Пособие для начинающих чудовищ - Пахомова Ната

Тварь отскочила назад и короткий меч-глефа рассек воздух. Ламашту зашипела, прижала свою покалеченную конечность к груди, обиженно скривила мордочку и окинула меня ненавистным взглядом глаз-бусинок. Чёрная лимфа стекала из обрубка по руке на живот, капала на землю.

Она не стала использовать свой хвост с жалом, решила, что меня легко можно разорвать клешнями. И поплатилась.

Я угрожающе выставила клинок перед собой, тварь качнулась назад — и в этот момент сзади навалился Берилл. Его челюсти сомкнулись на хвосте скорпиона с хрустом; рывок — и фрагмент с жалом остался у него в пасти.

Пока Берилл отвлекал на себя внимание я уже заканчивала чертить руну. Иса — замораживающий, замедляющий знак, разлилась синим светом, холодным и беспощадным, как январский рассвет. Тварь схватило мгновенно — изморозь пошла по торсу вверх, перехватила горло, остановила вой на полузвуке. Леди-хищник замерла.

Прямой укол в центр без замаха — Сиками вошёл точно в ледяной живот. Чудовище разлетелось на мелкие льдинки. Они посыпались в траву со звуком рассыпанного хрусталя и тут же начали таять, оставляя на иглах влажные тёмные пятна.

Берилл немедленно занялся своим трофеем. Взъерошенный, довольный, он грыз откушенный хвост, аппетитно чавкал и брызгал слюнями во все стороны.

— Фу, дружище. Где твои манеры.

Он не удостоил меня ответом. Хвост истончался у него во рту, расползался, как сахарная голова в горячем напитке. Берилл поглощал всё, что осталось от чудовища. Трапезничал.

А у меня дрожали колени.

Обратная волна после схватки — адреналин уходит не сразу, он выкатывается из крови медленно и неохотно, руки чуть трясутся, а в голове звенит тонкий, почти неслышимый звон. Я привалилась плечом к стволу и дала себе несколько секунд. Только несколько.

Потому что это ещё не конец.

Нужно найти якорь — точку, через которую чудовище зацепилось за сновидящего и высасывало из него силу. Без якоря работа не закончена. Чудовища часто охотятся стаями и через эту открытую дверь в любой момент придёт его собрат.

Якорь нашёлся неподалёку. Я почти сразу его увидела — он не мог не бросаться в глаза: корявое дерево, чёрное, болезненное, будто облитое неизвестной едко пахнущей жижей. Кора вздулась и потрескалась. Ни одной живой ветки. Оно стояло среди здорового леса как чужеродное включение.

Черчу руну очищения — Кхен. Дерево занялось мгновенно, вспыхнуло белым огнём и иссякло.

От мрачного пятна в лесу не осталось ни следа. Запах плесени исчез. Сосновый лес стал просто сосновым лесом. Солнечным, чистым и здоровым.

Дело сделано. Идем домой.

Возвратиться в свой мир проще всего через уже открытую дверь. На Мельхуте колдовство даётся с трудом, поэтому кротовую нору я заранее вырезала прямо в стене своей спальни — на такой случай. Когда нужно быстро уйти из дома, достаточно щелчка пальцев, и щель открывается. Неприятности не будут ждать, пока я улягусь на кровать и побегаю по Перекрёстку. То же самое и в обратную сторону: просочиться через уже прорубленную дверь куда легче, без лишних затрат сил.

Кротовая нора выплюнула меня в комнату. Рядом скрипнула половица. Берилл по-хозяйски прошествовал мимо и улегся у дальней стены. Приподнял голову и протяжно зевнул, обнажив клыки размером с мой большой палец.

— Решил заглянуть на Мельхут? Надоело бродяжничать за чертой, пока я не позову?

— Старый дом. Скучать. Не пугать твоих человеков, — рычащий скрипучий голос возник прямо у меня в голове, не снаружи, а изнутри. Язык и гортань зверя не приспособлены для членораздельной речи, поэтому Берилл говорит напрямую, минуя воздух и уши, без лишних условностей.

— Да было бы кого пугать, — проворчала я.

Меня всё ещё немного потряхивало, но уже не от адреналина после схватки. Здравствуй, магический откат. Меч — инструмент быстрого реагирования, он работает в любой ситуации. Но для магии нужно время и силы. Руны — мой персональный инструмент, это палка о двух концах: Иса — призывает лед, замораживает, замедляет, тянет силу из меня так, словно вода уходит в песок. Руна Соулу — пламя, напротив, наполняет, черпает энергию прямо из истока и гонит её по моим жилам горячей волной. Руна очищения Кхен балансирует на грани, не дает, но и не забирает. Сейчас я израсходовала своё, и тело честно предъявляло счёт.

Я добралась до тумбочки, где покоился мой эфирник. Экран вспыхнул приветливым светом.

Сообщение от Соноры.

Гаджет как на зло завис, над каждым действием он раздумывал с философским спокойствием. Наконец слова проступили на экране.

«Ничего не получилось, Нал. Девушка. Умерла.»

Дело – дрянь.

Глава 3. Вурдалаки

« Не каждый вурдалак, который пьёт твою кровь, выглядит чудовищем. Некоторые выглядят вполне сносно. Иногда даже красиво. Но в обоих случаях — это проблема». Из дневника Налирр.

Перечитав еще раза три сообщение от Соноры, я сидела на стуле в спальне и прислушивалась к собственным мыслям. Там было пусто.

В углу комнаты, в гнезде из старого пледа, зашуршало.

Я опустилась рядом на корточки. Кошка, как я уже выяснила, лежала на боку и смотрела на меня одним приоткрытым глазом.

— Ну что, страдалица. Будем мыться.

Страдалица фыркнула в ответ и закрыла оба глаза, видимо, в знак протеста.

Я поставила в ванной таз, набрала теплую воду, как для младенцев. Развела в ней пару капель шампуня, достала чистое полотенце. Котёнка извлекла из пледа и понесла в ванную комнату.

— Если ты сейчас начнёшь орать, я обижусь, — предупредила я её честно. — У меня был тяжёлый день.

Она не орала. Замерла у меня в руках с выражением «делай уже, что собиралась, человек, я слишком устала для драмы», и всё то время, пока я её отмывала, смотрела на меня сосредоточенно, не моргая. Под слоем грязи постепенно проступала шерсть: не бурая, как я думала, а рыжая со светлыми полосками на мордочке и кончиках лап. Глаза, когда наконец открылись оба, стали еще ярче. Благородный кроваво-рубиновый цвет.

— Так ты, оказывается, ещё и красавица, — сказала я ей. — Это плохо. Красавиц вечно используют не по назначению.

Кошка чихнула.

Завернула её в полотенце и уложила обратно в гнездо. Рядом в кресле лежала открытая книга — я её дочитала еще месяц назад, но так и не положила на полку. Том в потрёпанном переплёте, четвёртая часть хроники, которую я подобрала в одном из миров года три назад и с тех пор таскала с собой как контрабанду. У нас за такие книги ничего не было, но и достать их было негде. Летопись далекого мира читалась как особо жестокий роман. Местные боги откровенно издевались над своими почитателями, потому что в живых из значимых лиц к концу эпохи не осталось почти никого. Запомнилась одна маленькая девочка с мечом, пропавшая без вести во время путешествия по неизведанным мирам. Она действовала по принципу «сначала выжить, потом разобраться, кому за это отомстить». Хороший подход, мне нравится.

Я положила книгу на колени. Кошка принялась медленно и демонстративно вылизывать мокрую лапу.

— Знаешь что, — сказала я ей. — Буду звать тебя Арья. Тебе, наверное, всё равно, а мне приятно.

Она прищурила один глаз. Не возразила.

Я листала хронику минут двадцать. Арья сопела. Свет за окном медленно густел. На какое-то время мне почти удалось забыть про девушку, у которой этим утром остановилось сердце после моей незавершенной охоты.

Почти.

— Берилл, — позвала я, не отрывая взгляда от страницы.

Тяжёлые шаги. Когтистый стук по половицам. Берилл просунул голову в дверь и без выражения посмотрел на меня жёлтыми глазами.

— Дружище. Где мы облажались?

— Ламашту жрать сновидца. Мы жрать ламашту. Всё хорошо.

— Мы убили тварь. Сновидец всё равно умер. По твоей бухгалтерии всё сходится?

Берилл задумался.

— Может, его жрать не ламашту, — сказал он наконец. — Может, ламашту просто кушать рядом.

Я медленно подняла глаза от страницы. Иногда мой компаньон выдаёт такое, что пора бы уже завести блокнот с его цитатами.