Все ангелы живут здесь (сборник) - Малкин Анатолий

— Хочу ее понять.

— До сих пор? Тогда ты дурак.

— Нет! Хуже! Не могу без нее.

— Эк тебя угораздило! Ладно, жди меня у выхода в марину. Помнишь, где это?

— Ангел!

— Ну и хорошо, не злись.

В зеркале Андрей Ильич видел только глубоко надвинутую на глаза кепку-капитанку с узким лакированным козырьком, темные очки и густые подковообразные усы. Только голос был как прежде.

Когда Ангел вылез из машины и, неторопливо постукивая тростью о камни тротуара двинулся в глубь соснового парка, Андрей Ильич и со спины его не узнал — от машины удалялся согнутый временем пожилой человек. Андрей Ильич никак не предвидел в друге такого актерского таланта.

Между тем Ангел, каким-то непостижимым образом оказавшись впереди Лены, разыграл сердечный приступ, и, пока она хлопотала около него, соглядатаи отошли на приличное расстояние. Тогда он, видимо, и шепнул ей, где ждет ее Андрей Ильич.

На Жориной лодке, которую тот гордо называл яхтой, с мотором и каютой, они ходили под парусом вдоль берега, обедали в маленьких рыбацких ресторанчиках вдали от шумных туристских мест, вечером пекли мидии на костерке, запивая их красным крестьянским вином, обгорели до невозможности и, конечно, любили друг друга и в каюте, и на палубе, и в воде, а еще болтали о всяких разностях.

Теперь на его вопросы она отвечала и охотнее, и смелее. Так обыкновенно разговаривают с попутчиками в поезде, зная, что больше никогда с ними не встретятся. Про свою прошлую жизнь рассказывала так, словно извинялась, что ничего интересного в ней не было: немного про родителей и про институт. Зато про фестивали, на которых она побывала, про людей с телевидения и их странные привычки рассказывала много.

Он вспоминал про детдомовскую и студотрядовскую жизнь, про знаменитые аукционы и случаи, с ними связанные, еще про картины — как он понимает, что они настоящие.

Тут она сделалась очень внимательной и стала задавать много вопросов, иногда вполне профессиональных. Но Андрей Ильич не торопился с выводами. Он все надеялся, что ее появление рядом с ним и слежка — это просто случайное совпадение.

На третий день Андрей Ильич проснулся один. Она исчезла, как и прежде, без предупреждения, оставив на планшетнике три слова:

«Не бойся меня».

Может, это было и так, но Андрей Ильич решил, что лучше поспешит.

Он устроил лодку около каких-то мостков, включил радиомаяк, чтобы Жора мог ее найти, и ушел в сторону набережной. Там устроился в прибрежном кафе, откуда хорошо были видны все подходы к лодке — хотел понять окончательно, связана ли его быстроногая Елена с преследователями, но так нервничал, так не хотел окончательного разочарования, что через полчаса сорвался с места и удрал к такси.

Окольными путями добрался до Жориной фермы, покорно выслушал все упреки и поучения, а наутро уже сидел на месте подменного водителя в фуре, везущей в Париж сыр, виноград и зелень. Кузен Поль, налитой здоровьем до красноты на лице и с толстенными, похожими на шатуны паровоза руками, всю дорогу развлекал его анекдотами про правительство, ругал понаехавших арабов, жаловался на бюрократов из Брюсселя и жадных парижан — словом, с развлечениями проблем не было.

На рынок Марше, около площади Бастилии, они добрались около пяти утра. Поль загнал фуру на стоянку, попрощался и пошел за рабочими для разгрузки. Андрей Ильич забросил рюкзак за спину, пересек одну улицу, потом другую и вышел к берегу Сены около метромоста и массивного здания оперы.

На воде текла тихая, неприметная, совсем не столичная жизнь — здесь, возле набережной в порту Арсенал, всегда покачивалась сотня-другая барж, катеров и парусников, многие из которых были переделаны в жилье. Обитали здесь, наслаждаясь практически деревенской размеренной жизнью, пенсионеры, молодые артисты и путешественники со всех концов Европы.

Андрей Ильич добрался до своей баржи, внутри которой поместились большая комната, кухня и разные удобства, конечно. Купил он «Диану» по случаю, и с тех пор она не раз выручала его, когда нужно было побыть одному, подальше от внимательных глаз. Дожидаясь свистка от закипающего чайника, он было прилег на диван, но подремать после долгой дороги не дала ария из «Риголетто», которая доносилась с реки. Он чертыхнулся, вспомнив, что в порту сегодня проходит ежегодный, по образцу венецианского, карнавал, но глаза открыл только на звуки голоса Ангела:

— Ну и здоров ты дрыхнуть, Ильич. Вставай, а то революцию проспишь.

Дежурная шутка про отчество вождя революции была коронным номером Ангела. Неизвестно откуда объявившийся друг приплясывал у плиты в костюме карнавального капитана и с маской, лихо сдвинутой на затылок.

— Как ты меня нашел?

— Дело не во мне. Ты лучше подумай, как тебя вычислили парни с корабля?

— Как вычислили?

— Я обогнал их часа на два-три, не больше. Одежду не ищи — все твое барахло за бортом. Если там есть «жучки», пусть попьют воды.

— А в чем я буду ходить?

— Ты красив и так. Будешь завтракать?

— Не хочу я ничего.

— Напрасно — моя яичница по-сицилийски — это пища богов.

Минут через десять негромко застучал под палубой дизель, пыхнул синеватый дымок из выхлопной трубы, «Диана» отделила свое грузное тело от причальной стенки и, осторожно огибая гондолы, полные развеселого карнавального люда, двинулась против течения туда, где жили бельгийцы и голландцы.

Ангел, разомлев после завтрака, устроился на диване и громко храпел, а Андрей Ильич, натянув замасленный рабочий комбинезон, осторожно покручивая штурвалом в рубке, направлял баржу вдоль бакенов и пытался разобраться в том, что произошло:

«Получается, что планшетник заряжен?

Неужели все-таки Лена? И дело не в картине, раз они ищут его. Значит, дело все-таки в детекторе. Тогда это точно дело московское! И взялся за него кто-то серьезный. Надо побыстрее в убежище.

А если это те, что за Ангелом охотятся? Он ведь мог их навести?

Кстати, а как он меня нашел? Про «Диану» он ведь не знал».

Про баржу действительно знал только Андрей Ильич — он купил ее еще в начале западной жизни, когда денег было чуть, а надо было где-то жить.

«Неужели это Ангел? Разменял меня, чтобы откупиться от своих мафиози?»

Тут Андрей Ильич заметил две машины, стоящие на дороге, которая шла вдоль реки, а около них каких-то людей. Вскоре машины сорвались с места и исчезли за поворотом — там, где был шлюз. Времени оставалось в обрез.

Андрей Ильич подвел «Диану» к берегу, бросил якорь, закрепил швартовочный трос на дереве, достал из трюма свою дорожную сумку с документами, деньгами и детектором, прихватил удобные мокасины Ангела, которые тот неосмотрительно оставил на палубе, и спрыгнул на берег.

На дороге голоснул трактору с прицепом, наполненным большими рулонами скошенной травы, чего-то насочинял пузатому, с седыми отвислыми усами Жаку про поломку движка и поехал с ним, болтая о погоде, движении на реке и ценах, что душат крестьян. Так и добрались до платформы электрички. Рядом со станцией шумел небольшой рынок, где Андрей Ильич прикупил себе куртку, кепку с длинным козырьком, поменял мокасины на кеды и сделался неотличимым от местных жителей.

Теперь можно было и пообедать.

Но только он в уличной харчевне выпил местного крепкого пива и принялся за кусок мяса, как заметил на улице нескольких мужчин, собранных и деловитых, совсем не похожих на окружающих.

Может, это были обычные туристы, но Андрею Ильичу было не до выяснений. Скрываясь за рядами торговых лотков, он добрался до станции и запрыгнул в вагон отходившей электрички, а там засел в туалете. Перебрал бумажник, документы, прощупал швы на чехле прибора и подкладку сумки, потом разделся и осмотрел одежду, но «жучков» обнаружить не смог.

Буквы начали расплываться перед глазами, и в висках здорово ломило — надо было сделать перерыв. Старик перевернулся на спину, подложил руки под голову и начал думать над развитием сюжета.