Туман цвета хвои - Блэр Анна

Он вновь поднялся, его фигура кажется такой высокой, а оленьи рога будто царапают низкое серое небо.

– Боги? – нахмурилась она. – Зачем им я?

– На такие вопросы ответов у меня нет. Они выбирают сами. Иногда их выбор означает дар. А порой проклятие. Ты ведь тоже замечала, как странно складываются события вокруг тебя? Быть может, все лишь усугубилось в последние дни?

– Что ты имеешь в виду?

Жрец помолчал, задумчиво поправляя ворот мантии. Из-под маски вновь выбились темные пряди волос, и впервые Астрид задумалась, как выглядит его лицо.

– Твои чувства тебе могут быть неподвластны. Тебя может бросать из крайности в крайность. От желания смерти до жгучей жажды испить эту жизнь до дна. Или происшествия… Они наслаиваются каскадом случайностей, который ведет к тому, о чем ты и помыслить не могла. Тебя ведут по пути жизни как нерадивое дитя. Ты продолжаешь закрывать глаза, но порой подсматриваешь и пугаешься еще больше. Так ты и оказалась в лесу, правда?

– Как ты…

– А моя дорога привела меня к тебе. Ты лежала в куче гнилых листьев, тряслась и бормотала несвязные вещи. Я отнес тебя в келью, чтобы ты не околела. А через день ты решила выбрать себе еще более жестокую смерть.

Он двинулся дальше, поднимался вверх по склону.

– Должен быть способ исправить это, – проговорила Астрид.

Она была готова умереть несколько раз за прошедшую неделю, но сейчас, когда у нее впервые появился какой-то смысл, она хотела вцепиться зубами за возможность помочь сестре, даже если шанс на это был призрачным.

– Он есть, – спокойно произнес жрец.

Его голос звучал глухо из-под маски.

– Калиморн. Все пути ведут к нему. Осталось всего три дня.

– Я не достойна возглавить его… – пробормотала девушка.

– Нет. Не достойна. Но ты можешь помочь с подготовкой и принять участие в последнем ритуале.

– Никто из жителей не выживал во время последнего ритуала, – произнесла Астрид.

– Тебе решать. Что лучше, верная смерть или шанс на жизнь?

10. Канун

Три дня до Калиморна

Родители были счастливы отослать нерадивую дочь к жрецам: так она доставила бы меньше проблем и могла искупить и свои, и их грехи. Они сочли за честь отослать Астрид на три дня в кельи, чтобы она участвовала в подготовке. Несомненно до них дошли слухи того, что произошло на капище, однако благодаря милосердию жрецов этот случай обратили в помешательство, коим оно, наверное, и было. Астрид же чувствовала себя так, будто чудом избежала смерти, но ее не покидало смутное ощущение того, что платить за ошибки рано или поздно придется.

Она жила в свободной келье. Едва ли это было удобнее ее привычной постели в доме Таубе. Жрецы дали ей жесткую подстилку и пару овчин, которые, впрочем, не спасали от кусачего мороза и сырости. Уже после первой ночи Астрид начала хворать: кашель раздирал горло, а нос перестал дышать. К счастью, новый жрец оказался достаточно заботлив, чтобы принести отвар. Он пах дымом, горькой травой и чем-то сладковато-гнилым, как мокрый мох под кострищем. На языке он сначала казался терпким, а потом оставлял холодное онемение.

– Легче? – отстраненно спросил жрец, когда Астрид сделала глоток.

– Нет, – честно призналась она и скривилась. – А должно стать легче?

– Мне этот отвар помогал, – произнес он.

– Когда ты только пришел в деревню? – тут же поинтересовалась Астрид, нащупав интересную ей тему.

– Да.

Жрец вернулся к своим обязанностям. Он наносил руны на древка факелов. Астрид, оторвавшись от своей монотонной работы, засмотрелась на то, как легко его пальцы выписывали символы.

– А где ты был до этого?

Жрец замер. Его лицо скрывала повседневная деревянная маска, но тело выдавало напряжение от одного вопроса.

– Это неважно.

Давить не хотелось по многим причинам. Это было бы слишком подозрительно, да и новый жрец стал островком спокойствия в буре последних дней. Астрид почти не возвращалась в свою темную пещеру, проводя часы у очага в келье нового жреца. Она прикрывалась работой и болезнью, однако истинные причины были иные.

– А почему ты стал жрецом?

– Потому что хотел умереть. Но боги не взяли меня. Оставили служить.

Астрид медленно кивнула, сделав вид, что поняла что-то. Его ответы были слишком туманны, в них не было ничего, что могло бы помочь ей или Эллен.

– Я тоже хотела умереть.

Слова сорвались с губ прежде, чем сознание успело их обдумать. Жрец медленно повернул голову, разглядывая Астрид. При пляшущем свете очага ей почти удалось разглядеть цвет глаз в прорезях маски. Они были светлые, голубые или зеленые.

– Тогда, в лесу?

– Не только. До этого в озере…

Она покрутила в руках венок из сухоцветов. Лепестки засохшего вереска полетели на каменный пол. Астрид недовольно поломала венок и обернулась к холщовому мешку, в который знахарки накидали свои запасы. Жрец искоса наблюдал за очередной тщетной попыткой собрать из цветов венок. Когда очередной стебель с хрустом поломался, он пододвинулся ближе.

– Секрет в том, что ты не можешь создать нечто новое из мертвого, – тихо проговорил он. – Тебе нужна жизнь. Всегда.

Он вытащил со дна мешка тонкие ветки можжевельника и бережно обмотал ими пучок сухого тысячелистника.

– Видишь?

Астрид склонила голову набок. Пыль от сухоцветов щекотала нос, и девушка, не удержавшись, чихнула. Жрец положил пучок на пол, поднялся, и налил отвар из котелка. Молча он передал ей чашу. На миг пальцы их соприкоснулись, и Астрид поразилась тому, какой теплой была кожа жреца.

– Благодарю, – произнесла она, сделав глоток.

Отвар был кислым и горьким одновременно, а еще он будто выжигал горло. Но он был теплым. А это было важнее всего в промозглой келье.

***

Два дня до Калиморна. День

Ивовые ветви были мягче других, но все равно с трудом сплетались в гармоничный узор. Астрид зажала лыко меж зубов и старалась соединить длинные толстоватые прутья между собой. На поляне подле капища были только жрецы и избранные помощники, такие как сама девушка. Они выполняли работу молча, готовя все к грядущему празднику. Пара плотников уже заканчивала трон и платформу под ним, а Астрид все еще боролась с аркой. Вместе с ней работала еще одна девчушка – совсем юная темноволосая, лет двенадцати от роду. Она никогда ничего не говорила, старалась даже не поднимать глаз.

– Почти готово, – произнесла Астрид, завязывая лыко.

Девочка вплетала в ивовую конструкцию цветы и хвойные ветки.

– Красиво получается, – произнесла Астрид, отходя на пару шагов назад. – У тебя отлично выходит.

Девочка медленно повернулась. Впервые за долгие часы работы она как-то отреагировала на слова своей напарницы.

– Как тебя зовут? – решила попытать удачу девушка.

Никакого ответа.

– Я никто не видела тебя раньше, должно быть, ты на западной части живешь…

Девочка медленно обернулась и открыла рот. Она ничего не говорила, просто разомкнула челюсти. Астрид нахмурилась и сделала шаг вперед. В потемках сложно было что-то разобрать, но вблизи было понятно.

У девочки не было языка.

– Боги! – вскрикнула Астрид, отшатываясь назад.

Отар, руководивший процессом установки, хищно обернулся, услышав громкий возглас. Девочка же продолжила работу, а Астрид замерла, зажав рот рукой.

***

Два дня до Калиморна. Ночь

Астрид закуталась в овчину и села на подстилку. Стоило пойти спать, ведь следующий день предвещал много дел, однако она никак не могла выбросить из головы девочку, с которой ей пришлось работать днем. Она никогда не видела ее раньше в деревне, никогда не слышала о чем-то подобном от знакомых. Деревня не была настолько крохотной, чтобы Астрид могла знать каждого в лицо, но так или иначе была знакома с каждым жителем. Кто-то передавал ее отцу выделанную кожу, о ком-то рассказывала мама после обмена платками. Но никогда нигде не было историй о девочке без языка.