Говорю, а сама нахожусь в абсолютном изумлении от осознания подлости бывшего мужа и беспомощно перевожу взгляд на Тимура. Тот смотрит на меня с сожалением.
Полицейский постарше вмешивается:
— Господа, увы, но вес имеет лишь постановление судьи. Поэтому, дабы избежать неприятных последствий, мы просим передать детей отцу.
— Костя, но ведь ты же заберешь Федю и Милку на несколько часов. Уже утром ты должен вернуть их мне, — говорю обессиленно, потому что все происходящее просто сюр!
— А кто в этом виноват, Саша? — холодно спрашивает бывший муж. — Вчерашний день был моим, как и сегодняшний, но тем не менее я провел его без детей!
— Да потому что дети не хотят ехать к тебе! — выкрикиваю я и дергаюсь вперед, но Тимур меня перехватывает, прижимает к себе. — Думаешь, я не спрашивала их? Твои дети не хотят к тебе ехать, Костя, услышь это!
Воцаряется тишина.
Костя отшатывается от моих слов как от пощечины, но быстро собирается:
— Мне плевать на то, чего хотят они, чего хочешь ты! Есть закон! И представители власти тоже есть! — он поворачивается к полицейским и рявкает на них: — Вы сделаете что-нибудь или мы и дальше будем разговаривать ни о чем?!
Подходит Эльдар, отводит меня в сторону:
— Саша, надо сохранять трезвую голову. Очевидно, что ситуация абсурдна, но как бы это тебе не нравилось — есть закон, и сейчас он не на твоей стороне.
— Я не отдам ему детей!
Тимур поворачивает меня к себе, сжимает плечи:
— Саш, увы, но лучше без скандалов отдать ему детей. Этот уебок потом каждый случай твоего сопротивления постановлению суда против тебя может использовать. Милке пять. Какой там возраст, с которого мнение ребенка учитывается? Десять лет? Костя что угодно может провернуть и создать тебе проблемы. Конечно, они решаемы, но нервы он потреплет.
Я в шаге от того, чтобы расплакаться.
Тимур сильнее сжимает мои руки:
— Не доставляй ему такого удовольствия.
Проглатываю ком в горле и киваю:
— Хорошо.
Увы, но мужчины правы.
Я наивно полагала, что Костя не опустится до дна, но он пробил и его.
Ведь я написала ему, предупредила. Предложила альтернативу. Я не монстр! Я не собираюсь препятствовать встречам детей с их отцом.
Проблема высосана из пальца.
Все вместе мы возвращаемся. Мужчины хмурые, бросают друг на друга озадаченные взгляды. А я просто хочу вернуться домой и дожидаться своих детей.
Ни Федя, ни Мила в не в восторге от того, что надо уезжать. Да еще и без меня.
— Уже завтра мы увидимся, — успокаиваю Милу.
— Я хочу остаться с тобой, — дочь плачет.
Под конвоем передаю детей Косте.
Федя игнорирует отца, даже не здоровается с ним.
— Мамочка, — Мила тянет ко мне руки.
Поднимаю ее на руки, прижимаю к себе, смотрю на Костю.
Неужели тебе доставляет это удовольствие? Неужели ты не видишь, что причиняешь боль детям?!
На помощь приходит Федя.
— Мелкая, ты чо? Погнали к папе домой, «Холодное сердце» посмотрим?
Кое-как успокоившись, Мила все-таки уходит с Федором.
Полицейские делают вид, что ничего не замечают.
А я подхожу к Косте и говорю громко:
— Все, что ты делаешь — это тешишь свое раздутое эго. Тебе насрать на детей. На их слезы и боль. Чем раньше ты очнешься, тем лучше, Костя. Так ты не завоюешь их любовь, не вернешь меня, сможешь лишь насолить мне. Неужели их слезы стоят того?
Муж не отвечает. Садится в машину и уезжает, а я разворачиваюсь и вою от бессилия на груди Тимура.
Глава 39
Тимур
Я не могу оставить ее одну.
Сильная, смелая Саша опускает руки, едва дело касается детей.
Я понимаю ее и ее беспомощность. И это сильнее всего выкручивает мне руки, потому что, по большому счету, я ничего не могу поделать в этой ситуации.
Разве что заказать Костю да вальнуть его. Тогда все проблемы разом решатся. Но это, конечно, перебор.
— Пап, я поеду к деду с ночевкой, ладно? — спрашивает Веста, и я рассеянно киваю.
— Веста! — зову ее, и дочь оборачивается. — Никаких Кононовых. Иначе я деду запрещу тебя выпускать из дома.
— Ну па-а-ап! — она стонет и закатывает глаза.
— Нельзя, Веста, — давлю на нее. — Нельзя. Я тебе уже все сказал на эту тему. Никаких Кононовых!
Совершеннолетний уебок, который мечтает залезть моей дочери под юбку, должен быть от нее как можно дальше. И это не паранойя. Потому что я вижу, как реагирует на него дочь.
Глупая девчонка, влюбилась не в того пацана. От собственной дурости она может допустить то, из-за чего потом будет страдать.
Я не воспитывал Весту в строгости, скорее во вседозволенности. Наверное, мне не хотелось ее ломать после смерти матери, а может, я просто хуевый отец.
— А если я захочу увидеться с подругами? — спрашивает дочь с вызовом.
— С подругами можно. С парнями — нет!
Смотрит на меня со злостью.
— И да, я узнаю, Веста.
За ней уже присматривает кое-кто. Ну нахер…
Подхожу с ней, беру тонкую руку, перебираю пальцы:
— Ты пойми, Веста. Мудаков в мире полно. Ты еще успеешь найти даже не одного. Но не сейчас. Тебе пятнадцать, детка.
— Я взрослая! — и тоже давай плакать…
Обнимаю ее.
— Взрослая-взрослая. Никто же не спорит.
Беру ее лицо в свои руки. Красивая у меня девочка, немудрено, что пацаны дуреют от нее. И Федька вот туда же. Но он пацан с понятиями, не перейдет границу. А тот…
— Веста, если ты хочешь быть трахнутой и забытой, то валяй. Кононов ждет тебя. — Дочь краснеет. — Ты взрослая, и я буду говорить с тобой как со взрослой, потому что думаешь ты именно об этих вещах.
Нервно облизывает губы:
— Хорошо, пап. Поняла. Буду просто у деда тусить.
Вытираю ей слезы. Она уходит, а я иду в домик Саши.
Нахожу ее сидящей при входе, на ступенях. Лицо красное, глаза опухшие.
Тихо вздыхаю. Херовый день сегодня. И я такой же, потому что, как решить проблему Саши, не знаю.
Присаживаюсь перед ней на корточки:
— Ну чего ты?
— Прости, задумалась, — трясет головой. — Я готова ехать. Только можно я не буду прощаться с твоими родными? Я не в состоянии…
— От тебя никто не ждет этого, Саш. Конечно можно. Идем.
Минуя территорию, выходим на парковку. Я сажаю Сашу на переднее сидение машины, и мы отъезжаем.
Семья не провожает меня, я сам попросил об этом.
Саша закрывается от мира. Обнимает себя руками и отворачивается к окну.
Меня ломает, просто разрывает на куски, потому что связаны руки.
Я не трогаю ее, знаю, что Саше сейчас не до этого.
Звонит телефон, и она спешно отвечает на звонок.
— Да, Федь? Что случилось?! — голос тревожный. — Ничего? Мультики смотрите? Хорошо, сынок. Спасибо. Да. Давай, до завтра.
Отключается и прижимает телефон к груди.
Я нахожу ее руку, сжимаю холодные пальцы.
— Что сказал?
Саша бросает на меня усталый взгляд:
— У них все хорошо. Едят вкусняшки и смотрят мультики.
— Костя мудак, но не моральный урод, Саш. Не накручивай себя.
Кивает.
— Тимур, как ты думаешь, можно сделать так, чтобы Костя не общался с детьми?
— Вряд ли, Саш. Увы. Только через лишение его родительских прав. Но семья у него заряженная на бабки и связи, провернуть это практически нереально. Тут только договариваться.
— Ему ведь даже не нужна Милка! Он так ведет себя просто чтобы позлить меня.
— Манипулирует, — киваю. — Да. Именно.
Саша растирает лицо:
— Господи, ну почему все так?
— Потому что это жизнь. Каждый считает, что ему больнее, чем другому и что он поступает правильнее, что тот, на другом берегу реки. Тебе самой надо решить, чего ты хочешь. Хочешь, чтобы Кости не было в жизни детей? Надо думать, как это провернуть. Или же ты не собираешься лишать детей отца?
Кусает губу, задумчиво глядя перед собой.
А меня не вовремя и совершенно некстати прошивает разрядами от ее близости.
