Башни Латераны 4 (СИ) - Хонихоев Виталий

— И что с ним случилось? — подается вперед Никко, отставив в сторону свою кружку.

— С кем? — не понимает Йохан.

— Ну с твоим другом, этим Кривым Хансом!

— Какой он мне друг! — отмахивается парень: — да я с ним рядом срать не сяду. И… чего с ним сделается… наверное и сейчас живет и можжевеловку свою гонит… старый пердун.

Йохан вздохнул, отхлебнул из кружки и замолчал. Ненадолго — Лео знал, что через пять минут он снова начнёт какую-нибудь историю про свою деревню. Но пока — тишина, треск костра, где-то неподалеку — негромкие голоса над костром, звяканье железа.

Мартен снова наполнил кружку и посмотрел на новичков, которые сидели чуть поодаль.

— Оратор, — позвал он. — Иди сюда, выпей.

Ганс вздрогнул, услышав новое имя, но поднялся и подошёл. Взял кружку обеими руками, сделал глоток. Закашлялся — бреннивен был крепкий. Парни усмехнулись, но беззлобно.

— Эй, Вонючка! — крикнул Лудо второму новичку. — Тебе тоже положено. Или ты ждёшь, пока мы всё выпьем?

Вилли дёрнулся, как от пощёчины. Но встал, подошёл, взял кружку, которую протянул ему Мартен. Выпил молча, одним глотком, не поморщившись. Вернул кружку и сел обратно на своё место.

Никто ничего не сказал. Клички прилипли — просто и буднично, как грязь к сапогам. Завтра уже никто не вспомнит, что одного звали Ганс, а другого — Вилли. Оратор и Вонючка. Так оно и будет.

Лео откинулся назад, прислонившись затылком к ободу колеса. Бреннивен делал своё дело — тепло разливалось по телу, притупляя боль в мышцах, размывая острые края воспоминаний. Но не до конца. Не совсем.

Он смотрел на огонь и видел другое пламя — двенадцать огненных шаров, летящих над головами, рёв и жар, столб огня над крепостной стеной. Видел железную стену, несущуюся на них через поле. Видел рыцаря, который замахивался топором, примериваясь к броску.

Видел рыжие волосы, шевельнувшиеся от порыва воздуха, когда топор прошёл мимо.

Он не думал тогда. Просто сделал. Рука сама потянулась к кругу на груди, мана потекла наружу, воздух дрогнул. Несколько дюймов. Разница между жизнью и смертью — несколько дюймов.

Магистр Элеонора научила его этому кругу. Давно, в другой жизни, когда он ещё верил, что станет магом. Воздушный щит, простейшее защитное заклинание, первое, чему учат в Академии. «У тебя не хватит силы на полноценный щит», сказала она тогда, «но отклонить стрелу или нож — сможешь. В исполнении этого заклинания важна не сила, не количество энергии, а скорость и точность.».

Он успел.

Странно, подумал Лео. Совсем недавно он резал глотки в подворотнях Тарга за серебро и «чтобы знали». Больше года назад — бежал из Вардосы с телегой, в которой спрятал тело Алисии. Еще два года назад он был сыном плотника, который по королевской квоте одаренным устроился в Академию на первый курс… безнадежно влюбленным в Алисию, такую светлую и добрую девушку, дочку Генриха Торговца, главы Малой Торговой Гильдии.

Он поднял голову и всмотрелся в темное небо, усыпанное светлячками звезд. Триада, в кого я превратился…

Видела бы меня сейчас Алисия — что она бы сказала? Наверное, испугалась бы. Грязный, вонючий, в броне и с мечом. Совсем не похожий на прежнего Лео, которого она знала по коридорам Академии. А вот Беатриче… та бы не испугалась. Ее вообще мало что пугало. Она бы поняла. Алисия была тепличным цветком… подумать только — покончила с собой из-за этого напыщенного идиота Теодора. Беатриче нипочем бы так не поступила. Она бы пошла и отрезала Теодору яйца. И вырезала глаза. А потом… потом бы помочилась в пустые глазницы и отправилась в ближайший кабак — нажраться от души и трахнуть кого-нибудь, подвернувшегося под руку и неважно, мужчину или женщину. Такой он ее помнил…

Не везет мне с женщинами, подумал он, видать судьба такая.

— Виконт, — голос Мартена вырвал его из раздумий. — Ты чего там, заснул?

— Лучше заснуть чем вашу болтовню слушать, — ответил Лео: — кто-нибудь заткните уже Йохана.

— О чем задумался?

— Да об девушке одной. — признается Лео: — знал ее. Она вроде как утопилась из-за того, что один урод ее обрюхатил и бросил.

— У нас в деревне… — начал было Йохан, но Мартен положил ему руку на плечо и покачал головой.

— Помолчи, Йохан. — сказал он: — дай Виконту сказать.

— Да там и рассказывать то нечего. — пожимает плечами Лео: — девчонку жалко. Просто… раньше я верил тому, что она утопилась… а потом повидал немного, умом пораскинул. Не могла она утопиться, не в ее характере. Эта сволочь Теодор ее утопил. Найти бы урода…

— Кому суждено встретиться — те обязательно встретятся. — говорит Мартен: — ты главное не забудь.

— Он, кстати, скорее всего в армии у Гартмана служит, все же дворянин. — говорит Лео: — Теодор фон Ренкорт… отпрыск графского рода фон Ренкорт. Обязан служить.

— Глядишь и свидишься. Рассчитаешься. — говорит Мартен: — а я-то гадал, чего ты в армию пошел… у тебя ж род благородный, но ни коня, ни доспеха, ни свиты. Пришлось в пехоту идти, да?

— У нас в деревне тоже один такой был. — кивает Йохан: — Зденек, батрак что на мельнице у Костовичей работал, повадился он за девками что на речке купаются подглядывать, так местные ребята его поймали и надавали таких тумаков, что у него один глаз слева направо косить стал. А Зденек зло затаил и с того вечера стал тех кто его поколотил поодиночке вылавливать и колотить. Все бы ничего, но старший Мольтке жеребца объезжал на отцовском выпасе у леса и тот понес, да прямо в лес, напоролся Мольтке на ветку, да слетел с коня. Да так неудачно, что шею сразу двух местах сломал, когда его в гроб клали — пришлось голову проволокой прикручивать, уж больно она болталась, совсем как яичный желток если всмятку сварить. А Зденек успокоиться никак не может, мести жаждет. Всех уже поколотил, только Мольтке остался, а Мольтке схоронили уже. Другой бы кто сдался да плюнул, а Зденек не такой был. Целеустремленный парень. Дождался он ночи, взял лопату, пошел и выкопал гроб, крышку открывает, а там не Мольтке, а девка с хутора что за два дня до того померла. Перепутал могилы, земля свежая… выкопал потом Мольтке и давай его бить, дескать получай за тот раз…

— Вот идиот. — хмыкнул Фриц: — у тебя в деревне все такие стукнутые?

— Хорошая у меня деревня. — говорит Йохан: — а ты по Зденеку всех не ровняй. Вот был у нас один такой умник…

Лео усмехнулся, слушая нескончаемые истории Йохана. Отпил из кружки, добивая свою порцию. По телу разлилось тепло.

Послышались шаги в темноте. Негромкие голоса — женские.

Парни насторожились. Лудо первым повернул голову, прищурился, вглядываясь в полумрак за пределами костра.

— О, — сказал он. — Гляди-ка. К нам гости.

Из темноты вышли две фигуры в синих плащах. Первая — высокая, широкоплечая женщина лет сорока, с короткими седеющими волосами и властным лицом. Лео узнал её — Хельга, старшая магесса, та самая, что командовала залпом. За ней, чуть позади, шла Кристина.

Маги держались в отдельной части лагеря, за частоколом и охраной — там были шатры, не палатки, и горячая вода для умывания, и много чего ещё, чего простым солдатам не полагалось. Другая каста. Другой мир. И женщины там — больше половины, говорили. Неудивительно, что две из них не рискнули идти через солдатский лагерь поодиночке, даже ночью, даже после победы. Особенно после победы — солдаты пьяны, возбуждены, празднуют. Всякое может случиться.

Мартен поднялся первым.

— Благородные дейны, — сказал он, и в голосе не было ни насмешки, ни подобострастия, просто уважение. — Чем обязаны?

Хельга окинула их костёр быстрым взглядом — бреннивен, кружки, усталые лица. Кивнула, словно одобряя.

— Десятник Мартен, — сказала она. — Ваш десяток был приставлен к защите мага Кристины фон Ризен. Она хотела поблагодарить вас лично.

Она чуть отступила в сторону, пропуская Кристину вперёд.

Рыжая магичка выглядела лучше, чем днём — бледность ушла, тёмные круги под глазами почти исчезли. Но царапина на щеке осталась, тонкая тёмная линия на светлой коже. Она стояла прямо, сложив руки перед собой, и смотрела на солдат у костра — спокойно, без высокомерия, но и без робости.