Когда он оказался на одной площадке со мной, пространство между нами сократилось до опасного минимума. Он протянул руку с букетом. Розы были великолепны и ужасны одновременно. Шипы на стеблях казались острыми, как иглы.
— Это тебе, — произнес он мягко, протягивая мне этот дар.
Я смотрела на цветы, и мир поплыл. Слезы, которые я сдерживала из последних сил, хлынули из глаз, размывая четкие контуры его лица, превращая красные розы в бесформенные кровавые пятна.
— Зачем? — прошептала я, и мой голос был сломан, разбит на тысячи осколков. — Зачем ты пришел? Я ведь недостойна! Кто я такая, чтобы принимать подарки от великого герцога? Думаешь, красивые цветочки что-то исправят?
Глава 25
Я сделала шаг назад, наткнувшись спиной на стену. Холод камня пронзил тонкую ткань платья.
— Ты не просто оскорбил меня, растоптал в глазах общества, — продолжала я, и слова вылетали, обжигая горло, как кислота. — Ты уничтожил и меня, и мою семью! Из-за тебя мы потеряли всё! И мне теперь что? Принять цветочки и плакать от счастья? За то, что великий герцог снизошел до извинений дочери торгаша? Одарил своей милостью?
Я резко выбросила руку вперед, не принимая букет, указывая на него пальцем.
— Прибереги их лучше для своей будущей невесты! Положи к тому колечку, которое ты приберег для нее! Пусть она нюхает их, пока я буду гнить в долговой яме!
Грер не опустил руку. Он стоял неподвижно, держа букет на весу, словно это был щит или оружие. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз вспыхнули золотые искры.
— Мне кажется, лестница — не место для такого разговора, — произнес он тихо, но так, что это прозвучало как приказ.
Я развернулась и почти побежала в свою комнату, чувствуя его присутствие за спиной, как физическое прикосновение. Он последовал за мной. Вошел в комнату и закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.
Я стала у окна, отвернувшись от него. Смотрела на сад, где деревья клонились под ветром, но не видела ничего. Слезы стояли в глазах, горячие и соленые. Слезы гордости, бессилия и этого проклятого ненасытного желания.
— Здесь намного лучше, — произнес дракон. Его голос звучал теперь ближе, совсем рядом. — Я хотел бы все объяснить.
— Я даже слушать не буду твои объяснения, — бросила я через плечо, сгорая изнутри от смеси боли и желания. Метка ныла, требуя повернуться, посмотреть на него, коснуться, прижаться к нему. — Мне все равно, что ты скажешь. Твоему поступку нет оправдания. Значит, как унижать меня — так при гостях, при всем свете, чтобы каждый мог посмеяться? А как просить прощения — так тихо, украдкой, с букетом? Пока никто не видит, как унижается герцог, извиняясь перед простолюдинкой?
Я обернулась. Он стоял посреди комнаты, и букет в его руках казался единственным ярким пятном в этом сером мире.
— Один мой друг... — начал он, и в его голосе прозвучала нотка неуверенности, которой там быть не должно.
— Хватит! — резко крикнула я, перебивая его. — Мне плевать, что ты скажешь! Мне плевать на твоих друзей, на твои интриги! Твоему поступку нет оправдания! И я поражаюсь, как у тебя хватило наглости явиться сюда. После всего? Ты думаешь, время лечит? Что через несколько часов я забуду, как ты назвал меня игрушкой?
Грер сделал шаг ко мне. Его глаза потемнели. Он вдруг опустился на одно колено. Резко, порывисто, словно его кто-то толкнул. Букет роз лег на маленький столик рядом с ним, уронив пару лепестков на пол.
— Я пришел все исправить! — его голос прогремел в тишине комнаты, наполненный такой силой, что стекла в окне дрогнули. — Вот кольцо! — он полез во внутренний карман камзола. — Вот предложение! Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Отложим объяснения на потом. Я уверен, что ты успокоишься, все наладится, и ты сможешь меня выслушать!
Глава 26
Он замер на колене, глядя на меня снизу вверх. В его взгляде была мольба, смешанная с одержимостью.
Меня словно ударило током. Память мгновенно воскресила вчерашний день. Тот же жест. Та же поза. Только тогда вокруг был зал, полный людей. И счастье, разрывающее мое влюбленное сердце.
— Погоди, — прошептала я, и смех, горький и истеричный, застрял у меня в горле. — Ты уже так делал. Помню, да... Только вокруг гости были, и все хлопали, ожидая праздника. А потом ты бросил меня у алтаря, рассказав всему свету, что я — алчная, капризная дура, которая хочет лишь денег!
— «Дура»? Я не говорил этого слова! — возразил дракон, быстро поднимаясь. Он отложил букет на столик с такой силой, что ваза звякнула. — Я никогда не называл тебя дурой, Адиана.
— Дурой я назвала себя сама! — закричала я, и слезы снова покатились по щекам, горячие, как лава. — Потому что повелась на разговоры о любви и чувствах! Поверила в любовь! Я сама себя обманула, сама себя унизила, позволив себе подумать, что я что-то значу!
Грер поморщился, словно от физической боли. Он сделал шаг ко мне, протягивая руки, но я отшатнулась к окну.
— Я понимаю, он поступил как негодяй. Как последняя тварь. Осуждаю. А еще я понимаю, что ты ждала не меня, — произнес он, и его голос стал тихим, вкрадчивым. — Ты ждала другого. Но он не приедет. Забудь о нем.
Я замерла, всхлипнув. Сердце пропустило удар.
— О ком ты? — прошептала я, вытирая слезы тыльной стороной ладони, оставляя на коже красные полосы. — О ком ты говоришь? Я никого не ждала.
Грер смотрел на меня пристально, изучая каждую реакцию.
— О графе Лоране. О твоем женихе. Возлюбленном.
Воздух в комнате словно исчез. Я моргнула, пытаясь осознать услышанное. Лоран? Тот самый напыщенный пустозвон?
— О ком? — я не могла скрыть удивления.
Я ушам своим не верю!
— Ах, о том чванливом и напыщенном дурачке, который приезжал свататься месяц назад? — мой голос дрогнул, но в нем уже начала закипать новая эмоция. Не боль, а ярость. Чистая, холодная ярость. Да как он вообще мог подумать, что я поведусь на этого бездельника!
— Я сразу сказала «нет». И мой отец это подтвердил. Мы выгнали его едва ли не пинками! Потому что его интересовало мое приданое! - выпалила я.
Грер замер. Его лицо окаменело. Золотые искры в глазах погасли, сменившись полным недоумением.
— Погоди... — пробормотал он, словно теряя почву под ногами. — Что?
— Этот напыщенный веник хвастался тем, что он — лучший друг герцога! — выплюнула я, и мои слова звенели, как стекло. — Что у него есть связи. Собственно, это все его достижения! Пустота! И ты думал... — я сделала шаг к нему, и теперь уже я нависала над ним, хотя он был выше. — Ты думал, что я выйду замуж за этого... ничтожество? За человека, который даже смотреть на меня не мог без того, чтобы не оценить стоимость моих сережек?
Грер отступил на шаг. Его рука непроизвольно дернулась к запястью, где под манжетой горела метка. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Маска уверенности треснула, обнажая растерянность.
— Теперь я ничего не понимаю, — прошептал дракон, и в его голосе впервые прозвучала настоящая, человеческая растерянность. — Лоран сказал мне... Он клялся, что вы любите друг друга. Что твой отец продает тебя старому Видексу, и только он может тебя спасти…
Глава 27
Воздух в комнате сгустился, став вязким и тяжелым, словно перед грозой. Запах роз, еще минуту назад казавшийся сладким, теперь бил в нос приторной, удушающей нотой гниения. Каждый лепесток казался мне каплей крови, пролитой на алтаре моего позора.
— Я не продаюсь! — голос сорвался, но я заставила себя сглотнуть ком, застрявший в горле. — И мой отец никогда не продаст меня! Никому! Ты слышишь? Никому!
Грер сделал шаг вперед.
Тень от его фигуры накрыла меня, отрезая от света окна.
Его глаза, эти проклятые васильковые бездны, в которых теперь плескалось нечто темное и пугающее, не отводили взгляда.
