Туман цвета хвои - Блэр Анна

У капища было немноголюдно: пахари успели помолиться задолго до рассвета, а другие жители, вероятно, собирались принести подношения к полудню. Астрид надеялась на невероятную удачу и присутствие нового жреца на капище, но боги были не на ее стороне.

Ей не нужно было видеть волчий череп, потому что по приземистой сутулой фигуре уже было понятно, что сегодня Отар заведует ритуалами.

На секунду Астрид даже замерла, раздумывая, не стоит ли отложить исполнение плана на следующий день, однако на ум тут же пришел образ Саны, изнывающей от голода и холода. Встряхнув себя, девушка сильнее сжала горшочек и решительно направилась вперед.

– Надо же, Астрид из Таубе, – произнес Отар, поворачиваясь. – Что же ты принесла богам сегодня?

– Еда с нашего стола… – она на миг задумалась, глядя на дымок. – Ячменная каша с травами. Сама готовила.

Жрец подошел поближе. Он подбирал длинную мантию, чтобы ненароком не наступить на нее. Отар наклонился пониже, вдыхая запах.

– Скудно, – произнес он, пренебрежительно отодвигая пальцами горшочек. – Вашей семьей должно быть стыдно приносить такие дары богам после всего, что произошло.

Астрид замерла, глядя перед собой. Щеки вспыхнули. Жители начали оборачиваться, перешептывания прокатились по капищу.

– Я готовила это сама, – произнесла она. – Встала рано утром, еще до крика петухов. Разве богов может оскорбить крупа?

– Богов может оскорбить пренебрежение, – вымолвил Отар. – И скверна. Скверна, которая растет в нашей деревне как гриб после проливного дождя.

От жреца пахло затхлостью и холодом. До этого момента Астрид и не знала, что может узнать, как пахнет холод, но от старика исходил именно этот запах.

– Боги в гневе, а ты предлагаешь им это? – громко спросил он, указывая на горшочек.

– Что я могу предложить богам, которые отняли у меня все? – с горечью спросила она.

Удар.

Горшочек перевернулся, горячая каша оказалась на платье, что мама так заботливо наглаживала накануне вечером. Астрид открыла рот, втягивая в себя воздух. Люди вокруг зашептались, откровенно разглядывая девушку. От жгучего позора хотелось умереть прямо на месте, но вслед за стыдом пришла злость. Дрожа от гнева, девушка сделала несколько шагов прямо к жрецу. Она не знала, что собирается сделать, но на миг она представила как руки ее смыкаются на его старой дряблой шее. И, она была готова поклясться богам, ей так нравился этот вид задыхающегося напыщенного старика. Но Астрид вынудила себя замереть. Она наступила прямо на черепок горшка, он впился в стопу сквозь тканевые ботиночки. Однако боль физическая никак не умаляла той боли, что разъедала глаза.

Этот горшочек лепила мама своими собственными руками.

– В тебе живет скверна, – продолжил Отар. – Та же, что свела твою сестру с пути служения богам. Та же, что заманила ее в туман.

Он обернулся к жителям деревни, сбившимся в кучку.

– Но скверну всегда можно очистить, – громко произнес он. – Боги милостивы к тем, кто готов пролить за них кровь. А ты, Астрид, могла бы спасти весь род Таубе.

Девушка молчала. Она не могла оторвать взгляд от собственных рук, перепачканных в разваренных зернах ячменя. Она старалась сделать все, чтобы эти руки не коснулись жреца. Однако у него были другие планы. Он сделал несколько шагов и вложил ей в ладонь нож. Ритуальный клинок с костяной ручкой.

Отар заставил Астрид сомкнуть руку на рукояти и отошел чуть назад, словно любовался на свое творение. Девушка опустила глаза на клинок, в котором отражалось ее лицо… Однако ей оно будто и не принадлежало. Гримаса гнева исказила губы, брови.

– Ты можешь пролить свою кровь, извиниться за те порочные мысли, что нашептывают тебе ужасные вещи.

Астрид прокрутила нож. Сотни мыслей трепыхались в голове, однако сложнее всего было сдерживать жажду крови. Чужой крови. Девушка подняла голову на Отара.

– А если я пролью твою кровь? Также, как ты вечно поишь нашу землю чужими жизнями? Жертвуешь кем угодно, но не собой…

Возмущенные аханья жителей деревни потонули в оглушительном звуке биения сердца, от которого закладывало уши. Астрид сделала шаг вперед, однако ее остановили.

Кто-то схватил ее за запястье сзади, заставив разжать ладонь. Нож выпал на землю, послышался тихий звон от соприкосновения лезвия с маленьким камушком. Чья-то теплая рука дернула девушку назад. Она оглянулась и увидела олений череп. Новый жрец.

– Идем, – тихо произнес он, потянув Астрид за руку.

Отар стоял в центре капища. Пустые глазницы волчьего черепа неотрывно буравили Астрид невидимым взглядом. А она даже не упиралась – ее тащили прочь от места позора туда, где, возможно, для нее все кончится.

9. Прятки

Деревня осталась далеко позади, но чем дальше тащил жрец, тем отчетливее Астрид осознавала глубину той ямы, которую она себе вырыла парой фраз. От приступа тошноты она замерла, затем уцепилась за колючий сосновый ствол и соскользнула на холодную землю, пропитанную росой.

Астрид тряслась. С каждой секундой она все отчетливее понимала, что натворила. Она никак не могла оправдать случившееся. Она хотела помолиться, чтобы это тоже оказалось дурным сном. Она хотела помолиться о многом, но знала, что теперь, должно быть, боги ее ненавидят. Она закрыла лицо руками и прислонилась к стволу дерева.

– Меня убьют, – произнесла она. Всхлип сорвался с губ, и Астрид зажала себе рот рукой.

Новый жрец, не церемонясь, схватил ее за предплечье и поднял так легко, будто девушка в его руках была не тяжелее ягненка. А она и не сопротивлялась, покорно перебирала ногами, не разбирая дороги.

– Ты меня убьешь? – язык еле ворочился во рту.

Жрец молчал.

– Ты убьешь меня? – громче повторила Астрид, будто он мог просто не расслышать ее бормотание.

Он остановился так резко, что Астрид врезалась в его спину, больно ударившись носом о позвоночник. Жрец медленно обернулся, но не разжал свою хватку, хоть кожа и начала белеть от онемения.

– Если бы я хотел твоей смерти, оставил бы тебя Отару, разве нет?

– Почему тогда ты не оставил? – хрипло спросила Астрид, вглядываясь в глазницы черепа-оленя.

– Как я и говорил… Шепот богов может свести тебя с ума. Но ты способна слышать его. В отличие от Отара.

– Это неважно. Я угрожала ему… Я…

– Да. Но до этого ты спросила, почему жрецы жертвуют чужими жизнями, а не своими. Он отпустил ее запястье, и Астрид отшатнулась, рассматривая красные следы от пальцев. Она потерла запястье, но следы не исчезли.

– Ты считаешь, что жизнью Саны пожертвовали?

Астрид замерла. До этого момента она и не осознавала, что эта мысль завелась в ее голове, в какой-то отдаленной части сознания, куда не доставали обычные повседневные мысли. Да, это определенно было возможно. По словам Эллен урожай начал гибнуть, скот хворал, а в самой деревне множились сомневающиеся в силах жрецов. Если это не гнев богов, то что?

– И это правда? – выплюнула она. – Вы лжете? Все вы?

Жрец повернулся к ней спиной и пошел дальше.

– Ложь – когда знаешь правду и скрываешь ее, – бросил он через плечо. – А что, если правды не знает никто?

– Даже вы?

Астрид поспешила за жрецом.

– Особенно мы. Мы ищем эту истину так усердно, но не можем быть уверены наверняка. Многие жрецы закостенели. Их страшат любые сомнения оттого, что они не уверены сами. Видя в других отражение собственных страхов, они впадают в неистовство, потому что не могут вытерпеть собственные мысли. Таких как мы не так много.

– Таких как… Мы?

Жрец наклонился ближе и впервые Астрид почувствовала его запах, она никак не могла забыть его с тех пор, как впервые учуяла на ритуале прощания. Молоко и мед. Такой неуместно сладкий, убаюкивающий.

– Да. Я вижу в тебе свое отражение. Но я не боюсь его. Я счастлив быть не одинок на своем пути. Я знаю, что ты пыталась отрицать долго, что ты могла списывать свои видения на безумство, сны или морок… Но правда в том, что ты как ребенок, что закрывает глаза в надежде, что он исчезнет для всего мира также, как мир исчез для него в темноте ладоней. Ты можешь прятаться от богов, но это еще бесполезнее, чем прятки со смертью. Они уже нашли тебя.