Трудно забить - Бромберг Кристи

– Забавно. Могу я уточнить, является ли он твоим клиентом?

– С чего ты взяла?

– Это всего лишь вопрос, – игриво отвечает сестра.

– Прибереги лекции о том, что нельзя встречаться с клиентами. У самой рыльце в пушку, – фыркаю я, ведь Хантер был ее клиентом, а значит технически отношения с ним находились под запретом.

– Так значит клиент.

– А это важно?

– Я лишь пытаюсь сузить круг поиска, чтобы вычислить, кто же этот таинственный мужчина.

– Он не мой клиент. И больше я тебе ничего не скажу.

– К чему тогда такая скрытность? – хмурит брови Деккер, и я буквально вижу, как крутятся шестеренки в ее голове, пока она пытается во всем разобраться.

– Потому что вы, ребята, невыносимы, – объясняю я. Я привыкла к насмешкам сестер о том, что мое сердце точно вращающиеся двери. Что в этом досадного? То, что я не хотела бы ничего менять.

Хотя я ни за что не признаюсь в этом Деккер.

– И к чему ты клонишь? – улыбается она.

– Я перестала рассказывать вам об объектах моего интереса еще несколько лет назад. Поддразнивания надоели.

– Ой, да ладно тебе. Было весело. Разве нас можно винить? Твоя личная жизнь точно мыльная опера.

– Как будто ты когда-нибудь смотрела мыльные оперы.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – отмахивается Деккер. – Тебе нравится быть влюбленной.

– А кому нет?

– Мне. Леннокс. Чейз, – перечисляет она имена наших сестер.

– Не будь лицемеркой, мисс «Я по уши влюблена», – в моем голосе явно слышится сарказм.

– Это совсем другое.

– Конечно же. Не пора ли тебе уже объявить о первенце? – поддразниваю я, ненавидя тот факт, что с самого детства одно и то же правило действовало для нас по-разному.

– Ни о чем я не собираюсь объявлять. Я лишь хочу сказать, что ты отличаешься от нас, так что нам нелегко тебя понять.

– Нечего понимать, поскольку я отреклась от мужчин.

– Что-то непохоже, раз мы обсуждаем таинственного незнакомца.

– Но я все же отреклась. Устала, что мне всегда причиняют боль, – решительно киваю я, как будто это поможет убедить в верности клятве мою сестру, а заодно и мое сердце.

Выражение лица Деккер смягчается, и она наклоняется вперед.

– Вы с Микой расстались больше четырех месяцев назад. Ты все еще грустишь…

– Ну, в отличие от вас, родившихся хладнокровными, я получила ранимое сердце.

– Хладнокровными? – со смехом выдыхает она. – Припомню тебе это в следующий раз, когда будешь искать кого-то, кто выслушает. – Но как только Деккер произносит эти слова, ее улыбка становится мягче, а голос – еще серьезнее, ведь она включает режим старшей сестры, которая всегда готова утешить. – Так ты собираешься снова с ним встретиться?

Мой вздох заполняет комнату, когда я смотрю Деккер в глаза.

– Хороший вопрос.

– Самое время напомнить тебе, что ты отреклась от мужчин.

– Отреклась. Правда. Целиком и полностью, – признаю я, понимая, что она права. Я действительно решила покончить с противоположным полом. Теперь мне нужно забыть о глупой влюбленности в мужчину, которого я больше не знаю. – Получается, вопрос спорный.

– Еще как, – Деккер пожимает плечами и одаривает меня застенчивой улыбкой. – Может, тебе стоит пригласить его на свадьбу Макмастерсов? Ты же хотела взять с собой Мику, а теперь осталась без сопровождения.

– Совсем не смешно.

– Но почему нет? Роскошные номера в отеле, выпивка и романтическая атмосфера. То есть…

– Во-первых, лучший способ спугнуть мужчину – это пригласить его на свадьбу, во-вторых, мне и одной будет неплохо. Может, мне и нравится быть влюбленной, но я не нуждаюсь в сопровождающем. Мне и одной хорошо.

– Все же, думаю, тебе лучше пригласить его. Чтобы понять, какой он на самом деле.

– Серьезно, Дек. Последнее, что мне сейчас нужно, это мужчина.

– Один тебе не помешает. Ты…

– Боже мой, как же ты раздражаешь. Не нужен мне…

– Джастин Хоббс, – прерывает Деккер, возвращая разговор к тому, зачем она первоначально явилась в мой кабинет. – Он – тот мужчина, который тебе нужен, – улыбаясь, хлопает ресницами моя старшая сестра. – Точнее, он – мужчина, в котором «КСМ» хочет, чтобы ты нуждалась.

– Он – самовлюбленный придурок, – фыркаю я, хоть и рада сменить тему.

– Ты знала об этом, когда отправилась на переговоры, – усмехается Деккер. – К тому же, разве в последнее время это не в порядке вещей? Хороший игрок просто обязан быть придурком. Самовлюбленный Джастин или нет, тебе все же стоит присматривать за ним.

– Господи. Ты будто бы любишь Джастина так же сильно, как и он сам, – закатываю я глаза.

– Все настолько плохо?

– Он сделал вид, что случайно обронил полотенце.

– Ну конечно же, – качает головой Деккер.

Как женщины, работающие в сфере, где полно мужчин, все мы имели дело с невзначай свалившимися полотенцами. С желанием спортсменов поставить нас на место или тем или иным способом придать нашему разговору сексуальный подтекст.

Пусть мы и привыкли к подобному, это не значит, что такое приемлемо.

– Зрелище хотя бы стоило того? – спрашивает меня сестра.

– Деккер… – выпаливаю я.

– Да ладно, ты же точно все разглядела, – смеется она.

Я смеюсь в ответ, потому что Деккер права – я разглядела.

– Ничего особенного.

– Может, он из тех, кому нужно сначала возбудиться. – Она поднимается с места. – Дай знать, если понадобится помощь. Хоббс может и самовлюбленный и не отличается чем-то особенным, но я слышала, что с ним сложно иметь дело.

– Спасибо. Но, думаю, я и сама справлюсь.

Глава 10. Дрю

– Хорошо поработал, Боумен.

Я перевожу взгляд на тренера и киваю.

– Спасибо, – говорю я, хоть и знаю, что как бы хорошо ни тренировался на этих выходных, все равно не выйду на поле.

Я переоденусь. Разогреюсь. А потому буду сидеть и наблюдать за игрой из-под футбольных щитов на боковой линии, даже не встав между ними.

Но то, что сказала Брекстон прошлым вечером, буквально засело в моей голове. Честная оценка таланта, который я трачу впустую.

Комментарий, которые мне бы хотелось принять за чистую монету, а не искать в нем подвох… Хотя это трудно.

Я знаю, что хорош.

Знаю, что обладаю целеустремленностью и придерживаюсь трудовой этики.

Знаю, что талантлив.

И все же, за исключением одной игры за «Тигров», когда я только вступил в НФЛ, я всегда оставался запасным квотербеком, так и не получившим шанса по-настоящему проявить себя.

Конечно, меня выпускают на поле, когда главный квотербек получает травму или когда мы ведем с большим отрывом, но тогда мои действия не влияют на исход. Такое ощущение, словно в моем контракте есть пометка «только в качестве второй скрипки».

К сожалению, пока Брекстон не указала на это, я даже не осознавал, насколько смирился с подобной участью. Поверил в то, что без конца повторял себе. Что я ценен для команды, что все равно помогаю товарищам подготовиться к игре.

Я уговорил себя принять это как норму, поскольку, даже не сверкая на сцене по воскресеньям, я по крайней мере оставался рядом с семьей. А учитывая несостоятельность Мэггс и болезнь моего отца, это очень важно. Будь я главным квотербеком, пришлось бы находиться где-то еще – в другом городе или штате. Учитывая ситуацию в моей семье, это только бы все усложнило.

Так поэтому я не проявил больше упертости? Не высказал свои желания? Не попросил помощи у агента?

Или же после того, как все закончилось с «Тиграми», я решил, что лучше хоть что-то, чем совсем ничего? Возможно, я убедил себя, что, если пробуду в свете софитов слишком долго, на меня обрушится новое обвинение, которое бросит тень на все, ради чего я работал.

Подобное признание, даже предназначенное мне самому, нелегко слышать. Нелегко принять.