Он зол на меня, хорошо.
Опустим то, что заставило меня поступить с ним так, его измены и проблемы, которые он мне организовывал раз за разом.
Если ты чувствуешь ко мне ненависть — не вмешивай детей! Они не при чем!
Но все бесполезно. Костя категорически отказывается идти на мировую.
Помимо этого Тимур пригласил меня для решения кое-каких вопросов касаемо бизнеса, и в итоге я совершенно забыла о том, что впереди каникулы.
Дело в том, что у нас была традиция — на каникулах мы всегда уезжали в какое-то интересное место. Путешествовали по стране или отправлялись за границу. На пару дней или неделю, но всегда мы планировали поездки на это время.
Вопрос Феди вводит меня в ступор.
— Прости, Федь. Я совсем замоталась.
— Понятно, — сникает и отворачивается, чтобы уйти.
Я же перехватываю его за руку и задерживаю на кухне, подвожу к стулу. Сын садится, я остаюсь стоять:
— Федь, то, что я забыла, совершенно не значит, что мы никуда не поедем.
— Значит, отпуск в силе? — спрашивает с надеждой.
Мы все устали… дети тоже. Значит, надо их приободрить.
— Хочешь, слетаем в Азию? — предлагаю.
— Да мне все равно, ма, — говорит уже улыбаясь и явно довольный моим ответом.
— Тогда давай поступим так: я узнаю, куда мы можем полететь, вместе выберем место и купим билеты?
— Круто! — Федя поднимается и обнимает меня, чмокает в щеку.
А я весь день выясняю с туроператором, куда мы можем поехать, общаюсь с Тимуром и говорю ему о наших планах. Он уверяет меня, что я могу ехать отдыхать со спокойной душой. Работы тьма, но он все решит. Вечером мы с Федей принимаем решение — останавливаемся на Эмиратах.
Это, конечно, прекрасно, но есть одно большое но.
Для выезда за границу нужно разрешение отца детей…
Уже утром я паркуюсь у офиса Кости. Охрана спокойно пропускает меня — вообще складывается ощущение, что им абсолютно плевать на то, кто входит в офис.
Поднявшись на нужный этаж, я догадываюсь почему.
Большая часть кабинетов пустует. По всей видимости, Костя сократил персонал, лишь бы из последних сил удержаться на плаву.
Секретаря на месте нет, так что я беспрепятственно захожу в кабинет бывшего мужа.
Кабинет выглядит совсем не таким, как я его запомнила.
Повсюду коробки с документами, какая-то техника, стопки папок.
Сам Костя сидит за столом и не поднимает на меня взгляда:
— Марианна, принеси мне отчеты аналитиков за прошлую неделю, — говорит и наконец отрывается от бумаг: — Саша?
Он выглядит пораженным, ошарашенно округляет глаза и смотрит на меня неверяще.
— Что ты тут делаешь? Кто тебя пропустил? — спрашивает возмущенно.
— Не то чтобы меня кто-то пытался остановить, — пожимаю плечами. — Я пришла поговорить с тобой.
— Ну говори, — кривится.
— По-человечески, Костя, — давлю на него взглядом.
— А я с тобой как, по-звериному, что-ли? — вспыхивает. — Если тебе не нравится то, что я говорю, это не значит, что я с тобой не по-людски.
Фыркаю, но тут же гашу в себе порыв возмутиться.
Ради детей. Это все мне нужно ради детей. И если надо заткнуться — я согласна, лишь бы детям было хорошо.
Делаю пару шагов к столу Кости, но не сажусь на стул для посетителей, так и остаюсь стоять.
— Со следующей недели у Феди начинаются осенние каникулы.
— И что? — усмехается гаденько. — Ждешь, что я дам тебе бабок на отдых? Никак Ардашев не хочет платить за чужих детей?
Довольный собой, он расплывается в улыбке.
Идиот, он даже предположить не может, что у меня могут быть свои деньги. Тимур платит мне как приглашенному консультанту, и сумма, надо сказать, немалая. Такая, что у меня даже мысли не возникает пойти к кому-то и попросить денег на отдых.
Тупо потому, что мне достаточно этих средств.
— Нет, Костя. Я пришла сюда оттого, что мне нужно разрешение на выезд детей заграницу.
— Оп-па, — улыбается во весь рот, сволочь.
И я понимаю, что все бесполезно… Он удавится, но ни за что не подпишет разрешение.
— Конечно, Сашенька, — мерзко улыбается. — Конечно, я не подпишу это разрешение.
— У детей каникулы. Я хочу отвезти их на море. Это было нашей традицией, вспомни! — мой голос начинает дрожать.
За себя мне уже не больно. Но дети… как же мне больно за них, черт возьми!
— Ну ничего страшного, Сашенька. Посидите в городе, — говорит, до ужаса довольный собой. — И да, на всякий случай напомню тебе: если ты захочешь их куда-то отвезти, не забудь, что по субботам и воскресеньям я жду их у себя.
Шумно втягиваю носом воздух.
— Какая же ты… тварь, Костя, — вкладываю в эти слова всю свою ненависть. — Когда дети вырастут, я расскажу им, что ты вытворял. И вот тогда будь готов к тому, что подохнешь одинокой псиной, потому что именно этого ты достоин!
Разворачиваюсь и решительно выхожу, слушая в спину нападки и угрозы, обещания расправы и судебного иска за то, что я оскорбляла его.
Как добираюсь до машины, не помню. Срываю ее с места, проезжаю пару кварталов и набираю Ардашева.
— Что случилось? — резко спрашивает он, едва услышав мой голос.
— Он отказал. Представляешь, Тимур? — всхлипываю. — И напомнил мне, что я на выходных должна привезти ему детей, а это значит, что я не смогу на полную неделю увезти детей на отдых даже внутри страны.
— Мне жаль, Саша… — говорит после тихого вздоха. — У меня есть одна идея…
Глава 42
Тимур
Решительно дергаю на себя дверь ресторана и захожу внутрь, обвожу взглядом зал.
Сразу же появляется хостес:
— У вас заказан столик?
— Меня ждут, — отвечаю коротко. — Господин Завьялов.
— Идемте, я провожу вас к нему, — ведет рукой, указывая, чтобы я шел за ней.
В ресторане полно народа, но Константина я нахожу взглядом в дальнем углу.
Не без удовольствия подмечаю, что выглядит он не очень. Совершенно очевидно, что проблемы в бизнесе подкосили его. Но что ж поделать?
Сам виноват, как говорится.
Хостес подводит меня к столу и уходит, а Костя поднимает на меня взгляд и делает недовольное лицо:
— Даже поесть нормально не дают. Что тебе надо от меня, Ардашев?
Без приглашения сажусь за стол и демонстративно окидываю взглядом Завьялова.
— Выглядишь ты херово, Костик.
— Твоих рук дело. Доволен? — скалится на меня.
Уверен, Костя хотел бы высказать мне все, но, так как мы находимся в ресторане, сдерживается. Снова боится за свою жопу и за то, что скажут что-то нелестное о нем, тем самым запятнав имя семьи.
— Я тебя не подставлял, ничего не крал и не клеветал на тебя, — произношу абсолютно спокойно. — Ты сам причина всего, что происходит сейчас. Все твои косяки вполне реальны, я просто помог их подсветить.
— Тогда, полагаю, тебе понравились и мои подарки, — усмехается, донельзя довольный собой.
— Брось, — отмахиваюсь беспечно, — пара проверок от налоговой лишь взбодрила меня, не более. Знаешь, я даже благодарен тебе. А то я расслабился и даже немного заскучал.
— Думаешь, не смогу утопить тебя? — нервничает.
— Думаю, что ты скорее обосрешься, чем сможешь заставить меня нервничать, — улыбаюсь во весь рот, а Костя кривится.
— Все-таки Сашка достойна тебя. Что она, что ты одного поля ягоды. Деревенщины, у которых вместо слов одни помои изо рта льются.
Вот уебок, а.
Как он за столько лет не показал свою мерзкую натуру? И ведь всем пыль в глаза пускал. А на самом деле внутри у него столько дерьма, что лопатой не вычерпать.
— Уверен, что не достоин Александры, — парирую. — Ведь она уникальная женщина. Умная, добрая, гордая, невероятно красивая. Поразительно другое — как за столько лет она не узнала, что ты последняя мразь?
Завьялов откидывается на стуле:
— Жаль, тут нет ментов, чтобы зафиксировать оскорбления.
— А ты вопросы только через ментов решать можешь? — усмехаюсь. — По-мужски с проблемой разобраться не в состоянии, непременно на помощь других мужиков рассчитываешь?
