И тогда они подошли. Двое, Юрий и Леопольд. Те самые, с кем я когда-то пил алкоголь, мня себя взрослым, обсуждал преподавателей и строил наивные планы.
— Алексей! Дружище! Вернулся! — Юрий раскинул руки с такой наигранной сердечностью, что у меня внутри что-то ёкнуло от неприязни.
Я видел, как они стояли у двери пять минут назад. Не шли сразу, а оценивали, взвешивали. Видимо, решали, не повредит ли контакт со мной, стоит ли подоить меня ещё. Да, чаще всего проставлялся именно я. Спускал все свои карманные деньги, чтобы потом выслушивать проповеди отца. Весь прошлый год в их социальных сетях — вечеринки, совместные проекты. Ни одного сообщения мне. Ни одного «как дела».
Разумеется, я не следил за ними, хоть и знал из воспоминаний прошлого Алексея. Лишь ознакомился с их новыми жизнями ВЛицах напрямую перед первым днём учёбы.
— Да, вернулся, — ответил я, не двигаясь с места. Голос звучал ровно, без тепла.
— Класс! Надо же встретиться, обсудить всё! В субботу как раз тусовка у меня на районе, клуб сняли, заскочишь? — вторил Леопольд, но его глаза бегали по мне, выискивая перемены, оценивая статус.
«Заскочишь». Слово из прошлой, чужой жизни.
— Вряд ли, — сказал я, глядя куда-то мимо него. — Дела.
На их лицах мелькнуло лёгкое раздражение, быстро прикрытое маской понимания.
— Ну, как знаешь. Если что — мы будем ждать.
Они отступили, слившись с толпой, но всё так же поглядывая на меня невзначай.
— Это кто? — тихо спросил Вася, нахмурившись.
— Никто, — так же тихо ответил я. — Прошлое, которое само себя вычеркнуло.
Я настроился просто пережить этот день, этот год. Сдать предметы, тренироваться, готовиться к Разлому. Никаких лишних движений, никаких драм, интриг и прочего. Тишина. Покой. С меня хватило Тамбова. С головой.
И тогда в дверном проёме появился Хомутов. Теперь уже четверокурсник, магистр. Высокий, с острым взглядом и вечным прищуром. Бывший возлюбленный Марии. Наш конфликт был давним, тупым и, как я надеялся, забытым. Как надеялся и отец, отправляя нас с Машей на год в Тамбовскую губернию.
Очевидно, нет. Не прокатило. Не забыл, мелочный ублюдок.
Его взгляд, полный старой и такой знакомой злобы, нашёл меня мгновенно. Он прошёл через аудиторию, и разговоры стихли. Все почуяли начинающееся представление.
Виктор остановился в двух шагах.
— Стужев. Думал, спрячешься в своей деревне навсегда? — его голос был тихим, ядовитым.
Я вздохнул, чувствуя, как настрой на тихий год рассыпается в прах. Не меняясь в лице, я лишь слегка поднял бровь.
— Хомутов. Мне казалось, тебя в моей деревне проучили, раз сбежал, поджав хвост.
Он не смутился, лишь ухмыльнулся, обнажив ровные, белые зубы.
— Заждался тебя. Год копил обиду, представляешь? Так что без долгих разговоров. Вызов на дуэль. До первой крови. Принимаешь?
Вокруг воцарилась такая тишина, что было слышно, как за окном каркает ворона.
Вот и всё. Покой отменялся. Год только начался, а первая кровь уже была назначена. Я медленно кивнул, глядя ему прямо в глаза.
— Не буду тебя разочаровывать. Но просто так неинтересно. Пятьдесят тысяч с проигравшего. Согласен?
Виктор чуть не поперхнулся то ли от суммы, то ли от наглости.
— Если откажешься или сбежишь, то тоже, — выдохнул он, как можно скорее, чтобы успеть зафиксировать, пока я не передумал.
— Отлично. Иди в дуэльный комитет. Могу даже компанию составить, если страшно.
Он фыркнул, развернулся и вышел, оставив после себя взрыв шёпота. Юрий и Леопольд смотрели на меня уже с другим, переоцененным интересом.
Вася усмехнулся и посмотрел на меня. Его задорный голос разрезал шелест шёпота.
— Это что за смертник, Алексей? Расскажешь? И да, раз у тебя скоро прибыль, то жду приглашения на гулянку!
Опять воцарилась тишина, никто не ожидал подобных слов. Я засмеялся, ещё больше вгоняя однокурсников в когнитивный резонанс.
А потом прозвучал звонок на пару.
