Пособие для начинающих чудовищ - Пахомова Ната

Дома на столе меня ждал эфирник с тремя пропущенными. Вечно я забываю взять его с собой. С другой стороны, тяжёлая штука оттягивает карманы и имеет скверную привычку взрываться звонкой трелью в самый неподходящий момент. Не люблю.

Сонора ответила моментально, будто весь вечер просидела в ожидании.

— Хотела поговорить, — проговорила она без приветствия, быстро и деловито. — Но не дозвонилась. А потом решила, что лучше при встрече. Завтра зайду.

Короткие гудки.

Ну что ж. Подождём до утра.

Я окинула взглядом своё жилище при свете диодных ламп. Вздохнула и пошла искать пылесос. Шум от прибора Арья оценила по достоинству: в ужасе забралась на кровать и забилась между подушек, неодобрительно сверкая рубиновыми глазами.

— Не смотри так. Сама напросилась жить в приличном доме.

Глазищи моргнули. Аргумент засчитан не был.

Часом позже я была готова надеть пижаму и, как взрослый человек, по-человечески лечь спать. Эта затея провалилась примерно тогда же, когда возникла. Я не стала переодеваться, рухнула на кровать как была, в одежде и ботинках.

Поделом.

Себе я это объясняла просто: мне нужно «отвлечься», «переключиться», «использовать паузу, пока Сонора не принесёт остальное». Чужие сны — удобное место, чтобы не думать о собственных проблемах. И, между прочим, до её следующего визита новой информации по умирающим сновидцам всё равно не прибавится.

Но в эту ночь я не собиралась вынюхивать чудовищ.

Меня интересовало совсем другое.

Обострённые чувства — материнское наследство. Единственное, что она мне оставила, уходя, и единственное, от чего я при всём желании не могу отказаться так же легко, как она отказалась от меня. В пространстве сновидений и дальше, за чертой, я способна почуять свежий след мага. Тихо, аккуратно, на мягких лапах проследить за ним и проникнуть в сознание.

Когда-то это было моим хобби. Правда отец не одобрял, называл «дурью» и обещал оборвать мне уши, если поймает. Не поймал. А ещё через несколько лет хобби незаметно перестало быть хобби.

Чтобы снять браслет ласок и уйти на свободу, я должна найти способ. Наша стихийная магия Мельхута здесь бесполезна. Браслет устойчив к ней. А раз так — нужна чужая. Иномирная. Та, под которую не подгоняли защиту.

Беда в том, что ни один уважающий себя иномирец не станет показывать боевые заклинания чужаку. Так не делают. У них там, в их собственных мирах, своих проблем хватает, и боевая магия — оружие, которым не делятся.

Остаётся подсматривать. Подбросить задачу и наблюдать, как будет выпутываться. Человек, прижатый к стенке, способен действовать на пределе своих возможностей, порой даже не подозревая, какие чудеса боевой магии может сотворить.

Методика выработалась не сразу. Первый раз я полезла в чужое сознание лет в шестнадцать и едва не сложила голову. Потом был долгий, муторный, полный совершенно отдельных историй путь к схеме, которая теперь у меня работает.

Первое правило — затаиться. Раньше, чем что-либо предпринимать, нужно изучить мага: послушать его, прочувствовать ритм, понять, кто перед тобой. Слабого трогать нельзя. Слабому колдуну достаточно одной серьёзной встряски, чтобы что-то в нём поломать, а мне ни к чему чужие смерти на совести.

Второе правило — не лезть к сильным. Ошибёшься — придётся уносить ноги. Хорошее средство в таком случае прыгнуть несколько раз через кротовую нору, из мира в мир. После такого зигзага найти меня сможет разве что маг с особым даром. Охотник.

Охотник — это колдун, убивающий тварей бездны. И, что важнее, колдун, умеющий идти по чужому следу — хоть по миру, хоть по сновидению, хоть по тонкой ниточке чужой магии, оставленной на месте преступления. Таких во вселенной немного.

Способности охотника бывают врождёнными, а бывают приобретёнными. Хотя, честно говоря, мало кто в здравом уме добровольно полезет в этот набор: гонишься за чудовищами, рискуешь шкурой, убиваешь, и потихоньку наполняешься тёмной энергией тех, кого убил. Процесс затягивает. А дальше, как водится: рано или поздно встречаешь чудовище, которое тебе не по зубам. И на этом обычно всё.

Мне, к большому облегчению, настоящие охотники в жизни не попадались. Только чудовища. Чудовища — и я. Следы читать мы умеем отлично. Охотничий дар я, по всей видимости, получила в довесок от матери: если она существо из бездны — значит, хищница. А хищник, как ни крути, равно охотник.

И всё же к породе хтоней я себя не причисляю. Предпочитаю их умерщвлять.

Кроме способа с кротовой норой, есть у меня еще один прием — спрятаться в особом убежище. Его в свое время сделал для меня отец, чтобы прятаться от постоянно допекающих тварей. Кристалл, небольшой полупрозрачный круглый камень молочного цвета, с красивыми прожилками и переливами. Сжатое магическое пространство. Там можно переждать опасность и быстро восстановить силы. Один недостаток — воздух внутри настолько пропитан магией, что любая навязчивая мысль о человеке может превратиться в фантома.

Таким образом, основной принцип предельно прост — нужно выбрать цель, которая соотносится с собственными силами. Не больше и не меньше. Та еще задачка. Когда-нибудь мне попадется нужная информация. И я сниму браслет с себя и с Соноры.

Арья перебралась с подушки мне на грудь и принялась задумчиво топтаться лапами. Под её мягким, тёплым весом дышалось как-то совсем уж по-домашнему.

— Ты только не привыкай, — предупредила я её шёпотом, уже чувствуя соленый ветер на губах. — Я не из тех, к кому стоит привыкать.

Алый глаз приоткрылся ровно настолько, чтобы выразить всё, что Арья думала об этом заявлении.

Я сама не заметила, как долетела до Перекрёстка и уже вовсю бродила по его коридорам. Берилла на охоту за секретами колдунов не беру никогда, он слишком заметный, выдаст наше присутствие моментально.

Следов в лабиринте сновидений не так чтобы очень много, нужно зайти подальше, чтобы наткнуться на что-нибудь путное. Но мне везёт. Если смотреть внутренним зрением, чуть смещая фокус в сторону, след человека наделенного магическими способностями начинает проявляться — тончайшие, едва уловимые нити, хаотично переплетённые между собой, словно кто-то навел беспорядок на столе у портнихи и небрежно спутал несколько клубков ниток лунного света. Чем ближе к колдуну, тем гуще они напутаны, тем больше крохотных искорок вспыхивает в полутьме. А ещё — запах. Аромат магических сил слегка будоражит: обычно это что-то свежее, с нотками весенней грозы, стриженной травы, мокрого камня и озона. Плюс особая, индивидуальная, неповторимая нота, присущая каждому отдельно взятому человеку.

Чудовище оставляет совсем иное. Там, где оно пролетело, оседают мелкие хлопья — крохотные песчинки с радужным отливом, едва заметные глазу. Ни нитей, ни искр. Как будто крокодил сунул морду в театральную гримёрку, опрокинул на себя баночки с блёстками, а потом с достоинством прополз по коридору, оставляя праздничную дорожку из глиттера. Следы безмолвные, но какие-то неприлично нарядные.

Ну и аромат, конечно. Ламия пахнет корицей. Аматы — кислыми яблоками. Ламашту — хлебной плесенью. Список длинный, и я его неустанно пополняю новыми впечатлениями.

Охотничью науку я постигала исключительно на собственной шкуре, поначалу охотились на меня, потом охотится стала я. Годами выискивала способы уничтожения прожорливых тварей, ошибалась, начинала снова. Некоторые принципы мне объяснял отец. Но охотой он никогда специально не занимался, он не видит следы. Только подсказывал, на какую тварь какая руна может сработать эффективнее. В итоге у меня сложилась некоторая система координат, вот только вряд ли она сможет помочь кому-то еще.

Тем временем мне действительно попался след. И был он не совсем обычный, если можно так сказать. Его мерцание сильно отличалось от типичных следов колдунов. Я осторожно шла принюхиваясь: тонкий едва уловимый запах терпкого горького шоколада и, что удивляет — кофейных зерен. За многие годы путешествий по мирам я встретила лишь одну реальность, где выращивают кофейные зерна. Помимо Мельхута, конечно.