Трудно забить - Бромберг Кристи

Я хочу понять.

– Дрю. – Он пытается дотронуться до моей руки. Я вырываюсь. Меня переполняет гнев, неверие в происходящее растет с каждой секундой. – Знаю, нам придется к этому приспособиться, но так будет лучше.

– Ты сказал, что они ошибаются! – кричу я. Отсутствие реакции с его стороны только подливает масло в огонь. – Ты сказал, что они лгут, что ничего такого ты не делал… Но ты все же уходишь? Что подумают люди…

– Хватит! – гремит, точно гром, голос отца, который будто бы высасывает из комнаты весь воздух.

У меня кружится голова. Сердце бешено колотится. На моей орбите все сходит с оси, а я никак не могу обрести равновесие.

– Я хотел, чтобы ты услышал это от меня, а не от прессы. Как только мы покинем эту комнату, больше никогда не станем обсуждать случившееся.

– Но…

– Черт возьми, Дрю!

Его слова пугают меня. Почти так же сильно, как кулак, которым он ударяет по тумбе с телевизором, что стоит неподалеку. Это побуждает вернуться в настоящее, к реальности, которую я не хочу и не могу понять.

– Так ты специально проиграл? Да, пап? – кричу я, позабыв о том, что он – мой отец и что я обязан его уважать. Как такое могло произойти? Как такое вообще возможно?

– Сын…

– Нет. – Услышав это слово, я отступаю. Мой разум просто отказывается верить в происходящее, так что я качаю головой. Отец не стал бы всем рисковать, рисковать нашей безопасностью. Он силен, верен своей команде, своим друзьям… друзей он бы не предал. Для них он сделал бы что угодно. Нет, он точно не виноват. Тогда что же случилось на самом деле? Черт. – Это все Кеньон, да? – хватаюсь я за соломинку. – Я слышал… на Флорида-Кис. Вы выпивали и болтали о ставках. Я думал… Бог ты мой. – Я обхватываю руками затылок, хотя все еще продолжаю метаться из стороны в сторону в попытке утихомирить злость. – Это он во всем виноват, да? А ты взял удар на себя. Вот почему ты не хочешь общаться с журналистами. Вот почему хочешь тихо исчезнуть с радаров. Ты берешь на себя вину из-за смерти Клэр Кинкейд, да?

Мама взволнованно смотрит на отца. Любому ребенку понятен этот взгляд – их раскрыли, и теперь она предупреждает отца, чтобы он не проговорился.

Мгновение они сосредоточены друг на друге, пока Мэгги, чьи глаза полны непролитых слез, смотрит на меня. Она тоже это заметила. Тоже понимает, что случилось нечто плохое.

– Пап, не принимай меня за идиота.

– Дрю! – восклицает мама, определенно возмущенная тем, что я выругался и отказываюсь повиноваться. Но мне все равно.

– Это все Кеньон, да?

– Дрю! Никогда больше не упоминай его имени в этом доме, – приказывает мама, на секунду встречаясь с отцом взглядом. Я же слишком взволнован, слишком растерян, так что принимаю это как подтверждение моих слов.

Я оказываюсь лицом к лицу с отцом, так что моя грудь прижимается к его груди. Я хочу увидеть его реакцию, мне нужна его реакция. Я должен удостовериться, что прав.

– Ты бы никогда так не поступил. Такое просто невозможно.

Но вместо того, чтобы ответить, он поворачивается ко мне спиной и отходит к окну. Жалюзи опущены, чтобы уберечь нас от любопытных журналистов, которые вот уже несколько недель как разбили лагерь перед домом.

Они желают получить от моего отца ответы так же сильно, как и я.

– Впереди нас ожидают некоторые изменения, – наконец говорит он. – Наша семья начнет новую жизнь. Придется внести коррективы. – Он все говорит, но я не слушаю, потому что это не то, чего я добивался. Потому что это не объяснение, которое я хотел бы получить.

И когда отец, оставив нас без ответов, выходит из комнаты, сестра и мама остаются на месте. Я же бросаюсь за ним.

– Пап, – отчаяние сквозит в каждой нотке моего голоса, а когда отец останавливается и поворачивается ко мне лицом, я не могу не заметить, насколько он подавлен.

Когда мы встречаемся взглядами, я вижу навернувшиеся на его глаза слезы. Он мрачно кивает мне – приносит молчаливое извинение – прежде чем снова отвернуться и пойти дальше по коридору.

С тех пор мы больше никогда не обсуждали случившееся.

Глава 9. Брекстон

– Так значит все было хорошо, пока вдруг не перестало? – спрашивает стоящая в дверном проеме Деккер. Солнце отражается от ее обручального кольца и разбрасывает по моему кабинету блики, а я мысленно ругаю себя за то, что вообще затронула эту тему.

Понятное дело, сестра уцепилась за клочок информации и теперь требует подробностей.

Лучше бы я держала рот на замке. Когда я уже поумнею?

– Брекс? Даже не смей играть в молчанку. Ты и сама знаешь, что поделилась этим со мной, потому что тебе до смерти хочется поговорить. Мои уши в твоем распоряжении, так что выкладывай, женщина.

– Ничего такого. Не бери в голову.

– Ха-ха. – Скрещивает она руки на груди и окидывает меня пристальным взглядом. – Либо ты расскажешь мне, что случилось, либо я доложу обо всем папе. Тогда в грязные подробности придется посвящать уже его.

– Нет никаких грязных подробностей. И жаловаться папе? Серьезно? Ничего оригинальнее не придумала?

– Тебе прекрасно известно, что от него ничего не скроешь, – пожимает она плечами. – Так что выбирай – либо он, либо я.

Я удерживаю взгляд Деккер, хоть и знаю, что она права. Я умираю от желания обсудить произошедшее, но папа точно не вариант. С ним за одним вопросом следует целая череда других, а я не в настроении исповедываться.

Мой вздох лучше любого ответа, а судя по ухмылке Деккер, она знает, что загнала меня в ловушку.

– Так значит все было хорошо, пока вдруг не перестало? – возвращается она к тому месту, на котором мы остановились.

– Можно и так сказать. Мы стояли на кухне, переживали этот момент, когда задерживаешь дыхание, полагая что тебя вот-вот поцелуют…

– Из всех, кого я знаю, ты единственная, кто способен сказать подобное. – смеется Деккер, вскинув брови. – Как романтическая аудиокнига.

– И что в этом плохого? Ты же нашла свое счастье с Хантером. Так как можешь утверждать, что подобных моментов не существует?

– Подловила, – бормочет Деккер со злорадной ухмылкой. С тех пор, как моя сестра влюбилась в Хантера, она такая счастливая, что даже тошнит. Я завидую, но скорее белой завистью, потому что все же рада за нее. Когда она покручивает камень, что украшает ее безымянный палец, я закатываю глаза. Но только для виду. Я безумно счастлива за Деккер. – Ну и? Ты думала, что он тебя поцелует, а потом?

– Кто-то позвонил в дверь. Он отлучился, а когда вернулся, момент был уже упущен.

– Кто приходил?

Я едва успеваю удержаться, чтобы не произнести ее имя.

– Его сестра.

– Облом.

– Да, но дело не только в этом. Они спорили и… Не знаю, настроение испортилось.

– Уверена, что испортилось оно не безвозвратно.

– Он назвал меня другом, когда провожал до двери, – фыркаю я.

– Ауч, – шипит в ответ Деккер. – Плохо дело. – Плюхается она на стоящий напротив стул. – Как говоришь, зовут этого парня?

– Предпочитаю оставить это в тайне, – бросаю я, небрежно пожав плечами. После чего откидываюсь на спинку стула и смотрю в окно, на раскинувшиеся внизу улицы. Офис «Кинкейд Спортс Мэнэджмент» располагается на пятнадцатом этаже, в самом центре Манхэттена. За его стенами всегда есть на что посмотреть, особенно если хочешь воспользоваться открывающимся видом, чтобы не отвечать на вопросы старшей сестры.

– Ооо, – отзывается Деккер, навострившая от внезапно охватившего ее интереса уши. Я мысленно ругаю себя за то, что только еще больше завлекаю ее. – Так значит, я его знаю, – протягивает она, хлопнув в ладоши.

– Такого я не говорила.

– И не надо. Я знаю тебя лучше, чем ты сама. Ну… и как вы познакомились?

– На работе, – выдаю я, не моргнув глазом. Деккер была старшим ребенком и часто, когда дело касалось наших проказ, вместе с Дрю занимала позицию лидера. Черт, поразмыслив, я понимаю, что она, скорее всего, играла с Мэгги даже чаще, чем я. Возможно, Деккер лучше помнит события, приведшие к скандалу, разразившемуся вокруг Гэри Боумена. Последнее, что ей нужно знать, – о ком именно речь или что я едва ли не разбила лагерь у его порога.