Хейтер из рода Стужевых, том 4
Глава 1
Глеб сидел за столом, старательно запихивая в себя еду. При этом пялился в контейнер, будто на нем сошёлся весь его мир, а также периодически всхлипывал. Я же молча разглядывал его. Васе надоело стоять в проёме, и он переместился на диван.
М-да, выглядел Небесный совсем неважно. Исхудал, кожа сероватая, синяки под глазами. Кроме того, он явно пренебрегал гигиеной — волосы сальные, рубашка мятая, будто он и спал в ней. Хотя, наверное, так оно и было. Ну и запах от него шёл тоже так себе, так что я попросил Васю открыть окно. Глеб на это никак не отреагировал.
Наконец, он закончил с едой.
— Рассказывай, — мягко произнёс я. — Про Рожинову. Начни с самого начала.
Он вздрогнул, словно от удара, глаза забегали. Я даже испугался, что опять в истерику впадёт, но нет. Быстро успокоился и заговорил, глядя в пустую тару перед собой. Его голос был глухим и прерывистым.
— Она… графиня Татьяна… Нашла студентов-простолюдинов, которые барыжили синей пыльцой. Так, по мелочи, больше для себя использовали. Время от времени знакомым продавали. Стимулятор, может, и дешёвый, но это в сравнении. Они не думали, что кто-то будет много брать в принципе. Но у Тани тогда, похоже, план и созрел. Она вышла на самих создателей за пределами академии. Предложила им сотрудничество.
Он замолчал, сглотнув ком в горле, и настороженно посмотрел на меня.
— Она гений, Разлом её перемолоти!.. За первый же месяц создала сеть. Стабильную, разветвлённую. Отлаженную как часы. Она получала свой процент, химики радовались и только успевали бодяжить свою химозную дрянь.
— Подожди, — не понял я. — Бодяжить? Химики?
Глеб горько усмехнулся.
— Я тоже раньше не знал… Ходит слух, что не растёт на Земле синяя роза. А там — кто её знает… В любом случае то, что продаётся в академии… Это химическая бурда, искусственно насыщенная маной. Не более.
Я поразился. Мне неведомо, сколько стоило сырьё, но маржа наверняка больше ста процентов.
— А как в схему включился Огнев? — я с прищуром посмотрел на парня, так как уже знал его роль. Небесный ненавидел Михаила.
Глеб кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на отчаяние.
— Она… Она хотела его сломать, подчинить. Но пыльца на него не так действовала, даже несмотря на передоз. Михаил был слишком силён, не какой-то там простолюдин. И тогда… Тогда Рожинова решила добавить настоящие наркотики. Те, что туманят сознание и вызывают привыкание. Не для продажи, разумеется! Только для него, лично для Михаила.
— А ты что? — хмыкнул я.
Глеб жалобно смотрел на меня, ища поддержки. Но когда я задал вопрос, то отвернулся.
— А что я, — совсем тихо сказал он. — Откуда мне было знать, что это не согласовано со Светой⁈ Я ведь и сам не сразу понял, что к чему. А когда понял, то было уже поздно.
Он снова посмотрел на меня, надеясь хоть на какое-то сочувствие. Но я не собирался давать ему эту соломинку.
— Что дальше? — мой голос прозвучал с явным безразличием.
Глеб снова опустил взгляд, понимая, что никто с ним возиться не собирается.
— Через тех же химиков-магов… она нашла поставщиков. Но уже других. И малых объёмов. Таня по собственной инициативе решила подсадить его на тяжёлые вещества. Сделать зависимым. Чтобы он стал внушаем и… им проще было манипулировать.
Я слушал, и картина складывалась идеальная. Рожинова не просто барыга. Она расчетливый манипулятор, который ради власти над одним человеком пересёк все мыслимые границы. Самонадеянность, достойная высшей меры в мире. В любом из миров.
— Светлана Водянова узнала об этом постфактум, — продолжал Глеб, и в его голосе послышались слезы. — Я не мог молчать! Я попытался ей намекнуть… Что одно дело — стимуляторы перед экзаменами, и совсем другое — наркотики. Если о таком узнает отец Огнева… По шапке получат все. Абсолютно все.
Он сжал кулаки.
— Света была в ярости. Высказала Тане, что это неприемлемо. Но та… Та лишь заявила, что у неё всё под контролем. План исполнялся, и Света не могла отказаться от услуг Тани, хоть и считала их отвратительными. Но она настояла, чтобы наркотиков больше не было. Никаких.
Глеб замолчал, пришлось его подтолкнуть:
— Но Таня не послушала. И ты промолчал, — хмыкнул я.
— Ты не понимаешь! — он посмотрел на меня с искренним отчаянием. — Ты не знаешь эту графиню! Она совсем поехавшая! Она начала мне угрожать. Сказала… что разоблачит перед отцом, если я не буду ей помогать. Перед Мишей… И… и…
Глеб начал заикаться и покраснел. Но я лишь вяло улыбался. Я — и не знаю эту графиню? Прекрасно знаю!
Он опустил голову так низко, что почти упёрся лбом в стол, и пробубнил:
— … и то, что я подворовывал нижнее бельё девушек из общежития через свой дар… Левитируя у открытых окон и дверей… Не заходя в комнату… А потом продавал влюблённым в них парням.
А вот это была для меня новая информация. То ли Света постеснялась рассказать, то ли не знала сама. Но тогда с чего бы он мне вдруг это раскрыл?
Я не стал сдерживаться и рассмеялся. Он ведь ещё и говорил это с таким стыдом, будто совсем школьник.
— Мне было что терять! — заныл он, оправдываясь. — Отец вышвырнул бы меня на улицу! Лишил титула и родовой фамилии. А за кражу белья… Меня бы избили девчонки в лучшем случае! А потом исключили из академии. Мне ничего не оставалось, как подчиниться! — он уже рыдал, уткнувшись лицом в ладони. — Я не виноват! Меня заставили! Я уже тысячу раз пожалел! Я каждый день живу как в аду!
«Идеально», — пронеслось у меня в голове. Он знал абсолютно всё, так как Татьяна считала, что он полностью в её власти и ничего не сможет сделать. Это мне было известно со слов Светланы, но сейчас я уже убедился, что всё так и есть. Глеб знал химиков и место, где находилась лаборатория, так как забирал товар оттуда пару раз.
Но главное — Небесный морально сломлен. Он не в состоянии бороться и просто тянется к тому, кто сможет спасти его никчёмную жизнь. Водяновы обещали сделать своим вассалом и не дать отцу лишить его титула. Так он бы стал независимым от деспотичного отца, который считал его ни на что не способным отбросом. А так же приобрёл бы озёрскую поддержку, что для Тамбова значит немало. И при этом он был искренне уверен, что о его участии в гонке за ректорское место никому не станет известно.
Что ж, этот несчастный воришка нижнего белья станет тем самым ангелом-мстителем, который обрушит на Рожинову праведный гнев Огнева-старшего и общественное порицание. Не важно, что в итоге станет с Татьяной. Понятно лишь одно — она не оправится от этого удара так просто. И моя месть осуществится в лучшем виде.
Я дождался, когда рыдания Глеба стихнут, затем достал из сумки тетрадь и ручку. Положил перед ним.
— Пиши, — сказал я безразлично. — Все имена простолюдинов. Ты ведь знаешь всех, кому сбывалась синяя пыльца, верно?
Он закивал и, придвинув к себе лист, поднял ручку. Но писать так и не начал, словно о чём-то задумавшись.
— Только простолюдинов? — неуверенно пробормотал он.
— На первой странице — да. Потом дворян. Потом аристократов. Потом адреса, где забирали товар. Имена, внешность химиков-магов. Всё-всё, что ты знаешь. И кто ещё участвовал в схеме.
Он смотрел на лист, как на смертный приговор. И думал наверняка о себе.
— Но… это долго… — неуверенно пробормотал он.
— А мы разве куда-то спешим? — хмыкнул я.
Медленно, с дрожью в руке, он начал писать. Я наблюдал, как на чистой бумаге проступают имена, даты, суммы. Это был некролог целой империи, построенной на самомнении и грязи одной титулованной аристократки. Размах действительно впечатляющий. Такой энтузиазм и работоспособность, да в мирное бы русло… Но имеем что имеем. Она сама себе яму вырыла.
— Это всё, что я помню… — вяло сказал Небесный спустя где-то час.
Я это время листал местный ГИС. Когда поднял голову, то увидел глаза Глеба, пустые, лишённые жизни. Похоже, он совсем себя похоронил.
