отписать ей тот самый ресторан «Бьянка»?

Или заказать лимитированную коллекцию скалок от какого-нибудь итальянского дизайнера? Карл Скалкер.

Пусть почувствует себя королевой кухонного фронта. И мне получать по кумполу приятнее брендированной штукой, чем обезличенной деревяхой.

Мысль забавная. Улыбаюсь. Всё под контролем. Похоже, всё идёт как надо.

Маман временно успокоена. Даже Ольга со своей «беременностью» куда-то подевалась.

И Кирилл со своими ментами ничего не добился.

Вибрирует мой обычный мобильный. Смотрю на экран — Слава, мой пиарщик. Человек, который обычно спокоен, как скала.

Сейчас его голос напоминает трель испуганного соловья.

— Никит, привет. Ты сидишь?

— Сижу, здоров, Слав. В чём дело?

— Кирилл. Твой кузен. Он… начал какой-то адский, ну ты понял на букву «б», цирк с конями и фокусами.

— Опять спонсирует выставку чокнутых перформансистов? Или расследует причины гибели Гудини?

— Хуже! — Слава аж захлёбывается. — Он зафрахтовал целый пресс-центр на Арбате! Разослал приглашения всему креативному классу. Блогерам, журналистам, инфлюенсерам в лосинах! Говорит, что завтра в полдень обнародует компромат, который «потрясёт основы российского бизнеса и морального облика молодых миллиардеров».

Я задумчиво ставлю чашку с кофе на стол. Чтобы не разбить.

— Какой компромат?

— Никто не знает! Все только шепчутся. Что-то очень мощное. Что-то личное. Запись? Видео? Документы? Слухи ходят ужасные. И все о тебе.

— Не знаешь, что это может быть?

— Понятия не имею.

Вешаю трубку. Спокойствие. Только спокойствие. Это Кирилл.

Он всегда порет какую-то чушь. Но через пятнадцать минут звонит мой семейный юрист.

Человек-монолит. Его голос обычно обволакивает, как дорогой коньяк. Сейчас в нём звенит тревога.

— Никита Фёдорович. Поступила информация. Кирилл пригласил на своё шоу не только жёлтую прессу. Он заслал приглашение на федеральный канал. Тому самому ведущему, что специализируется на «разоблачениях олигархов». Ваши планы на женитьбу в силе?

Вот это уже серьёзно. Федеральный канал — это не блогеры в лосинах. Это уже пахнет жареным. И жарить собираются именно меня. Звоню Алине.

— Завтра в полдень пресс-конференция Кирилла, посвящённая лично нам. Предлагаю посмотреть её вместе.

Мы с Алиной как раз спорим, что опаснее — пролить кофе на клавиатуру или получить скалкой по голове, когда на моём планшете вспыхивает уведомление.

Прямая трансляция. С того самого пресс-центра.

Я включаю большой телевизор на стене.