— Федя и Милка в восторге от сегодняшнего дня. Оба вырубились просто за пару секунд. Спасибо, что пригласил сюда.
Тимур рассеянно кивает:
— Тебя больше никто не трогал, пока меня не было рядом?
— Нет. Все очень доброжелательны, — я не вдаюсь в подробности, не говорю, что женщины семьи Ардашевых от меня не особо в восторге.
Никто не кусался — и на том, как говорится, спасибо.
Ардашев проходится по мне взглядом, от которого разбегаются мурашки по всему телу, от самой макушки до пяток.
Готова поклясться, что вижу, как у Тимура внутри полыхает огонь.
Мужчина сжимает кулаки и не без труда отворачивается:
— Мне пора, Саша. Я хотел убедиться, что с тобой и детьми все в порядке.
Поворачивается ко мне спиной, собираясь встать, но я быстро придвигаюсь к нему и оплетаю руками со спины, опускаю лицо меж лопаток, зажмуриваюсь.
Вряд ли я отдавала себе отчет в том, что делаю. Это скорее порыв, которому я подчиняюсь.
Тимур кладет свою руку поверх моей, оборачивается, заглядывает мне в глаза, а после целует.
Поцелуй совсем другой. В нем нет пылкости и жара. Одна топящая душу нежность, от которой выкручивает суставы похлеще, чем при лихорадке.
Я тут же теряюсь в руках мужчины, забывая, где я. Забывая события сегодняшнего дня.
Остаются лишь губы и руки Тимура, пробирающиеся под халат.
Ардашев укладывает меня спиной на шезлонг, нависая, продолжает целовать.
Я провожу рукой по колючему ежику волос на затылке, по отросшей щетине, вдыхаю запах мужчины. Новый, но между тем уже успевший стать близким, узнаваемым из тысячи.
Губы Тимура опускаются на мою шею. Сначала он просто ласкает, потом едва ощутимо кусает.
Тело плавится, как воск свечи.
Его руки горячие, легко проходятся по моей мокрой от бассейна коже.
Я бы замерзла, но с ним это невозможно. С Тимуром то и дело бросает в жар.
У меня нет никаких мыслей. О муже, о правильности, о последствиях.
Ардашев спускается по шее ниже, касается горячими губами груди, оставляя ожоги.
Я просто расслабляюсь и отдаюсь мужчине. Не контролирую ничего, не направляю и не подсказываю. Взамен получаю невероятные ощущения, от которых тело становится мягким, как вата, а мозг выключается.
Тимур останавливается, и я понимаю почему.
Дальше заходить попросту нельзя. Тут под боком дети. Дом полон его родственников. Да и много других причин, на самом деле.
Тимур ложится и разворачивает меня к себе лицом, плотно запахивает халат на груди, одергивает его и берет меня в кокон из своих рук.
Я кладу лицо на грудь Тимура. Слышу сумасшедшее биение его сердца, чувствую его возбуждение.
Это какая-то мучительная прелюдия, которая обречена закончиться ничем.
— Тебе пора, Саш, — хрипло говорит. — Замерзнешь.
Киваю, но рук не убираю. Не могу.
Не хочу.
Ардашев поднимается сам и тянет меня наверх, доводит до дома и заходит следом. На пороге снова целует, но со стоном отрывается от меня.
— Иди, — выталкиваю его на улицу, потому что понимаю: если не сделать этого сейчас, то потом он просто не уйдет.
Всю ночь я ворочаюсь. Распаленное тело никак не может успокоиться.
Наутро мы с детьми собираемся и идем в сторону шале, там нас ждут на завтрак.
Я и Тимур прикладываем усилия, чтобы не спалиться.
Когда распахивается дверь и в шале вбегает перепуганный охранник, все встревоженно переглядываются.
Он что-то шепчет Арману, тот сразу же бросает взгляд на меня, и я сжимаюсь.
Да что опять не так-то?!
К мужчинам подходит Тимур, выслушивает охранника и, чем дольше тот говорит, тем сильнее хмурится, тоже смотрит на меня и в конечном счете матерится…
Я поднимаюсь со своего места, чтобы подойти, но мужчины идут на выход. Тимур перехватывает меня за руку и тянет за собой.
Уже на улице, вдали от лишних ушей, говорит:
— Саша, приехал твой муж. С полицией. Он утверждает, что ты похитила его детей.
Глава 38
Саша
— Саша, приехал твой муж. С полицией. Он утверждает, что ты похитила его детей.
— Что? — выкрикиваю, не сдержав эмоций. — Это уже переходит все границы!
Решительно направляюсь к воротам, Тимур следом за мной.
Также я замечаю, что из шале вышли братья Тимура и его отец.
Класс. Теперь все семейство Ардашевых будет в курсе нашей с Костей войны. Они и так не лучшего мнения обо мне, а сейчас наверняка получат дополнительное подтверждение моей аморальности.
Арман догоняет нас:
— Охранник сказал, что твой муж приехал с ментами. Войти на территорию базы они не могут. Документы у нас оформлены, и официально эта территория считается частной собственностью.
Тимур собранно кивает:
— Саша, что бы ни происходило, знай: ни тебя, ни Федю с Милой мы в обиду не дадим.
— Да, — подтверждает Арман, уверенно глядя мне в глаза.
— Спасибо, — нахожу в себе силы улыбнуться.
Я знаю, что задумал Костя.
И понимаю, почему он делает это. Мелочная натура бывшего мужа показывает себя во всей красе и тут. Завьялову лишь бы поднасрать мне. Сделать больнее, укусить.
Когда мы подходим к воротам, я вижу Костю и двоих полицейских.
Муж стоит, оперевшись о свою машину. На лице у него мерзкое самодовольное выражение. Победитель по жизни, черт его подери. Сильный мира сего!
Считает, что он умнее, лучше меня и всех остальных.
С каждым разом я все больше и больше убеждаюсь в том, что жила с конченым мудаком и даже не подозревала об этом. А теперь, после своей измены и нашего развода, он себя показал.
Во всей красе…
Почему же раньше я не видела этого? Были ли какие-то звоночки, которые я попросту игнорировала? Оказалась ослеплена любовью или же Костя попросту умело менял маски, и я никогда не видела его настоящего?
Тимур и Арман выходят вперед так, что я оказываюсь за их спинами.
Это не остается незамеченным Костей. Он поворачивается и исподлобья смотрит на меня как на предательницу.
Пошел ты, Костя!
— Чему обязаны, господа? — спрашивает Арман.
Один из полицейских, тот, что постарше, подходит к Арману, показывает удостоверение:
— Нам поступил сигнал от господина Завьялова о том, что его несовершеннолетние дети похищены.
Я выхожу из-за спин мужчин и становлюсь рядом с Тимуром.
— Дети не были похищены, естественно. Они с матерью, — объясняю полицейским и перевожу взгляд на Костю: — К чему ты устраиваешь это показательное выступление?
Бывший муж подходит ближе, становясь буквально в паре метров от меня:
— Ты увезла моих детей, Саша. Без моего согласия. Что это, если не похищение?
— Ты дурак, Кость? — спрашиваю, искренне недоумевая.
— Господа полицейские, прошу зафиксировать оскорбление в мой адрес! — выкрикивает он, будто поймав меня на горячем.
Полицейский постарше закатывает глаза. Складывается впечатление, что Костя заколебал их еще больше, чем меня. Тот, что помладше, наблюдает с интересом, ему бы пакетик семечек для полного счастья.
— Завьялов, ты умом тронулся? Твоим детям ничего не угрожает. Они прекрасно проводят время, купаются в бассейне, играют с другими детьми. И что-то про тебя не особо спрашивают, — хмыкает Тимур.
Костя психует, дергается вперед:
— Из этого всего можно лишь сделать вывод о пагубном влиянии их матери!
— Костя, угомонился бы ты, — как ни в чем не бывало продолжает Ардашев. — Давление лишний раз нам и полиции поднимаешь.
Костя поворачивается к полицейским:
— Я показывал вам постановление, в котором черным по белому написано, что в будние дни дети находятся с матерью, а в выходные они должны быть у отца!
Это переходит все границы разумности и адекватности.
Я тяжело вздыхаю:
— Я же сообщила тебе, что на выходных мы едем отдыхать. Предложила забрать детей на неделе вместо этих двух дней! Ты ничего не ответил, и я посчитала, что ты согласен.
