Костя подается вперед:
— Ардашев, то, что ты трахаешь мою жену, не дает тебе права нести эту хрень!
Смеюсь прямо в лицо этому недоумку:
— Ты последний, с кем я буду обсуждать Сашу, тем более в таком ключе.
— Что тебе надо от меня? — выходит из себя. — Мало того, что разваливаешь мне бизнес, отношения с женой, так еще и аппетит портишь!
— Ну допустим, бизнес и жену просрал ты сам, а аппетит… мне плевать на это, Завьялов. Я пришел к тебе за другим. По поводу твоих детей.
Смотрю на него внимательно. Костя округляет глаза:
— Чего? — тянет перепуганно.
— То, как ты поступаешь с ними, мерзко, Завьялов. Дети ждали отпуск и море, они достаточно нажрались грязи от тебя. Неужели переломишься, если сделаешь что-то хорошее для них? — спрашиваю, искренне недоумевая.
— Следи за собственным ребенком, Ардашев!
— Костя, очнись. Твои действия приведут к тому, что дети просто возненавидят тебя. Хватит причинять им боль. Вытащи голову из жопы и, наконец, сделай для них хоть что-то хорошее!
Костя вскакивает на ноги, столовые приборы звенят, падая в тарелку..
— А ты кто такой, Тимур?! И с какого хера решил, что можешь вмешиваться? Ты мне столько дерьма сделал, что по-хорошему я должен был сразу позвать охрану, чтобы тебя выперли отсюда!
Я остаюсь сидеть, держась из последних сил, чтобы не врезать ему по морде.
— Я человек, который видит, как страдают твои дети. И который хочет хоть немного это изменить.
— Мои дети — что хочу, то и делаю! — парирует громко. — Мое право разрешить или отказать, и я воспользуюсь вторым. А то охерели вконец — подложили мне дерьма, а сами к песочку белому? А ничего больше не надо? Денег не дать на дорожку?!
Я хаваю все это.
Проглатываю, не показывая прилюдно, насколько каждое слово задевает.
— Костя, даю тебе последний шанс прийти в себя и поступить правильно.
Завьялов опирается руками о столешницу, нависает надо мной:
— Ты никто! И требовать ничего от меня не имеешь права. Только я могу решить, что делать со своими детьми, и прямо сейчас я хочу напомнить им — несмотря на то, что я не живу с ними, от меня по-прежнему в их жизни многое зависит!
Под столом сжимаю кулак.
Вмазать бы этому уроду прямо в центр морды, чтобы хрустело на весь ресторан и кровь рекой из носа хлестала.
Я искренне пытался исправить ситуацию и донести до Кости, что так нельзя, — но, увы, очевидно, что у Завьялова все плохо с башкой, раз он наказывает детей из-за своих неудач.
Поднимаюсь, поправляю пиджак и смотрю Косте прямо в глаза:
— Если когда-нибудь твои дети попросят усыновить и удочерить их, я сделаю это с огромным удовольствием.
— Иди нахер, Ардашев! — орет он мне в лицо, но я отворачиваюсь.
Бессмысленно продолжать разговор.
Выхожу, сажусь в тачку.
Ко мне поворачивается Владимир, ждет указаний.
— Пусть начинают, — киваю и отворачиваюсь к окну.
Иногда, когда все варианты использованы, ничего иного не остается, кроме как действовать решительно и безжалостно.
Через пару минут Костя выходит их ресторана, на нервах садится за руль своей тачки и выезжает на дорогу. Вова едет следом.
— Вот психованный! — замечает водитель.
Костя еще и прибухнул за обедом, я видел пустой стакан из-под вина.
Машина Завьялова выезжает на перекресток, его подрезает газель без номеров. Костя виляет рулем, а после теряет управление и влетает прямиком в светофор.
Удар сильный, передок машины всмятку.
Девушку можно вывезти из деревни, но деревню из девушки вывезти нельзя.
Увы, то же самое происходит и с криминалом.
Иногда, в ситуациях, когда это критически необходимо, приходится прибегать к старым связям.
Глава 43
Саша
— Гореть тебе в аду, приспешница Сатаны!
— И вам доброе утро, Ида Адамовна.
Растираю лицо и сажусь на кровати, пытаясь вообще понять, где я и что происходит.
Бывшая свекровь орет в трубку:
— Это твоих рук дело, я знаю! — и всхлипывает.
Так. Какая-то запоздалая реакция у нее.
Бизнес Кости трещит по швам уже в течение нескольких месяцев, а она только сейчас решила прийти ко мне с претензией? Не слишком ли припозднилась?
— Знай, Сашка, я пойду к гадалке, прокляну тебя!
— Вы же из высшего общества, Ида Адамовна, какие гадалки? Еще к уфологам сходите и попросите их, чтобы меня инопланетяне забрали.
— Все шуточки ей, одни только шуточки на уме! — всхлипывает и выкрикивает: — Изменщица!
— С этим к вашему сыночку идите.
Уж кто из нас изменял, так это он, но никак не я.
Женщина не слышит меня, что-то бормочет себе под нос, причитая.
— Сначала детей забрала у моего сына, потом бизнес, а сейчас что, жизни лишить хотела, да?
Более-менее прихожу в себя, понимая, кажется, эти проклятия не имеют никакого отношения к тому, что бизнес Кости развален.
— Что вы несете, Ида Адамовна? — спрашиваю спокойно.
— А то, что Костенька мой лежит в реанимации, умирает мой мальчик, погибает! — уже воет.
— Я ничего не знаю об этом, — произношу растерянно.
— Это все ты и твой хахаль! Решили со света моего мальчика сжить? — плачет.
— Вы можете нормально сказать, что происходит? Я ни черта не понимаю, Ида Адамовна! — выхожу из себя и вскакиваю с кровати, держа плечом телефон у уха, иду к банкетке, беру халат и накидываю себе на плечи.
— Вот только не надо делать вид, что ничего не знаешь об этом! Твой хахаль чуть ли не насмерть сбил моего сыночку!
Трясу головой.
— Так, ну допустим, кто, как вы говорите, хахаль, понятно. О чем речь вообще?
— Да сколько можно строить из себя дурочку! — фыркает недовольно.
— Довольно! — рявкаю на нее. — Или вы мне сейчас нормально объясняете, что произошло, или клянусь, я просто положу трубку. У У меня нет никакого желания слушать ваши обвинения.
Ида Адамовна всхлипывает и вроде как даже берет себя в руки:
— Мой сынок… попал в аварию. В него врезался самосвал! И сейчас Костенька в больнице, в реанимации, и все очень… очень плохо.
Жаль ли мне Костю?
Это плохо, если нет?
Радости во мне также нет, но и жалости ни на грош.
— Ну и при чем тут Тимур?
— Так Костя, перед тем как сесть за руль, говорил с твоим этим!
— Вы сказали, что Тимур сбил Костю, но Костя был за рулем. В Костю, как вы выразились, въехал самосвал. Сомневаюсь, что за рулем был Тимур.
Ну что за дурацкий фарс?
— Конечно, за рулем был не он, но твой Тимур мог подослать водителя самосвала, чтобы тот сбил моего сына!
— А вот это уже серьезные обвинения. Будьте аккуратны, чтобы потом за клевету не оправдываться. Это доказано или снова ваши больные фантазии?
— Дура ты, Сашка. Дура дурой! Сходи к Косте, он тебе расскажет, как все было.
— Я лучше схожу к Тимуру и спрошу, как все было, у него. Словам вашего Костика я больше не верю. В какой больнице он лежит?
— В первой!
— Ясно. До свидания.
Дети еще спят, и я пишу сообщение Феде, прошу, чтобы как проснулись, позавтракали, а мне срочно нужно уехать.
Умываюсь, переодеваюсь в джинсы и футболку, сверху накидываю легкую куртку и выхожу.
Из машины звоню Тимуру. Тот отвечает хрипло, видимо спал.
— Саш? Что-то случилось?
— Это ты мне скажи, Тимур, — произношу холодно. — Два дня назад ты сказал, что у тебя есть идея, как уговорить Костю подписать разрешение на выезд, а сегодня мне звонит его мать с рассказом о том, что он чуть ли не умирает.
Тимур тяжело вздыхает.
— Где ты? Я приеду, это нетелефонный разговор.
— Я сама приеду! — заявляю решительно.
Видимо, Тимур понимает мой настрой, поэтому не спорит со мной.
Так как мы живем близко друг к другу, до дома Тимура я добираюсь быстро. Он уже ждет у подъезда.
Заспанный, мятый.
Садится в машину и уже привычно тянется с поцелуем, но я отворачиваюсь. Ардашев хмурится, смотрит на меня недоуменно.
