Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна

Чугай щелкает пальцами – зал преображается. В прошлый раз был ночной клубешник – теперь какой‑то сомнительный бар. Или кальянная. Из воздуха возникают облезлые кожаные диванчики, низкий столик, линялые лиловые ширмы, призванные создать атмосферу роскоши; льющийся из‑под потолка свет тоже становится фиолетовым, точно на балконе у граждан, которые рассаду разводят. Плывут клубы дыма, звучит невнятная музычка, издалека доносится перестук бильярдных шаров.

Сопля, натурально, тащит кальян!!! Шевелит в чашке щипцами, точно что‑то в этом деле соображает, кидает на нас подобострастные взгляды.

– Затянись‑ка, Егор Парфёнович, уважь хозяина! – напустив целую тучу дыма, как Волк в мультике «Ну, погоди!», Чугай протягивает мундштук и мне.

– Не курю, – сообщаю ему, – и тебе не советую. Даже в виртуальности. Вредно!

Тогда йар‑хасут в досаде вскакивает с диванчика, и тот испаряется вместе с дымом. Снова пустой зал – и алтарь.

Ну а я‑то и не садился! А то плюхнулся бы сейчас задницей на каменный пол.

– Обсудим, Чугай, ага. Только сначала скажи мне, что  обсуждаем. Что ты можешь мне предложить?

Йар‑хасут кривится от такой постановки вопроса, но потом широко ухмыляется. И, подмигнув, просто отвечает:

– Её.

На стене, где нет барельефов, протаивает окошко – в еще один каменный мешок. Эльфийка лежит на полу, бледная, как иней на мертвых листьях. Только разметавшиеся рыжие волосы делают этот кадр цветным.

Во мне зреет злоба. Ярость. Агрессия. Я взял вторую ступень или нет? Взял!

В глазах темнеет, в голове возникает картинка: вихрь, ревущий вихрь, который наполнит эти пещеры до дна – и я в центре. Разметать к чертям этот кукольный домик вместе с жителями! Так и вижу: Чугая впечатывает в стену с барельефом, крутит, вертит, плющит… Только что потом? Смогу я найти здесь Аглаю? Ну, положим, смогу. То есть, Немцов поможет, ритуал какой‑нибудь проведем. Тихона задействуем. Возможно, что и получится. Выцарапаем эльфийку из той складки пространства, куда ее йар‑хасут засунул. Главное, чтобы Аглая раньше не загнулась от обезвоживания. Жаль, что она маг огня, а не воды.

А если… Если не выйдет прикончить местного князька? Он, конечно, ведет себя как трикстер. Прикидывается шутом гороховым – не как надменная Лозысян, та сразу начинала мозги кипятить. Однако и Чугай – сильная магическая сущность. Я это загривком чувствую! И вот если я его не прикончу первым ударом и он улизнет – ничто не помешает Чугаю, грубо говоря, «нажать кнопку». И отправить Аглаю из того места, куда ее сейчас спрятали – дальше. Покупателю, которому предназначил эльфийку Шурик. Такого допустить нельзя!

Наверное, эти размышления отражаются у меня на лице. Чугай скалит зубы, разводит руками, кланяется; Сопля из‑за его плеча делает мне страшные глаза – не надо, мол!

Ну то есть пучит бельма еще сильнее. Глаза у йар‑хасут и так страшные!

А я делаю вот что. Без агрессии, без рывков, глядя Чугаю прямо в лицо, пытаюсь его… сдавить. Как бы сжать внутри воздушного кулака, заблокировать. Посмотрим, получится ли! Тогда и поговорим.

…Пуф! Чугай просто исчезает. Мой «кулак» схлопывается без добычи. Сопля трясет худыми руками: я же предупреждал!

– Не самая лестная для репутации Строгановых попытка, – констатирует Чугай, возникнув из ничего у стены. – Ладно, я никому не скажу, Егор, честно!

Удерживая покер‑фейс, закручиваю вокруг йар‑хасут стремительный вихрь. Как тогда вокруг Гундрука, когда одеялами его облепил! Только намного увереннее и точнее. Сможет ли этот парень исчезнуть, когда вихрь затягивает⁈ И…

Пуф! – еще раз. Чугай распадается на облако насекомых, как вампир из сказки. Я ошалело пытаюсь удержать в вихре их всех – чтобы что⁈ – но явно совершаю ошибку: часть мелких тварей оказываются снаружи потока.

Чугай тут же возникает у другой стены, ковыряя в зубах длинным ногтем, а «лишние» насекомые пропадают. Я, как дурак, вращаю посреди зала маленькое бесполезное торнадо.

– У‑у! – тянет йар хасут. – Ну это уже прямое нападение, попытка захвата! Вынужден перенаправить агрессию!

…И в последний миг я едва удерживаюсь, чтобы не ударить Чугая воздушным лезвием. А он делает легкий, изящный жест… и внезапно потоки ветра попросту исчезают из зала. Зато там, в окне, Аглаю подбрасывает, точно куклу – и неслабо прикладывает об пол и стены. Она поднимает голову и начинает слабо шевелиться.

Чугай ухмыляется. Сопля трясется. А я…

Я колоссальным усилием воли беру себя в руки.

Проверил. Силой здесь ничего не решить! И даже воздух из легких у Чугая не вырвать – нет легких у этой магической твари, он вообще не нуждается в воздухе. Значит… нужно договариваться. Торговаться! Я же, черт подери, Строганов!

Выдыхаю сквозь зубы.

– Будем считать это джентльменским обменом любезностями, Чугай. Прелюдией к сделке! Сделка тогда хороша, когда обе стороны понимают реальный баланс сил. Верно?

Чугай снова отвешивает шутовской поклон, трясет коком немытых волос:

– Как же приятно встретить умного Строганова!

– Тогда давай исходить из реальности, – несу я.

Болтаю, что пришло на язык, стараюсь держаться уверенно, делаю хорошую мину при плохой игре.

На самом деле я в панике! В полной растерянности! В прошлый раз он затребовал у меня воспоминания о той жизни – все, целиком. Неужели придется отдать? – нет! Нет, я к этому не готов! Несу пургу:

– Ты, Чугай, понимаешь, что твое прошлое предложение – нереально? Отдать всю мою память о другом мире? Это перебор. Но я уверен, мы сейчас сможем прийти к компромиссу и…

– Нет, – перебивает меня йар‑хасут, подобравшись: точно грязный уличный кот перед прыжком. Глаза за бельмами, кажется, светятся. – Нет, мой юный друг, мы не придем к компромиссу. Компромисс меня не устраивает!

Мы с ним стоим, вцепившись в края чаши, буровим друг друга взглядами. Да, он на меня смотрит . Невозможно это не чувствовать! А сбоку корячится Сопля, бормочет потрясенно:

– Всю  памятью о том, ином ! ВСЮ! Вот это мена так мена, господин, это будет всем менам мена…

– И цена, назначенная в тот раз, меня тоже более не устраивает! – заявляет подземный князь. – Я ХОЧУ ЕЩЕ БОЛЬШЕ!

Сопля издает какой‑то сдавленный хрип: кажется, его сейчас кондратий хватит.

– Изменения в Договор я вносить не буду, – ровным голосом сообщаю я йар‑хасут. По крайней мере, пытаюсь. – Его заключали предки, в Договор вложено много сил и надежд. Даже ради эльфийки – не согласен.

– Договор меня не волнует! Пускай в эти игры играет глупая Лозысян, – презрительно цедит Чугай. – И Владыки, которым она так старается услужить… Нет! Меня интересует только моя! Личная! Сила! Свершение великой мены может пробудить могущество, до этого часа спавшее. Я стану равным Нижним владыкам… Нет! Превзойду их!

Переводит дух.

– И ты можешь мне это дать.

От сияния, исходящего откуда‑то из‑под белой пленки, меня начинает потряхивать. Как тогда, с Лозысян.

Еще сильнее вцепляюсь в края чаши, чтобы не упасть. Обеими руками. Края острые.

Выталкиваю:

– Что. Ты. Хочешь?..

Чугай придвигается, нависает над чашей, весь такой демонический – прям Мефистофель Тарского уезда.

– Ты отдашь мне всю свою магию.

Глава 21 Перфоманс и его зрители

– Что‑о‑о⁈

Одновременно со мной Сопля, который, кажется, от избытка чувств шлепнулся на пол на задницу, тоже вопит: «Что‑о‑о⁈»

– Магию, – приговаривает Чугай, – то бишь аэромантию. Всю! И вторую ступень, и базу пустоцвета. Без остатка!

– Да ты совсем охренел, – выдыхаю я.

Чугай отстраняется.

Ухмыляется:

– Право слово! Что за базарные выражения, Егор Парфёныч! Как говорится, не любо, так не бери. Вот только должен твое внимание обратить на одно обстоятельство!

Он торжественно простирает руку, указывает на Аглаю. Та в своем каменном закутке ворочается, щупает голову… Кажется, приходит в себя.