Мера преданности - Яррос Ребекка

Но думать об этом было некогда: шайба упала на лед.

Первый период пролетел как один миг: «Медвежата» обыграли «Тигрят» со счетом два — ноль. Гас носился по катку как бешеный, но «Медвежата» тоже были хороши.

Дети покатились в раздевалку, тренеры последовали за ними. Джош посмотрел на меня, но его взгляд показался мне холодным.

— Проголодалась? — спросил Райли.

У меня заурчало в животе.

— Да.

— Сходите перекусить, ребята. — Мама Райли нам подмигнула.

Мы поднялись по лестнице и зашли в крытую галерею.

— Твоя мама не в курсе, почему мы расстались, да?

Райли покачал головой и пригладил волосы. Этот жест был мне хорошо знаком.

— Нет, я сказал, что мы просто отдалились друг от друга, а потом тебе пришлось переехать ради семьи. Они с твоей мамой строят планы, как бы снова нас свести.

Я рассмеялась:

— Да, я своей маме тоже ничего не сказала, иначе бы она никаких планов не строила.

Райли остановился возле бара с закусками и купил мне кусочек сырной пиццы и имбирный лимонад. Когда три года с кем-то встречаешься, он знает все о твоих вкусах.

— И что же, у нас нет шансов?

Я долго смотрела на него, изучая отражение света в его глазах, его волосы и такие знакомые беспокойно поджатые губы. На меня снизошел покой, и я поняла, что могу его отпустить.

— Ни единого, Райли.

— Но как же наш план… Это такой отличный план! Ты будешь преподавать, я стану юристом. Мы же все продумали. — Он взял наши пиццы и протянул мне лимонад. — Как можно так просто все бросить?

Мы выбрали место в сторонке и сели за высокий столик в нише.

— Можно, Райли.

— Но я люблю тебя. И это не просто громкие слова. Я еще в восьмом классе понял, что ты идеально мне подходишь. Мы могли бы преодолеть все разногласия, если бы поборолись…

Я медленно жевала пиццу и размышляла над ответом.

— Нет, Райли. Я не хочу бороться. Слишком много всего произошло, назад дороги нет, а твой поступок перечеркнул наше будущее. — Я вздохнула и с выдохом отпустила остатки боли. — Хочу злиться. Хочу кричать, биться в истерике и твердить, что ты козел, но, если честно, я больше даже не зла. У меня просто нет сил. — Я не блефовала и не лгала. За последние шесть недель случилось много всего, но, кажется, одну черту я была готова подвести. Сказав это вслух, я окончательно убедилась, что отпустила Райли.

— Все дело в Джоше Уокере, да? Ты поэтому не хочешь дать мне второй шанс?

По его напряженному голосу я поняла, чего ему стоило это сказать. Райли не привык проигрывать. Это было не в его правилах.

— Нет. Да. Не знаю… — Я рассмеялась, впервые с декабря ощущая себя по-настоящему свободной. — Я не могу быть с тобой, потому что после того, что ты сделал, не верю ни единому твоему слову. Может, если бы ты любил Кайлу… — Эта мысль завертелась в голове, затуманив мое сознание. — Ты ведь не любил ее?

— Нет. Она просто… подвернулась под руку. Это было удобно.

Я разглядывала капли конденсата на бутылке с лимонадом.

— Я думала, мне от этого станет легче. — Я покачала головой. — Но стало только хуже. Ведь это значит, что ты обменял годы наших отношений на обычный секс. Ничего не значащий. Я не могу быть с человеком, который ценит секс больше любви, тем более что я предлагала тебе и то и другое.

Повисло долгое молчание. Не столько тягостное, сколько окончательное.

— Я не могу отпустить тебя, Эмбер. Я никогда не представлял свою жизнь без тебя. — Он потянулся через стол, хотел взять меня за руку, но я резко отдернула ее и положила на колени.

— Значит, пора начинать. Ты многого достигнешь, я в этом не сомневаюсь. Но уже без меня.

Он взял наши пустые тарелки, бросил в мусорный контейнер под столом и повернулся ко мне.

— Я столько раз представлял нашу встречу… думал, ты набросишься на меня, будешь проклинать, плакать, но всякий раз в своих мечтах я убеждал тебя, что люблю, и ты возвращалась ко мне. — Он развел руками. — Я поступил эгоистично, неправильно и… просто ужасно. Мне никогда не загладить вину.

Его честность могла бы меня растрогать, но не растрогала. В моем сердце осталась лишь легкая тоска по тому, что мы потеряли, а он, видимо, еще надеялся вернуть. Хотя Райли оказался тем еще козлом, я любила его три года, и мне было не так-то просто видеть, как он страдает, несмотря на то что он сам все уничтожил. Я разрешила ему себя обнять и положила голову ему на плечо, как прежде.

— Ты прав, Райли: ты не сможешь загладить вину. Ни сейчас, ни потом.

Он обнял меня, и я вдохнула знакомый запах его одеколона. Когда-то я думала, что эти руки будут обнимать меня всю оставшуюся жизнь.

— Мы сможем быть друзьями? — спросил он.

— Не знаю. Возможно, потом — сейчас я не могу.

Он мягко отстранился и заглянул мне в глаза, как в последний раз.

— Я буду ужасно по тебе скучать, — сказал он.

— Знаю. — Я слабо улыбнулась ему, опустила глаза и уже собиралась отойти, как случайно глянула поверх плеча Райли.

В коридоре с ошеломленным видом стоял Джош — он замер на полпути ко мне. Удивленное выражение лица сменилось на хмурое. Он стиснул челюсть, прищурился, резко развернулся и смешался с толпой.

— Джош, — прошептала я, оттолкнула Райли и бросилась бежать.

Я расталкивала толпу, но голодных зрителей было слишком много — будто плыла против течения. Знала, как выглядело это объятие со стороны, но Джош все неправильно понял. Я должна была все ему объяснить…

Должна была сказать, что мне не нужен никто, кроме него.

Тут у меня будто сработал тормоз, и я резко остановилась в движущейся толпе. Ох, черт. Мне нужен Джош! Не просто как временный вариант — я хочу быть с ним всерьез. Я так долго этому противилась, потому что знала, что он за человек. Он не пропускал ни одной юбки. Но со мной он вел себя совсем иначе.

Со мной он был добрым. Я ничем не отличалась от спятившей истерички, а он все равно оставался рядом. Вот только сейчас, видимо, его терпение лопнуло.

Объявили начало второго периода, и я поняла, что придется подстеречь Джоша после матча. Я вернулась в наш сектор и спустилась по лестнице. Мальчишки уже вышли на лед и приготовились играть.

Райли встал, пропуская меня на мое место.

— Джош тебе не подходит, — прошептал он, когда мы оба сели.

— Ты ничего о нем не знаешь, да тебя и не спрашивают. К тому же ты мне тоже не подходил.

Когда Райли бросился атаковать Джоша, я забыла о своем обещании не хамить. Он перешел черту.

— Прошу, будь осторожна. В Боулдере о нем до сих пор ходят легенды, а он уехал три года назад.

— Легенды — не правда. Тебя тоже считали звездным мальчиком.

Райли вздохнул, и я поняла, что разговор окончен.

Второй период завершился ничьей.

В последнем периоде мальчишки отчаянно сражались, но проиграли со счетом три — два. Увы, на чемпионат юношеской лиги в этом году им попасть было не суждено.

Я спустилась в раздевалку за Гасом, но Джош уже ушел.

Наверное, ему надоело ждать.

Глава семнадцатая

Через несколько часов мы с Сэм предъявили билеты охранникам и показали содержимое сумочек. На стадионе царила совсем другая атмосфера: родители маленьких хоккеистов и их капризные младшие братья и сестры разъехались по домам, и чувство дружелюбного товарищества, свойственное юношескому хоккею, исчезло. В университетском спорте все было иначе.

Пронзительный смех и гам оглашали коридоры, половина зрителей была одета в сине-золотые цвета команды Колорадо-Спрингс, другая половина щеголяла в белом и голубом — цветами Академии ВВС. Казалось, на матч явились все жители нашего города.

— Вот бы подцепить какого-нибудь красавчика-кадета, — заявила Сэм, таращась на ничего не подозревающего кадета Академии ВВС, стоявшего перед нами в очереди за попкорном.

— Лучше не надо, Сэм. Не знаю, как ты, а я совсем не хочу такую жизнь, как у наших мам. — Поправка: у моей мамы была такая жизнь. Сейчас уже нет. — Ни за что не свяжусь с военным.