Башни Латераны 4 (СИ) - Хонихоев Виталий

Лео подошёл к своей лежанке, как и у всех это были просто деревянные доски с брошенным сверху матрацем. Прямо на матраце лежал его щит с изображением льва. Не самый лучший щит, но прочный и без трещин, намного лучше, чем у Никко. У обычных солдат, щиты и пики стояли снаружи их палаток и шатров, но для рекрутов, тех, кто еще не стал полноценным пехотинцем армии Арнульфа было введено особое правило и новенькие спали вместе со своими щитами, привыкая к ним. Как там заставлял их кричать по утрам капрал Вейс — «это мой щит! Есть много щитов на свете, но этот — мой! Этот щит — моя жизнь! Это все что стоит между мной и смертью!».

Он наклонился и поднял свой щит. Тяжеловат. Нет, прямо сейчас он не ощущался как тяжелый, но он знал, что с каждой минутой настоящего боя этот щит будет становиться тяжелее. Мысленно он усмехнулся. Больше всего на свете он не хотел стать щитовиком и… пожалуйста, стал им. Кстати, наемники из Гельвеции обходились без щитов, они могли устанавливать осадные павезы перед собой, вбивать колья, но в целом — отказались от переносных щитов. Потому что у них все были в хорошие доспехи одеты. Отказавшись от щитов, они сразу же приобрели к маневренности всей формацией и к увеличению убойной мощи, ведь щиты мешают не только врагам, но и союзникам. Потому наемники из Гельвеции считались самыми лучшими воинами на континенте. Конечно, были и тяжелые конные жандармы из Галлии и отличные боевые маги из Саксонии, но самая лучшая пехота всегда была из Гельвеции.

Он подержал щит, несколько раз поднял его, хмыкнул. Подошел к сидящему у выхода Никко.

— Меняемся. — сказал он, опуская щит рядом с ним. Никко поднял голову. Посмотрел на щит, потом на Лео. Не понял.

— Что?

— Меняемся. — повторил Лео и кивнул на его щит с трещиной. — Твой мне, мой тебе.

— Но… почему?

— Потому что я через пару дней получу новый. А ты — нет. Если, конечно, ты хочешь. Не хочешь, тогда забудь. — Лео сделал вид что поворачивается и уходит.

— Нет! То есть — да! Погоди! — Никко схватил щит обеими руками, как утопающий хватается за соломинку: — я согласен! Бери мой!

— Ну вот и хорошо. Значит у нас в шеренге будет еще один крепкий щит. — Лео забирает треснувший щит Никко и осматривает его. Качает головой, такое вот дерьмо от первого хорошего удара расколется, неужели интендантские не понимают, чего делают?

Мартен, не поднимая глаз от ремня, хмыкнул:

— Добрый ты, Виконт. Прямо как святой Эберхард, покровитель дураков и калек.

— Святой Эберхард плохо кончил, — отозвался Лео, положив треснувший щит рядом и усаживаясь на свой тюфяк. — Его язычники на кол посадили.

— Вот и я о том. — говорит Мартен.

— Ты не поверишь, но это меня попросил Лудо с ним щитами поменяться.

— Не поверю. — кивает Мартен: — чтобы этот пройдоха да ложку мимо рта протащил…

Ханс Грубер — старший из братьев, с рябым лицом и вечно красным носом — бросил кости и повернулся к ним.

— Слыхали новость? Говорят, Арнульф сам в лагерь едет. Со своими генералами. Точно говорю вам, скоро выступаем. А то эта муштра уже поперек глотки.

— Брехня, — отмахнулся его брат Фриц. — чего ты веришь всякому? Летняя кампания уже месяц как начаться должна была, а армия с места не тронулась.

— Не, в этот раз правда. Мне обозник один сказал, а ему — писарь из штаба. Большой смотр будет. А потом — выступаем.

— Куда? — спросил Никко.

— А хрен его знает. — Ханс пожал плечами. — Может на Крейгенхольд, может на Штернфельд. Говорят, Гартман там армию собирает. Большую.

— Гартман каждый год армию собирает, — буркнул Мартен. — И каждый год они друг на друга смотрят, а потом расходятся. Королям воевать невыгодно. Воюют — тратят деньги. Не воюют — собирают налоги на войну и кладут в карман.

— Это ты так думаешь, — возразил Фриц. — А я слышал, что в этом году всё по-другому будет. Арнульфу деньги нужны, казна пустая. А у Гартмана — церковь. Святой Престол ему войско обещал, если он «узурпатора» раздавит.

— Церковь, — Мартен сплюнул на земляной пол. — Церковь только обещать умеет. А как до дела дойдёт — сидят в своих храмах и молятся.

Лео слушал молча, мотая на ус. Святой Престол. Инквизиция. Если Гартман победит — они усилятся. Если победит Арнульф…

— Верный способ узнать, что армия в поход собирается — это за палатками магов следить. — негромко говорит Мартен, осматривая починенный ремень: — маги в полевых учениях не участвуют, потому как стоят дорого, деньгу дерут за каждый день в войске и неважно, воюют или в карты играют и девок лапают. Так что как только в лагере стало много магов — значит скоро выступаем.

— Хорошо быть магом. — жмурится старший брат из Груберов: — знай в карты играй да девок лапай, а золото само собой в карманы течет!

— Так… среди них как раз много девок. — моргает Никко: — как они по девкам ходить могут?

— Дурак ты. — беззлобно отзывается Фриц: — тут не девки важны, а сам принцип. Что ты можешь в потолок плевать, а денежки к тебе в карман текут. И потом, ну они девки и чего? Значит мужиков лапают… знавал я одну магичку у нас в городке на Швальбе, так такая шлюха была, что господи прости, ни одного мужика не пропустила. Говорят, что во время войны, когда галльская конница город заняла, то местные насолили чем-то коменданту, а она жизнь местным мужикам спасла.

— А, ты про фрау Либиц? — хохотнул его брат: — точно!

— Как — спасла? — спрашивает Никко: — победила всех врагов?

— Дурак ты, — повторяет Фриц: — как ты против конных тяжелых жандармов попрешь? Одним магом? Маг он на поле боя издалека да по площади — страшная вещь. А вблизи его на пику насадят прежде, чем он пикнуть успеет. Только глаза выпучит, обосрется и «мамочка» скажет.

— Магу подготовка нужна. — вмешивается в разговор Лео: — магические круги нужно начертить и энергию по каналам пустить. Потому им нужна предварительно подготовленная позиция, желательно на холме, чтобы далеко видеть. А когда скажем легкая кавалерия на тот холм взберется, то все… — он пожимает плечами: — порубят в капусту. Маги либо при осаде хороши, либо в поле, когда такие как мы идиоты в ровный квадрат по тысяче человек соберемся, как удобная мишень.

— Но… и как же тогда ваша фрау Либиц спасла мужчин города? — спрашивает прибодрившийся Никко, который держит на коленях свой новый щит и трогает его кончиками пальцев так, словно никак не может поверить, что это реальность.

— Да там поймали пятерых саботажников и велели повесить… но герр комендант смилостивился в ответ на просьбы женщин и сказал, что кого из преступников опознают по херу, а не по лицу, того отпустит. Плетей вломит десяток и отпустит. А как мужика по херу определить, коли лицо закрыто? Да еще комендант посреди этих мужиков своего стражника поставил — тоже с мешком на голове и с хером наружу. Ну девки, ясное дело застыдились, но заинтересовались. И все равно не опознали… потом бабы подошли, они троих узнали… а когда фрау Либиц подошла она сразу сказала — «а этот вообще не из нашего города!». — усмехается Фриц, собирая кости с доски: — такая шалава была эта магичка, что держись.

— Вчера в лагерь приехала одна такая. — говорит Никко вслух и спохватывается: — то есть я не хотел…

­— Точно. — кивает Фриц: — сам видел. И не одна. Несколько сразу, но одна — точно такая. Высокая, волосы как черная смоль или вороново крыло, одета во все черное и белое. Я б такую…

— Значит точно скоро выступать… — говорит Мартен: — ну все, ремень я починил, спать давайте, завтра новый день.

Глава 9

Глава 9

Лудо сдержал слово. Через три дня он появился у палатки с мешком на плече и ухмылкой на лисьей морде.

— Принимай товар, Виконт. — он скинул мешок со спины. Кольчуга оказалась хороша — не новая, но добротная, с мелким плетением, которое держит и стрелу, и остриё меча. Звенья кое-где потемнели от старости, на спине виднелось бурое пятно, о происхождении которого Лео предпочёл не спрашивать. Мёртвым всё равно, а живым — полезно.