Хейтер из рода Стужевых. Том 4 (СИ) - Крафт Зигмунд

Что поделать, физика была здесь развита, но хуже, чем в моём прошлом технологическом мире, и на этом можно было сыграть. Не то, чтобы я был техником, но точно не гуманитарием. Просветлён во всех направлениях, так сказать. Потому надеялся, что это глубинное понимание законов мироздания мне поможет. Хоть в моём мире и не было магии, а здесь она существенный костыль.

Так что базовые заклинания только для магов точно помогут мне стать сильнее пораньше. Как и должно быть с аристократами, по сути.

Открыв дверь, я замер. В шкафу перебирала вещи дородная дама в возрасте, в тёмном простом платье и белоснежном чепце — Ульяна. Она замерла, будто застигнутая врасплох. Как же давно я её не видел!

Лицо служанки озарилось таким светом, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Она сделала порывистое движение вперёд, руки сами потянулись ко мне, но тут же замерли, опустились, сжали фартук. Стеснялась. Ведь Алексей давно уже не тот мальчишка, которого можно было обнять, не думая. Он вообще ограждался от этой женщины, ставя себя выше.

— Алексей, ты так возмужал, — сказала она с трепетом, и ее глаза увлажнились.

И я вспомнил. Подсознание великодушно подкинуло обрывки чужой памяти. Её руки, вытиравшие мои слёзы после падений. Тихий голос, читавший сказки, когда мама болела. Вспомнился запах её передника — лавровый лист, корица и что-то неуловимо родное, чего не было больше нигде. Она всегда была рядом и поддерживала, такое ощущение, будто именно меня, иномирного парня. Какой же Алексей был дурак!

Я закрыл за собой дверь, пересёк комнату и сам обнял её. Крепко, по-взрослому, чувствуя, что поступаю правильно. Она ахнула, замерла, а потом её руки робко, неуверенно легли мне на спину. Мы так и стояли секунду, две, в тишине, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов.

— Господин мой… Алексей Платонович… — выдохнула она, и голос её дрожал от слёз. — Родной ты мой… Наконец-то. Дождалась. Год целый… Больше года…

Она отступила, торопливо вытирая глаза уголком фартука.

— Прости старую дуру… Не сдержалась… Тебя-то ждала, как солнышка, а эта… Эта противная Лизка! — её голос внезапно зазвучал с горькой обидой. — Знала же, стерва, что я к тебе рванусь в первую же минуту! Так нет, специально на кухне завал устроила, всю посуду перемыть заставила, начистить генерально кухню, будто к приезду императора готовимся! Чтоб я вас не встретила, чтоб вы тут одни, без капли тепла…

Я усадил её в кресло и сел напротив.

— Успокойся, Ульяна. Я не обижен и всё прекрасно понимаю. Я рад, что ты здесь. Что хоть кто-то здесь… настоящий.

Она кивала, всхлипывая, но уже успокаиваясь. Её старые, мудрые глаза изучали моё лицо, читая на нём усталость, напряжение и ту взрослую, чужую твёрдость, которой не было, когда я уезжал. Сейчас она напоминала мне Фёклу, но только ещё роднее. Даже ближе, чем Аркадий Петрович. Похоже, такие чувства были и у прежнего Алексея, но он их сознательно давил. А ведь эта женщина была единственной связью с покойной матерью.

— Расскажи мне о слугах, — попросил я неожиданно даже для себя. — Обо всех. Кто здесь сейчас работает.

Она удивлённо моргнула. Вопрос был не про семью, не про отца, а про прислугу. Но в её взгляде тут же мелькнуло понимание, а за ним — живой, почти радостный интерес. Она была хранительницей не только моих детских секретов, но и всех кухонных сплетен, всех истинных лиц этого дома.

— О слугах? Да с радостью, голубчик. Только это… долго рассказывать. Тут за год многое переменилось.

Я достал смартфон, открыл новый файл для заметок.

— Ничего. У нас есть время. Начни с самого верха. Дворецкий?

Ульяна выпрямилась в кресле, её лицо приняло сосредоточенное, деловое выражение. Она снова была в своей стихии.

— Дворецкий — Федя Игнатьич. Старый лис. С Елизаветой Андреевной, ясное дело, заодно. Держит всё в ежовых рукавицах, отчётность любит больше людей. Но честен, казну не тянет. Боится одного — гнева Платона Борисовича. Его можно через страх…

Я быстро печатал, помечая имя и короткую характеристику.

— Повар?

— Новый, из ресторана какого-то. Егор. Талантливый, но гордец. Любит дорогие продукты… очень любит. Думаю, у него с поставщиками свои делишки. Елизавета его покрывает, потому что он для её приёмов готовит как бог, а слугам так, объедки…

И так она рассказывала про всех. Горничные, лакеи, садовники. Кто честен, кто пьёт, кого купили, кого запугали, кто по-прежнему хранит верность памяти моей матери и косо смотрит на новых хозяек. Это была подробная, живая карта тылов вражеской крепости. Карта, нарисованная любящей и наблюдательной рукой.

Я слушал, задавал уточняющие вопросы, делал пометки. Чувство одиночества, давившее на плечи с момента входа в этот дом, потихоньку отступало. Оно сменялось холодной, ясной концентрацией. У меня появился первый крошечный плацдарм. Первый союзник. И информация. В этом доме, где всё решали связи, статус и знание чужих слабостей, это было не меньше, чем боевой артефакт. И Ульяна, сидящая напротив и шепотом разматывавшая клубок дворовых интриг, была самым ценным ресурсом, который у меня пока что имелся. Все знающим о тех самых мелочах, обслуге, часто невидимой для аристократов, которые могут нажать на слабое место рода и даже похоронить его. Что-то мне подсказывало, что Елизавета во всём этом прекрасно разбирается. И мне стоило. Неприятно воевать против женщин, тем более из собственного рода. Нов ряд ли у меня есть выбор.

Отчёт о заводе и новых линиях я заканчивал просматривать в машине под пристальным взглядом отца. Он задержался, и я смог всё прочитать, оставалось только пропустить всё это через себя и систематизировать. Сложно, конечно, я боялся упустить что-то важное и выставить себя идиотом во время инспекции. Ведь даже не представлял, как это будет происходить.

Наконец, мы приехали. Огороженная территория со шлагбаумом и воротами, которые закрывались на ночь. Нас встречал управляющий прямо у машины. Невысокий, полноватый, с возрастными залысинами, он заискивал перед нами, на мой взгляд, неуместно, но отец всё это воспринимал как должное, так что и я молчал.

Мы вошли внутрь шумного цеха. И снова обман ожиданий — тут было светло и чисто. Пахло озоном от магических контуров, свежей краской и металлом. Огромные автоматизированные линии, оплетённые светящимися вязями усиливающих заклятий, напряжённо гудели.

Далее проследовали в другое помещение, поменьше, здесь такие же линии стояли, но безмолвно, как и рабочие в чистеньких формах. Готовые в любой момент приступить к работе и начать штамповать магически усиленные сердечники для боеприпасов. Управляющий семенил рядом с Платоном Борисовичем, сыпя на ходу цифрами, процентами КПД, заверениями в надёжности и рентабельности. Что новые станки ого-го, и надо бы старые тоже заменить.

— Как видите, Платон Борисович, всё выполнено в строгом соответствии с проектом. Лучшее оборудование, лучшие специалисты. Линия выведет производительность на принципиально новый…

Отец шёл молча, изредка кивая, его острый, всевидящий взгляд скользил по сварочным швам, соединениям трубопроводов, маркировке на блоках управления. Он не задавал вопросов, а будто впитывал информацию. И я старался делать то же самое, прокручивая в голове отчёты, которые проштудировал совсем недавно.

Остановившись у пульта управления, отец наконец заговорил. По сути, ему оставалось только дать старт.

— С обновлением линий повременим, пусть сначала эти отобьются, — ультимативно сказал он и нажал заветную кнопку.

Цех загудел, рабочие разбежались по своим местам.

Наконец, отец повернулся ко мне:

— Алексей. Вопросы есть?

Вот он — тест. Не на знание технологии, а на внимание. На умение видеть за цифрами и красивыми презентациями реальность.

Все взгляды упёрлись в меня. Управляющий застыл с замершей улыбкой и даже немного насмешливым взглядом. Что может юнец понять? Хоть бы ума хватило глупость не ляпнуть, но….