Её походка манила: лёгкая, пружинящая, будто она шагала не по пыльной дорожке, а по красочным улицам столицы. Короткие волосы — наверное, на восточный манер, откуда она приехала, — вздрагивали при порыве ветра. Зен невольно задался вопросом: каковы они на ощупь?
Слова Шона растворились, когда Зен вскочив, устремился за ней.
Прохожие оглядывались. Для них она была диковинкой — зверьком, случайно забредшим в их мир, где чужаки редки.
Он хотел познакомиться с ней.
Правда хотел.
Когда она стояла у фонтана, любуясь кристально чистой водой, он хотел подойти и спросить её имя. Оно наверняка было такое же красивое и острое, как льдинка. Как она сама.
Но не успел.
Лавочник, видимо свято оберегавший свой товар и ещё более свято — собственную гордость, решил проучить воришек, промышлявших мелкими кражами. Таких он видел сотни — и, не колеблясь, достал припрятанный кнут.
Незнакомка, за которой Зен наблюдал, оказалась не просто упрямой и смелой, а отчаянно бесстрашной, раз осмелилась перечить разгневанному мужчине и защищать воришку.
Зен был озадачен.
И когда торговец жёстко схватил незнакомку за руку, он не выдержал.
Вмешался.
Из-за нее или из-за этого мальчишки, который не сбежал, как трус, он еще не решил.
Позже выяснилось, что Тоби сам был непростым ребенком или бродяжкой, каких в империи немало. Его потерянный взгляд, смутная растерянность — всё указывало на то, что память его не просто стёрли, а безжалостно вычистили, оставив лишь пустые границы воспоминаний. Зен не мог не задуматься: связано ли это с теми крупицами светлой магии, что ещё теплились в нём?
Это пока останется загадкой, которую нужно разгадать. Вдруг это выведет на пропавших светлых магов?
Осталось меньше месяца до дня звездного перелома, когда сменится год.
Ведь он здесь только ради того, чтобы узнать, куда пропадают алмазы империи, редкие и ценные люди со светлым даром и ради... пророчества. Идиотского и глупого пророчества, согласно которому он скоро умрет. Через два года, если точнее.
Ему не хочется даже вспоминать об этом, пока он наблюдает, как стремительно убегает Мари. Примерно так же, как и в их первую встречу.
— Пойдем — кивнул он застывшему в ожидании мальчику.
И они направились к теплому ужину и кровати.
Зена едва ли заботило, как он объяснит Диа и Матильде появление незнакомца в их доме. Гораздо сильнее его терзала мысль: причастен ли этот ребёнок к пропаже и похищению светлых магов?
***
Куда её швырнуло проклятое украшение, Мария не успела понять.
Раздался грохот.
В ноздри ударил сырой, металлический привкус — горло сжалось, заставив сдержать чих. Вокруг царила не просто мгла, а плотная, почти осязаемая субстанция. Туман? Он обволакивал, словно живое существо, подчиняющее пространство своей власти.
— Мор! Хватит играть в прятки — верни то, что тебе не принадлежит! — голос резанул, будто лезвие бритвы. Властный, с горькой, отчаянной нотой.
Мари ничего не поняла.
Мор что-то украла?
— Я ничего не брала, — откликнулся её сиплый голос.
Мари видимо оказалась в эпицентре чужого конфликта.
И... поединка?
Она прислушалась. Голоса доносились из‑за поворота — там, где скрывалась зеркальная зала.
Казалось, вибрировали сами стены, вторя вспышкам магии, разрывавшим воздух.
Первый шаг — осторожный, второй — чуть смелее. Мгла глушила звуки, превращая пространство в мерцающую иллюзию. Повезло, что кулон перенес ее в знакомый коридор, в котором она пряталась в прошлый раз.
Снова прижавшись к холодной зеркальной стене, Мари задержала дыхание.
Туман закрывал обзор.
Это незваный гость его навел?
Из-за угла ударил свет.
Он рвал темную дымку на лоскуты, оставляя прорехи.
Мари вскинула руку, прикрывая лицо. Сквозь дрожащие пальцы она выглянула и увидела его.
Мужчину.
И сам мрак ластился к нему.
В центре зала, словно изваяние, застыл высокий мужчина в рясе. Осанка его безупречно прямая, будто выточенная из монолита. Лицо — выразительное: высокие скулы, прямой нос с едва заметной горбинкой, узкий подбородок. Кожа бледная, почти прозрачная. А каштановые волосы, зачёсанные назад, открывали высокий лоб.
Мимика сдержанная до аскезы: губы едва шевелились, брови не выражали гнева, в отличии от его слов.
С ним сражалась магия Мор.
— Вы с Лилит перешагнули черту, — голос его трещал от сдерживаемого гнева, наполняя охвативший весь замок туман ледяными иголочками.
Что еще за Лилит такая?
Мари увидела, в другом конце залы фигуру в чёрном — Мор. Платье её слилось с туманной пеленой, делая почти невидимой. Она отражалась в многочисленных зеркалах. Десятки копий повторяли движения, и становилось трудно понять, где настоящая, а где лишь отражение.
Взгляд путался в этом лабиринте повторяющихся образов.
— О, Люций, ты всегда был таким… вспыльчивым глупцом, — её голос звучал с ледяной насмешкой. — Я уже несколько раз повторила, что мы ни при чем.
Рука Мор взметнулась — и мгла взорвалась. Помчалась к ней. Чёрные щупальца рванулись вперёд, извиваясь, хватая тонкие запястья настоящей Мор, стоящей у трона, они стучали по зеркалам, где смеялись ее копии. С противным скрежетом, словно когтями проводили по ним.
Мари вздрогнула, ощутив, как холод проникает под кожу, будто они в нее саму пытались вцепиться.
Мор зашипела.
— Ты не смел заявляться сюда!
И тьма поглотила всё, вторя ей.
Мари не видела точных пассов Мор, но ощутила насколько они изменили все вокруг. Воздух затрещал, словно натянутая до предела струна. Знаки, рождённые ею, расползлись по замку, впиваясь в стены, пол, потолок — окутывая всё сетью темной, жгучей магией.
— Чёрт! — вырвалось у Мари и она пригнулась.
Хрустальный замок содрогнулся, отзываясь на магический взрыв. Вибрация пронизала каждую молекулу пространства.
А потом — вспышка. Ослепительная, всепоглощающая.
И тьма.
Когда мгла рассеялась, не осталось ничего: ни тумана, ни мужчины в рясе, ни отблесков его посоха.
— Мор! Мор! — Мари бросилась к ней, сжимая юбку платья.
Женщинасидела на ступеньках у хрустального трона. Чёрное платье, словно сотканное из ночной тьмы, мерцало по краям металлическим отблеском. Длинные тонкие пальцы водили по мрамору ступеньки — так, что костяшки ее побелели. Её кожа была настолько бледной, что отливала болезненной синевой. Это выплеск силы так повлиял? Чёрные волосы были небрежно собраны в высокий хвост, что создавало странный контраст с кожей.
Мор выглядела всегда чуть старше нее самой. Лет на двадцать пять. А сейчас будто за мгновение на десяток лет постарела.
— Что это было? — Мари опустилась рядом, заметив, как прерывисто, с хрипотцой, дышит Мор. — Ты… ты в порядке?
Мор не ответила сразу. Медленно провела ладонью по юбке — движение вышло рваным, будто она пыталась стереть не складки ткани, а следы чего-то противозаконного. И наконец выдохнула, почти шёпотом:
