— Прекрати, — я тепло улыбаюсь, помогая ему подняться. — Ты забыл? Ты когда-то сделал для меня то же самое. Если бы ты не поймал меня, когда я падала из той бешеной кареты, я бы разбилась насмерть. Мы квиты, капитан.
Он качает головой, не соглашаясь, но на его губах расцветает счастливая улыбка.
Моя жизнь превратилась в нечто невероятное.
За эти недели я была официально признана Главным хирургом Королевской лечебницы. Теперь, когда я иду по коридорам, маститые лекари, которые раньше смотрели на меня с презрением, почтительно кланяются и уступают дорогу.
Эйнар стал моей незаменимой правой рукой. Ронан доверяет мне самые сложные случаи.
У меня есть всё, о чем я даже не могла мечтать, когда я только очнулась в холодной келье монастыря: признание, высочайший статус, богатство и абсолютная, никем не оспариваемая свобода.
Но почему тогда каждый вечер, ложась в свою постель, я прислушиваюсь к шагам за дверью?
***
В столице творится настоящий переполох.
Спустя еще неделю, Эйнар влетает в мой новый кабинет, едва не срывая дверь с петель. Его глаза горят, а мантия сбилась набекрень.
— Ольга! — задыхаясь, кричит он, опираясь руками о стол. — Ты слышала?! Ты слышала, что он устроил?!
— Кто? — я едва не подпрыгиваю на месте, выпуская из рук истории болезней.
— Герцог Грозовых Пик! — выпаливает Эйнар, прижимая к груди стопку пергаментов. — Когда Король возвращался с инспектирования дальних границ, Герцог остановил его процессию и потребовал немедленной аудиенции! Стража даже пикнуть не посмела! Он вывалил перед Его Величеством доказательства того, что Арвид знал о бунте Леннарда и ядах, которыми Маркграф травил членов Совета, заменяя их на своих марионеток. Знал и трусливо молчал, опасаясь гнева Короля!
Я замираю, чувствуя, как по спине бежит холодок.
Вот прямо так, остановить королевскую процессию? В гневе Джаред абсолютно не ведает страха. Как его только не казнили за такую дерзость?
— И что Король? — спрашиваю я, подаваясь вперед.
— Король был в неописуемой ярости! — Эйнар сияет, как начищенный алтын. — Арвида с позором лишили титула «Верховного» и вышвырнули из совета. Он чудом остался жив, но по факту он теперь все равно что изгой. Ему теперь никто даже руки не подаст. А самое главное... Король конфисковал почти все его состояние! И, по настоянию Герцога, все эти деньги до последней медной монеты пойдут на финансирование Королевской Медицинской Академии, которую создают на базе лечебницы!
Сказать что я ошарашена услышанным — не сказать ничего.
Но даже так я не могу сдержать злорадной улыбки. Заставить тщеславного, жадного Арвида своими собственными деньгами оплачивать триумф врагов — это изощренная, гениальная месть.
Джаред ударил его в самое больное место.
В кабинет вальяжной походкой заходит Ронан. Он выглядит отдохнувшим, в его глазах пляшут бесовские искры. Он держит в руках толстую смету и откровенно упивается моментом.
— Знаешь, Ольга, — мстительно ухмыляется Архилекарь, — а тратить золото Арвида на развитие лечебницы, кажется мне на редкость приятным занятием.
Справедливость восторжествовала.
Справедливость восторжествовала и для остальных. Милена была полностью оправдана, щедро награждена из казны за перенесенные страдания и отправлена в тихое поместье на юге. Ронан официально получил статус Главы Королевской Академии.
А вот моя награда повергла меня в абсолютный, неконтролируемый шок.
Следующим же утром королевский гонец доставил мне указ. Мне, простой иномирянке, был дарован официальный статус Королевского Лекаря и... личное дворянство. Личный титул графини, не привязанный к титулу отца Эолы, Эшворду. К бумагам прилагался тяжелый перстень с моим собственным, только что утвержденным родовым гербом — серебряная змея, плотно обвивающая хирургический скальпель.
— Графиня... — пробормотала я тогда, в ужасе глядя на перстень. — Ронан, что мне с этим делать? Зачем мне герб? Мне его на медицинский халат нашивать? Как это вообще работает?
Архилекарь лишь рассмеялся, но я прекрасно понимала, чьих это рук дело.
Джаред.
Он не просто дал мне свободу, он выбил для меня статус, сделав меня неприкосновенной аристократкой.
Проходят дни.
Я окончательно погружаюсь в медицинские будни.
Я работаю с Ронаном плечом к плечу, и теперь мы стоим у операционного стола уже не как Архилекарь и его правая рука, а как равная. По факту — лекари, санитары и остальной персонал безоговорочно признали мою власть.
Когда я иду по коридорам, передо мной расступаются.
Мои диагнозы не оспаривают.
Я спасаю жизни. Я занимаюсь любимым делом, у меня есть свой собственный просторный кабинет недалеко от кабинета Ронана.
Я по-настоящему свободна.
Но... по вечерам, когда суета стихает, а за окном сгущаются сумерки, я всё чаще ловлю себя на мысли, что мне отчаянно чего-то не хватает.
Вернее, кого-то.
Джаред не появляется сам. Он держит слово и не вторгается в мою жизнь лично, но он постоянно, ежесекундно напоминает о себе.
В мой кабинет регулярно доставляют посылки с сургучной печатью Грозовых Пик.
Сначала это был роскошный, изготовленный на заказ набор идеальных скальпелей из необычной стали, от балансировки которых я едва не заплакала от восторга.
Затем — редчайший, баснословно дорогой алхимический справочник по ядaм и пpотивoядиям. Следом — корзина экзотических фруктов, которых я никогда не видела.
И к каждому подарку прилагается короткая записка, написанная его твердым, размашистым почерком.
Никаких соплей. Никаких стихов. Коротко и властно.
«Для лучших рук в этом королевстве. — Д.»
Эта его «свобода» сводит меня с ума сильнее любых оков.
Однажды я засиживаюсь в кабинете допоздна.
На мне простой рабочий халат, волосы небрежно стянуты в пучок, я устало тру глаза, вчитываясь в дозировки лекарств.
Внезапно дверь моего кабинета резко, без стука распахивается.
Я вздрагиваю, поднимая голову... и у меня перехватывает дыхание.
На пороге стоит Джаред.
Широкоплечий, опасный, идеально одетый в роскошный темный камзол с серебряной вышивкой. От него исходит аура первобытной мощи, пахнет морозным ветром и дорогой кожей.
Но главное — его глаза. Абсолютно ясные, полыхающие золотом, в них нет ни капли боли. Только ледяная уверенность.
Он делает шаг внутрь и небрежным движением руки захлопывает за собой дверь.
— Собирайся, — говорит он низким, бархатным тоном, не терпящим даже малейших возражений.
От этого командного тона, от его близости, от того, как жадно его глаза скользят по моему лицу, меня мгновенно бросает в жар.
Но я гордо вскидываю подбородок.
— Я работаю! — вспыхиваю я, опираясь руками о стол и поднимаясь ему навстречу. — И я больше не твоя пленница, чтобы мне приказывать. Куда ты меня тащишь на ночь глядя?
Джаред делает еще два медленных шага ко мне, обходя стол.
— Туда, где всё началось, — его бархатный голос окутывает меня, заставляя воздух в кабинете заискрить. — Нам нужно закрыть историю Эолы. Навсегда.
Глава 99
Колеса кареты монотонно и тяжело стучат по размытой дороге, унося нас всё дальше от столицы.
Воздух внутри экипажа густой, наэлектризованный, его хоть ножом режь. Мы едем уже несколько часов, и за всё это время Джаред не проронил ни слова.
Он сидит напротив, погруженный в глубокую, непроницаемую тень, и только его горящий золотом взгляд время от времени скользит по моему лицу.
Меня начинает бить мелкая дрожь.
За окном сгущаются сумерки и начинается холодный, косой дождь, яростно барабанящий по крыше. В карете становится промозгло, но я прекрасно понимаю, что меня знобит не столько от сырости, сколько от натянутых до предела нервов и близости этого мужчины.
