Пособие для начинающих чудовищ - Пахомова Ната

— Повтори.

— Жрать может другой. Ламашту пригласили обедать. За компанию.

Воспоминания пронеслись вспышками: лес, цикады, абсолютное умиротворение, маргаритки, тропинка. Что-то было не так. Я смотрела, но не видела.

— Ладно. Пожалуй нам тоже стоит пожрать. Может будет лучше думаться.

Я накинула куртку. Хагэ на своем месте, под правой рукой, а вот Сиками переместился за спину. Рукоять торчит над плечом и выхватывать не очень удобно, но в Коростени кровавые стычки редкость; весь цвет местного бандитского сословия давно перебрался в крупные города в поисках добычи позначительней, например Вербница с Подвербьем.

Что касается отношения людей к открытому ношению оружия, то здесь у нас дела обстоят совсем просто — холодное оружие не запрещено, поэтому носят его все, кому не лень. В среде военных давно используются лазерные лучеметы и другие новейшие разработки, к счастью, все они жёстко лицензированы и отслеживаются. Такие игрушки доступны только официальным силовым структурам.

Попытки государства разоружить население или распространить контроль на всё остальные виды оружия раз за разом разбиваются о глухое сопротивление: в стране слишком глубоко укоренилась клановая система, а кланы свои традиции не сдают. Нож или меч — это не просто оружие, это часть уклада, способ защитить своих без оглядки на лицензии и реестры. Государство давно бы запретило, да только лишний ропот сейчас ни к чему. Война требует единства.

Тихое оружие не фиксируется системой, не светится в отчётах и остаётся в руках народа.

Берилл выскочил на улицу первым, едва не сбив меня с ног. Свежий ветер повеял в лицо, принеся с собой запах трав и прогретой земли. Я закрыла входную дверь старым ключом и повернулась к выходу со двора. Спущусь в городок, загляну в кафе. Арью оставила с инструкцией не безобразничать. Хотя, вряд ли это поможет.

Мысль о котёнке неожиданно согревала, но чувство проваленного дела никуда не делось. Я, со всей своей въедливостью, не справилась. Расслабилась, не заметила что-то важное. Бывает. Плохо только, что ценой ошибки стала чужая жизнь.

Загадку нужно решить. Только вот как? Сновидение схлопывается в ту же секунду, когда обрывается жизнь сновидца. Назад не вернуться. След не взять.

Я зашагала по грунтовой дороге вниз по склону. На повороте свернула на едва заметную тропинку за колючими зарослями шиповника и бодро начала спуск. Берилл отстал, видимо, учуял мелкую живность и решил заняться делом поважнее. Сумерки сгущались.

Где-то высоко над головой прошёл низкий гул. В темнеющем небе, чуть подсвеченном последними отблесками заката, неспешно скользили два вестра — длинные обтекаемые силуэты с тускло горящими по бокам габаритными огнями, красным и зелёным. Шли парой, в сторону северо-запада. Туда, где за лесом, в 25 милях отсюда, дымил завод. Городок наш считался глубоким тылом — тихая провинция, но именно эта тишина и приглянулась в своё время инженерам. Завод поставили здесь полвека назад, и с тех пор над холмом регулярно ходили на испытания свежие машины: то поодиночке, то целыми звеньями. Местные давно перестали обращать внимание. А я задирала голову каждый раз.

Тропа срезала изрядный кусок пути; вскоре я снова вышла на асфальтированную старую дорогу, в трещинах и выбоинах. По обочинам в густой зелени прятались домики местных жителей с аккуратными заборами; тёплый свет из окон слегка освещал дорогу. За поворотом торчал фонарный столб. Старый, чугунный, с пузатой эфирной колбой наверху. Колба не светилась: то ли разбита, то ли давно никто не озаботился её перезарядить. Связь в Коростене ловила через раз, и столбов с эфиром здесь было раз-два и обчёлся. Не то что в столице, где они стояли через каждые полсотни шагов. От их янтарного мерцания ночью становилось светло как днём.

Ещё немного и дорога вывела меня на оживлённую окраину городка. Здесь была городская остановка, кафе, рынок с уже опустевшими лавками. Рабочий день заканчивался, оставшиеся торговки неспешно собирали коробки с нераспроданными овощами, поглядывая в мою сторону с профессиональной надеждой. Мужики у столов перетирали столичные новости, активно жестикулируя и прикладываясь к стаканам. Вечерний отдых после трудового дня шёл полным ходом. На углу остановки тихо потрескивало информационное табло: половина светодиодных букв выгорела, и расписание рейсов читалось с трудом, через слово. Кто-то приладил рядом самодельный фонарь на эфирной батарее, тот хотя бы честно горел.

Я накинула капюшон, спрятала косу под куртку. Не то чтобы здесь мне что-то грозило, просто не люблю лишних взглядов. Предпочитаю тень.

Быстро проскользнула во дворик кафе и толкнула дверь. Внутри было тепло и сразу пахнуло мясом, дровами и застоявшимся табачным дымом, и ещё чем-то кисловатым, металлическим, что я не сразу опознала. Кровь. Чья-то старая, засохшая, может, на подошвах или на одежде. Ничего экстраординарного для такого места, но нос зафиксировал.

Я по привычке отметила расположение открытых окон и выбрала место подальше в углу с видом на выход.

Пока шла, успела осмотреться. Двое у стойки, широкие, расслабленные. Местные. Привычные. Не опасны, если не засматриваться.

Мужчина в середине зала сидел спиной ко входу, что само по себе довольно самонадеянно. Впрочем, кто знает. Я мысленно пометила его.

Женщина в дальнем углу, напротив, сидела лицом ко входу, как я. Наши взгляды на секунду встретились, и она чуть дольше обычного держала мой, прежде чем вернуться к своей кружке. Не враждебно, скорее оценивающе. Таким взглядом смотрят люди, которые тоже привыкли просчитывать пути к отступлению.

Над барной стойкой тихо бубнил приёмник — старая модель в обшарпанном металлическом корпусе, с круглой шкалой настройки. Передавали сводку с северных границ, голос диктора плыл и временами тонул в шипении.

Кинжалов в зале было не меньше, чем посетителей. У большинства по одному на поясе, у некоторых по два. Я потянула носом чуть глубже, отфильтровывая еду и дым. Магия пахнет по-разному в разных мирах, иногда как озон перед грозой, иногда как горелая смола. Здесь было что-то едва уловимое, тёплое, с горчинкой, немного похожее на воск со свечи, которую только что задули. Кто-то из присутствующих что-то нёс в себе. Часто так пахнет от людей, побывавших рядом с сильным колдуном, или от амулетов. Источник я не определила, но взяла на заметку.

На меня смотрели трое или четверо, мельком, как смотрят на любого вошедшего. Новое лицо в небольшом заведении — это нормально. Никто не задержал взгляд дольше нужного, никто не подал знака соседу. Это тоже информация.

Уже через пять минут передо мной стояла большая тарелка картофеля с мясом и двойная порция кофе. Хвала единорогам!

Когда больше половины тарелки было уничтожено, мысли про смерть сновидца наконец перестали скакать и улеглись в нечто пригодное для размышлений. Версия Берилла, что ламашту была на обеде, а не на охоте, переворачивала всё с головы на ноги. Если она пришла «к накрытому столу», значит, стол накрыл кто-то другой. Кто-то, кого я не почуяла.

Иногда, слишком глубоко погрузившись в свои раздумья, я становлюсь рассеянной. Это, разумеется, недопустимая глупость, и каждый раз я обещаю себе, что больше так не буду. И каждый раз вру.

Я не сразу ощутила на себе пристальный взгляд. К моему столу подошёл невысокий мужчина средних лет, бесцеремонно отодвинул стул и уселся напротив, разрешения не спросив.

— Привет, Налирр. Извини, если помешал.

Его баритон был мне незнаком. Как и лицо. Мужчина из тех, что абсолютно не запоминаются и легко растворяются в толпе. Лет пятидесяти, тёмные с проседью волосы, глубокая морщина поперёк лба, живые светлые глаза. Рубашка вышедшего из моды покроя, потрёпанная кожаная куртка. Оружия не видно, скорее всего спрятано.

Он производил впечатление сытого, довольного жизнью кота. Из тех котов, которых не стоит гладить против шерсти.

— Ты меня не знаешь, а вот я с твоим отцом когда-то пересекался, незадолго до Черной весны. Ищу его довольно долго. И вот, какая удача, что я случайно наткнулся на тебя. Даже не думал, что у него такая прелестная рыженькая дочка.