Император Пограничья 31
Глава 1
Спорить Варлам начал почти сразу, когда до него дошёл смысл сказанного.
— Прохор Игнатьевич, я обязан сказать это вслух.
Княжич хмуро окинул взглядами поле боя.
— У меня нет армии. У меня есть то, что от неё осталось.
— Продолжайте.
— Артиллерии нет вовсе. Пулемётов уцелело меньше половины, и ещё надо проверить, сколько осталось для них расчётов. Люди выдохлись и будут не способны на марш по крайней мере до завтрашнего утра. Защитные чары у Царицына ничуть не уступают нашим. Неделя беспрерывного обстрела из миномётов, и то без гарантии. Орудия более крупного калибра справятся надёжнее. Такими силами города не берут. Такими силами их даже не осаждают…
Возражение его было верным по сути, но ошибочным в выводах. Просто молодому наследнику не хватало информации.
— И ещё одно, — добавил он ровным голосом. — Похода на Царицын отец не одобрял. Он просил у вас помощи в обороне, а это другое.
— Другое, — согласился я. — Отвечаю по порядку. Стены беру на себя. Городскую защиту вскрою я, как и ворота. Далее ваши займут город и обеспечат там порядок. Ни один ваш человек под пули и магию не полезет.
Варлам молчал, неверяще глядя на меня.
— Теперь почему сейчас, — продолжил я. — Их армия в настоящий момент бежит врассыпную, и остановить её некому. Через неделю она перестанет бежать и начнёт собираться, стекаясь к городу, а там к тому времени найдётся, кому привести её в чувство. Вы можете взять Царицын послезавтра тем, что у вас осталось, или через месяц не возьмёте его вовсе.
— А отец?
— Вашего батюшку поставим в известность, когда будет о чём оповещать.
Здесь он должен был упереться. Я предлагал ему пойти против отца, и более веского повода отказаться ему уже не требовалось.
— Я слышал, что вы взломали защиту Мурома… — задумчиво протянул собеседник вместо этого.
— Здесь будет проще, — спокойно отозвался я.
— Почему?
— Потому что они тоже слышали про Муром. Так и работает репутация.
Княжич кивнул сам себе. Он ещё хотел что-то возразить, я это видел по глазам, однако промолчал и выпрямился.
— Выступаем на рассвете, — распорядился наследник Саратова. — Аргамакову я скажу сам.
Дорога на Царицын уходила прямо на юг, и колонна растянулась по ней километров на шесть.
Раненых и убитых отправили в Саратов ночью, с охраной. На юг вышло то, что осталось от армии Гагарина после позавчерашнего боя. Люди шагали медленно, а белые повязки попадались чаще камуфляжа: кто держался на ногах, тот шёл с колонной. Варлам Александрович ехал в её голове, держась в седле прямо и оберегая перевязанный бок. Я со своими прикрывал колонну позади последней роты и вперёд не совался.
Так мы условились заранее: Саратов воюет, Угрюм обеспечивает ему поддержку.
Объяснять это никому в колонне не требовалось. Понимая, кто именно откроет ворота, все до единого, включая княжича, продолжали делать вид, что город идёт брать Саратов. Приличия занимали меня в последнюю очередь. Важно, чтобы именно так это прошло потом по бумагам.
Балыклейская станица встретила нас тишиной и запертыми дверями. Жители приграничных поселений быстро усваивали простое правило: если новости приходили раньше чужого войска, можно было заколотить ставни; если позже, ставни уже ничего не решали.
Скальд перехватил нас километрах в десяти от города и сел на луку седла, повернувшись ко мне сначала одним глазом, потом другим.
«Я, между прочим, отсидел своё на чужих карнизах, — сообщил он с чувством. — Дождь шёл всё время. Был бит и поруган».
Всеотец, дай мне сил! Ты ври, да не завирайся. Кто тебя побьёт⁈ Ты же полквартала разнесёшь одним заклинанием!
«Ну может и не били! Зато мне пришлось питаться с помойки за рыбным рядом! Голова, хвост и чешуя, хозяин. Фамильяр Великого князя роется в отбросах, пока тот ест горячее. Это унижение, вот что это такое!»
Так, хватит! Что в городе?
«Тихо, — Скальд прекратил паясничать. — О смерти князя узнали вчера к ночи от беглых офицеров. Соли и муки в лавках со вчерашнего дня нет, на пристани стоят три баржи, и никто не выходит их разгружать. Никто никуда не бежал, хозяин. Это точно».
До города оставалось два километра, когда Аргамаков подъехал с правого края дороги. Под левым глазом у генерала темнела ссадина, на рукаве засохла чужая кровь, но держался он в седле уверенно, излучая спокойствие, что так важно для боевого духа бойцов.
— Разведка видит вооружённых людей на стенах, Ваше Высочество. Ворота закрыты.
— Значит, подъедем и дадим себя рассмотреть. Вы со мной, Варлам Александрович?
Княжич перевёл взгляд на угловые башни. Пулемёты там стояли открыто, и с восьмисот метров они достали бы нас обоих.
Ответил он не сразу.
— Стрелять начнут, — скептически заметил он.
— Начнут, — безмятежно отозвался я. — Не переживайте. Армия пускай следует за нами в сотне шагов, и до самой стены не останавливается.
Он тронул коня. Впереди пошли трое: Гагарин-младший, я и знаменосец с саратовским знаменем. За нами, не отставая и не нагоняя, двинулось войско.
— На башнях перестали ходить, — Варлам не отрывал глаз от башен.
— Вижу.
— Тогда что будем дела…
До стены оставалось метров восемьсот, когда, как и предсказывал наследник, с неё ударили, перебив княжича. Огонь открыли сразу полдюжины пулемётов через амбразуры, следом ударили укрытые за зубцами орудия.
Любопытно, кто мог отдать приказа открыть огонь? Князь остался в поле, как и генерал, чьё тело нашли неподалёку от его государя. На стенах каждый офицер отвечал за свой участок, но никто не отвечал за всё. Решение скорее всего принял человек, разглядевший в бинокль саратовское знамя, испугавшийся и вспомнивший положение устава, которое предписывало в таком случае открывать огонь по неприятелю. Устав охотно заменял начальника до той минуты, когда отвечать за исполнение требовалось лично.
Свинец и сталь я повёл вниз. Пули ушли в землю метрах в сорока перед нами, снаряды легли и разорвались там же, подняв поперёк дороги полосу пыли.
Голову в сторону стены я поворачивать не стал, продолжая смотреть на Варлама.
— Что вы говорили?
— Уже ничего…
— Тогда у меня встречный вопрос. Кого поставите на воротах, когда войдём?
Варлам ответил не сразу, рефлекторно вздрогнув, когда в стороне от нас взорвались новые снаряды.
— Вторую роту. У неё наименьшие потери.
В этот момент с надвратной башни ударили маги. Их было четверо, и целили они не по нам, а по колонне: широким огнём поперёк дороги и тремя каменными кольями по головной роте. Мимолётное усилие, и перед саратовским войском в воздухе возникли каменные щиты в полтора человеческих роста. Колья вошли в камень и застряли, огонь с шипением растёкся по щиту. Формировал я их по одному, каждый там, куда шёл удар, и ни один не держал дольше, чем требовалось.
Второй залп снарядов я снова отвёл в сторону, третий, вернул отправителю, заставив на долю секунды задрожать барьер вокруг городских стен. Защитники, кажется, поняли намёк.
— Не забудьте организовать патрули по городу, Варлам Александрович, — спокойно заметил я. — Особенно в районе рынков и коммерческого квартала. Иначе к ночи их начнут громить.
— Буду держать в уме, — отозвался Гагарин севшим голосом; смотрел он не на меня, а на стену.
Тяжёлой эта работа по защите войска не была и требовала не больше внимания, чем дверь, которую придерживают локтем. Пулемёты замолчали сами. Патроны у защитников не кончились, и маги не выдохлись: люди просто увидели бесперспективность своих усилий. Наверняка начали догадываться, с кем они имеют дело.
Армия подошла и встала под стеной, в двух сотнях шагов от ворот. Останавливать её больше никто не пробовал.
На стену над воротами вышли трое. Всех их я знал по именам заранее.
