Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ) - Вайс Адриана

— Но знай одно, — произносит Джаред низко, невероятно властно и с такой пронзительностью, что меня прошибает дрожь. — Я отпускаю тебя сейчас, потому что ты заслужила эту свободу. Но я — Дракон. И я буду завоевывать тебя заново. Шаг за шагом, — его слова обволакивают меня, проникают под кожу. — До тех пор, пока ты сама добровольно, не придешь в мои руки.

У меня подкашиваются колени.

Сердце сбивается с ритма, пускаясь в бешеный галоп. В его словах нет ни капли принуждения, никакой тирании. Но в них столько первобытной, раскаленной, собственнической страсти, что меня бросает в невыносимый жар.

Он только что объявил на меня охоту.

Не оборачиваясь, буквально вываливаюсь в прохладный коридор лечебницы, плотно закрывая за собой дверь.

Я прислоняюсь спиной к стене, прижимая ладони к пылающим щекам.

Господи. Я свободна.

Но почему тогда мне кажется, что я попала в плен? Причем даже более реальный, чем раньше.

Мои мысли путаются, эмоции бьют через край.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь переварить всё услышанное и успокоить колотящееся сердце, как вдруг рядом раздается знакомый голос:

— Слышал, вы наконец-то вернулись. Рад вас видеть.

Передо мной стоит Дамиан.

Капитан королевской стражи выглядит ужасно: бледный, осунувшийся, с глубокими тенями под глазами. Он тяжело опирается на деревянный костыль, его больная нога замотана слоем бинтов.

— Что вы здесь делаете?! — я мгновенно отталкиваюсь от стены, стряхивая с себя наваждение. — Вам же нельзя ходить!

— Знаю, — капитан криво усмехается, в его глазах все так же пляшут озорные искры, — Просто хотел поприветствовать вас лично. Пока я еще могу стоять.

Я чувствую как меня накрывает необъяснимая паника. Что-то в его словах заставляет меня напрячься.

— Что случилось?

— Я думал вы мне скажете, — выдыхает Дамиан, разматывая бинты, — Мне пришлось немного покомандовать своими ребятами, чтобы вышвырнуть из этой лечебницы чужаков. И после этого, нога стала беспокоить меня еще сильнее.

Бинты падают на пол.

Мой взгляд опускается к его ноге, и все мои мысли в голове мгновенно испаряются, сменяясь ледяным ужасом.

Глава 97

Я смотрю на ногу Дамиана, и меня буквально парализует от ледяного, липкого ужаса.

Прямо над старым шрамом, где я когда-то вытаскивала тромб, сейчас пульсирует огромная, багрово-синюшная гематома.

Кожа натянута до такого предела, что кажется прозрачной. Она блестит и зловеще вздрагивает в такт каждому, даже самому слабому удару сердца капитана.

Разрыв аневризмы.

Та операция по удалению тромба, как я и боялась, дала лишь временную передышку. Она отсрочила неизбежное. Стенка сосуда, изношенная и истонченная, не выдержала нагрузки после боя в лечебнице и лопнула.

Сейчас кровь под страшным давлением заливает внутрь ноги, разрывая ткани, скапливаясь в этом жутком, пульсирующем мешке.

Нужно что-то делать. Прямо сейчас. Но что?!

В моем мире его бы уже везли в высокотехнологичную операционную. Но здесь, в условиях этого средневековья, я до сих пор не имею ни малейшего понятия реально ли провести такую сложную сосудистую хирургию.

Счет идет на секунды.

Если мешок прорвет кожу — Дамиан истечет кровью у меня на руках.

— мой истошный, полный паники крик разрывает тишину лечебницы, отражаясь от каменных сводов. — СЮДА! СРОЧНО!

Всё дальнейшее сливается в один безумный, кровавый круговорот.

Появляется Архилекарь. Один взгляд на ногу капитана — и Ронан мгновенно, без лишних слов берет ситуацию под свой жесткий контроль.

Он раздает отрывистые приказы подоспевшим санитарам. Дамиана, бледного как полотно и покрытого испариной, подхватывают и бегом заносят в экстренную операционную.

Я влетаю следом.

Ронан действует молниеносно. Он накладывает тугой жгут высоко на бедро капитана, перекрывая кровоток, чтобы остановить наполнение гематомы. Пульсация шишки прекращается, но нога ниже жгута мгновенно начинает приобретать мертвенно-восковой оттенок.

Ишемия.

Архилекарь быстро осматривает повреждение. Его губы сжимаются в тонкую, жесткую линию.

— Стенка сосуда уничтожена, — выносит он свой безжалостный вердикт, и каждое его слово падает как удар молота. — Кровь разорвала ткани в клочья. Сшивать нечего. Готовьте пилу. Ампутация выше колена.

Меня словно бьют под дых.

Только не это!

— Нет! — выдыхаю я, и мир вокруг на секунду останавливается.

Я перевожу взгляд на Дамиана. Капитан стражи, сильный, гордый воин, находится в полубреду, но он слышит слова Ронана.

Я вижу, как в его расширенных от боли глазах вспыхивает первобытный ужас. По его грязной, перепачканной сажей щеке скатывается единственная слеза, и он обреченно закрывает глаза.

Для него всё кончено.

Калека без ноги не может быть гвардейцем.

Он предпочтет умереть на этом столе, чем проснуться обрубком. Мне самой физически больно от одной только мысли об этом.

Ему самому больно, но мне — невыносимо. Он спас меня, когда я падала из кареты, он прикрывал меня, он защищал лечебницу.

Я не позволю ему потерять ногу!

Я не думаю. Инстинкт опережает разум. Я бросаюсь вперед и физически встаю между пилой и ногой капитана, загораживая ее собой.

— Я не дам сделать его калекой! — кричу я, тяжело дыша, глядя прямо в суровые глаза Архилекаря. — Мы не будем ничего отрезать! Мы пустим кровь в обход!

— Что ты несешь, Ольга? — Ронан хмурится, его голос звучит резко. — Некроз начнется через пятнадцать минут!

— Я знаю! — горячо восклицаю я, не отступая ни на миллиметр. — Есть один вариант. Это называется шунтирование. Мы вырежем длинную, здоровую подкожную вену из его другой, здоровой ноги. И сделаем из нее «мост». Искусственное русло. Мы вошьем её поверх разорванного участка, соединив живые концы артерии выше и ниже разрыва!

Ронан медленно опускает пилу. В его взгляде появляется интерес. Он обдумывает мои слова ровно секунду.

— Звучит как выход, — медленно, хрипло произносит он. — Анатомически это возможно. Но я не знаю, как это реализовать на практике. У нас просто нет подходящего оборудования для такой ювелирной работы с венами! Слишком много рисков.

Меня накрывает волна черного отчаяния. Неужели я знаю, как спасти его, но не смогу этого сделать из-за того, что родилась не в том времени?!

— Неужели ничего нельзя сделать?! — отчаяние сжимает мое горло. — Вы же Архилекарь! Вы творите невозможное!

Ронан смотрит на меня, затем на умирающего Дамиана. Его челюсти сжимаются.

— Эйнар! — рявкает Архилекарь так, что звенят склянки на полках. — Срочно созвать в палату консилиум! Всех лучших специалистов по сосудам, которые есть в здании! Живо!

Через три минуты вокруг стола собираются пятеро самых опытных лекарей. Дамиан тяжело дышит, балансируя на грани обморока от боли и потери крови, пока я хватаю кусок угля и прямо на гладкой белой стене лихорадочно рисую разорванную артерию.

Схематически показываю как провести шунтирование и пустить кровоток в обход.

Лекари переглядываются.

На их лицах написан абсолютный, первобытный шок. Для них, людей средневековья, вырезать сосуд из одного места и пришить в другое звучит как некромантия, как запретная черная магия.

— Это безумие! — возмущается седой лекарь, качая головой. — Вена не выдержит давления! Нитки просто порвут её в клочья! Она лопнет, и он умрет на столе!

— Только ампутация! — вторит ему другой.

— ЗАКРЫЛИ РТЫ! — громовой рык Ронана заставляет их вжать головы в плечи.

Архилекарь обводит своих подчиненных тяжелым, полыхающим магией взглядом.

— Она знает, что предлагает, — жестко, не терпящим возражений тоном чеканит Ронан, вставая рядом со мной. — Мы будем делать этот «мост». А вы живо думайте как нам решить основные проблемы.

Он поворачивается ко мне, снова уступая мне слово.

— Итак, нам нужно решить несколько проблем, — я беру себя в руки, включаясь в режим холодного профи. — Первая: пока мы будем пришивать мост, кровь в остановленном русле свернется в смертельные тромбы. Нам нужны антикоагулянты. Отвар донника или экстракт из слюны пиявок. Вторая, и самая главная, нитки! Нам и правда нужно что-то тонкое, чтобы они не превратили края вены в решето при сшивании с артерией. Нам нужно что-то прочное как сталь, но тоньше волоса!