Пособие для начинающих чудовищ - Пахомова Ната

Сегодня я смотрела на свои руки.

Бледные, с тонкими пальцами — они всегда выглядят именно так. Отстегнула с поясного ремня тонкие кожаные перчатки, натянула их, затянула ремешки на запястьях. Они немного снижали чувствительность хвата при работе с Сиками, но без них не стоит, голые руки могут оставить след в чужом сновидении. Лицо закрыла платком, ткань пахла мускатным орехом и чем-то смоляным, терпким. Проверила ножны слева: клинок сидит плотно, ремешок-фиксатор застёгнут. Кинжал Хагэ на поясе справа, прихвачен дополнительным ремешком к бедру. Нащупала зацеп-серьгу в нагрудном кармане куртки — на месте.

Последние приготовления: начертить в воздухе руну призыва. Указательный палец почувствовал привычный лёгкий ожог. Символ вспыхнул и погас. Рядом раздались мягкие шаги.

Обернулась и поприветствовала друга. Пальцы погрузились в густую шерсть на загривке, чуть влажную от морских брызг. Чтобы запрыгнуть волку на спину, приходится опереться на его сложенное крыло. Он немного присаживается, чтобы облегчить мне задачу.

Перекинула ногу и устроилась в седло — широкий пояс-платформу за основанием крыльев. Провела рукой над креплениями, они схватились чуть выше колен, плотно, но не сдавливая — мое личное магическое изобретение. Высвобождение происходит моментально, стоит только этого захотеть. Зато на крутых виражах не соскольлнешь.

Волк распрямился. Готов.

Через мгновение мы уже летели наперегонки с ветром. Под нами море вздыбилось чёрными горами: вода кипела и бушевала. Над нами — глухое свинцовое небо. Ветер толкал в спину. Добрый знак. Значит, до Перекрёстка доберёмся быстро.

Перекрёсток — угрюмая, одиноко торчащая из пучины скала. Волны разбивались о её основание с яростью, снова и снова, век за веком, но этому древнему исполину нет до них никакого дела. Он существовал всегда.

Нас интересовала площадка наверху — пятачок голого камня перед входом в башню. Старую, сложенную из тёмного базальта.

Приземлились прямо перед огромной деревянной дверью, обитой железными пластинами, потемневшими от соли и времени. Я потянула за металлическое кольцо, пальцы почувствовали шершавость ржавчины даже сквозь перчатку. Тяжёлая дверь открылась не до конца, со стоном, но щели нам достаточно, чтобы протиснуться внутрь. Берилл уменьшился в размерах, седло и крылья развоплотились, нам предстояла пешая прогулка, а значит все это без надобности.

Знакомый полумрак коридоров обволакивал сразу, как вода. Налево пойдёшь — в лабиринт сновидений попадёшь. Направо свернёшь — к кротовой норе выйдешь.

Когда я была маленькой, пользовалась этой дверью, чтобы быстренько улизнуть в свой любимый мир с парком аттракционов. Там пахло сахарной ватой и горячим асфальтом, а карусели крутились даже ночью. Кротовая нора — она и во сне кротовая нора. Стоит ступить в неё, и тело исчезает из постели. Куда занесёт новичка амат знает. Со временем можно научиться самому заказывать музыку, а до тех пор лучше иметь в арсенале наставника, который сможет отыскать потеряшку и за шкирку приволочь обратно в родной мир.

Среди магов Мельхута существовал негласный закон: первая найденная дверь становится твоей навсегда. Через неё, и только через неё, первые годы обучения человек совершает переходы. В какой бы части сновидения она ни находилась: в подвале заброшенного дома, на дне колодца, в расщелине дупла. Нашёл — она твоя. И ты её. Я свою первую дверь обнаружила именно здесь, в темном лабиринте Перекрестка.

Однако, чуть позже, правило «одной двери» перестало для меня работать. Я могу проделать дыру где угодно, и уйти за черту из любого места. Почти.

Из Перекрёстка есть ещё направление прямо, и наверх по лестнице. Но выше третьего этажа я еще ни разу не поднималась.

Сегодня меня потянуло налево, и я не сопротивлялась. Я взяла в руку серьгу, она жжёт пальцы даже сквозь перчатку. Бегу сквозь тёмный коридор; мимо проскакивают едва заметные тени. Берилл трусит за мной по пятам, я слышу его жаркое дыхание и приглушенный цокот когтей по каменному полу.

На стенах бледными маячками горят искры голубоватого холодного света. Мы уже в лабиринте. Бесконечное число поворотов, окошек самых разных форм и размеров, межкомнатные двери, калитки, входные арки, маленькие форточки и панорамные проёмы во всю высоту коридора — выходы в чьи-то сны. Чужие истории, чужие страхи, чужие радости — всё за этими дверями. Но меня тянет дальше.

Наконец, предчувствую финиш.

Перед нами красная деревянная дверь с золотистой ручкой в форме вытянутого листа. Открываю.

Нос немедленно ловит затхлый, прелый запах хлебной плесени. Густой и липкий, будто кто-то забыл буханку в пакете и вспомнил о ней лишь через неделю. Однако никакого помещения уже нет, мы стоим на поляне в лесу, среди цветущих маргариток. Белые и розоватые лепестки, жёлтые сердцевины — всё безупречно, как на открытке. Солнце стоит в зените, припекает по-летнему серьёзно; в тени деревьев надрываются цикады. Серьга в руке перестала пульсировать и жечь. Прячу её в карман. Мы на месте.

Нащупываю тропинку, едва заметную, примятую, и мы уходим в глубину соснового леса.

Хищники бездны, способные охотиться на людей, могут перемещаться между мирами, а могут доставать вкусных человечков более тонким образом — через сновидения. Обычные люди, без врождённой нити магического дара, совершенно беззащитны. Во сне они способны неосознанно близко приближаться к границе, и именно там их поджидают чудовища. Одни пожирают сновидца сразу. Другие растягивают трапезу на годы. Итог в обоих случаях один: человек умирает в собственной постели.

Таков порядок вещей в нашем мире, ничего нового. Плохо одно — как сказала Сонора, щиты баку перестали работать, чудовищ стало гораздо больше, а свободных магов, которые согласились бы встать на защиту жителей Мельхута — единицы.

Запах плесени нарастает с каждым шагом, хотя пейзаж вокруг не меняется: ровные бурые стволы, рассеянный свет сквозь хвою, мягкая игольчатая подстилка под ногами. Но я уже знаю, кого мы найдём — этот запах мне знаком.

Сердце сбивается с ровного шага. Я осознаю это и намеренно замедляю дыхание. Азарт — хороший слуга, но скверный хозяин.

Берилл сходит с тропы и растворяется в тени — он чует то же, что и я. Добыча близко, ему пора на позицию. Мы берем нашу жертву в кольцо. Я ощущаю кровожадный голод волка почти физически, как жар от открытого огня, я и сама его разделяю и на долю секунды почти растворяюсь в нём. Чувствую, как что-то тёмное и такое притягательное поднимается из глубины, расплывается горячим огнем по организму, зовёт отпустить себя на волю. Но я догадываюсь какова цена этого «отпустить». Я охотник, а не чудовище… Наверное.

Ламашту — наша цель, довольно частый зверь в сновидениях наряду с аматами. В отличии от последних, ламашту глупы как пробка, зато хорошо защищены и убить их немного сложнее.

Противник возник внезапно — в нескольких метрах впереди воздух загустел и собрался темным пятном, приобретая очертания хищного существа. Секунду спустя передо мной материализовалось скорпионоподобное, покрытое хитином создание с чешуйчатым женским торсом. Безупречно красивое женское лицо, равнодушное, словно пустая маска. Белокурые длинные волосы стелятся по спине, ниспадают на плечи и руки с клешнями. Слабое место этой твари — чешуйчатый живот на получеловеческом торсе.

Берилл затаился. Первый удар мой.

Клинок уже в руке, красотка-ламашту ринулась в атаку. Главное, прочитать верный ритм, с которым двигается чудовище, подхватить его, прочувствовать и перенять на себя. Если не попасть в ритм, тебя сразу поймают и аппетитно сожрут.

Клешня молниеносно устремилась мне в шею, но я не стала встречать ее в лоб. Ушла с линии атаки вправо и вперед. Клинок встретил хитин под углом — не остановил удар, клешня проскользила вдоль лезвия, заговоренный металл попал в сочленение и отсек конечность. Ламашту вложила в удар слишком много звериной ярости и чуть не завалилась вперед, не успев погасить инерцию. Тем временем клинок продолжал путь — замах и режущий удар в неприкрытый бок.