Дышать становится трудно, каждый вдох требует неимоверных усилий.
“Гипоксия…”
Перед глазами плывут темные пятна.
Страшно.
До одури страшно добровольно отпускать жизнь.
Последней связной мыслью, прежде чем тьма окончательно поглощает меня, становится надежда: “Лиара… пожалуйста, не подведи…”
***
Я проваливаюсь в ватную, беззвучную пустоту.
Но это не полное небытие. Это странное состояние между мирами, где тело уже не слушается, но сознание еще цепляется за обрывки реальности.
Я чувствую, как меня поднимают грубые руки, как жесткая ткань рясы царапает кожу.
Я слышу звуки, но они доносятся как будто из-под толщи воды: душераздирающий плач (Лиара, какая же ты молодец!), злобное шипение (Агнесса, чтоб тебя на части разорвало!), а потом — глухой удар, закрывающий от меня остатки света. Крышка гроба.
А следом — самый страшный звук в моей жизни.
Глухой, сухой стук комьев земли по дереву. Надо мной. Меня хоронят заживо.
Время исчезает.
Я не знаю, сколько я лежу в этой давящей, удушающей темноте, балансируя на грани.
Но вот сквозь вату пробивается новый звук — царапающий, скребущий.
Лиара!
Надежда вспыхивает, как спичка во тьме.
Скрип, скрежет — и в глаза ударяет полоска серого, мутного света.
Дальше — хаос.
Чьи-то руки отчаянно пытаются разжать мне зубы. Что-то горькое, жгучее заливается мне в рот.
«Глотай, Эола, умоляю, глотай!» — кричит где-то рядом знакомый голос.
Я не могу. Мышцы не слушаются.
Но Лиара не сдается.
Я чувствую, как она зажимает мне нос, массирует гортань и инстинкт заставляет парализованное горло сделать судорожное глотательное движение.
И тут же по телу проходит разряд.
Мощный, болезненный, словно удар дефибриллятора.
Сердце, до этого едва трепыхавшееся, срывается с цепи и бьется о ребра с такой силой, что я выгибаюсь дугой.
Легкие разрывает от первого, огненного, мучительного вдоха нашатыря.
Мир вокруг — размытое, качающееся пятно.
Я пытаюсь сфокусировать взгляд, но вижу лишь рыжую копну волос и испуганные зеленые глаза.
Лиара.
Она что-то отчаянно кричит, тянет меня за руку, пытается поднять. Но мое тело — чужое, тяжелое, как свинец.
Я чувствую себя так, словно пролежала в коме лет сто.
Наконец, сознание проясняется.
Я сижу внутри деревянного ящика с откинутой крышкой, опираясь на руки. Рядом — горка свежей земли и брошенная лопата. Вдалеке виднеются уродливые серые стены монастыря.
У нас получилось. Получилось!
Волна эйфории и безграничного восхищения этой хрупкой, но невероятно смелой девушкой захлестывает меня.
— Лиара… — хриплю я, и на моих губах появляется слабая улыбка. — Я так рада тебя видеть. У меня нет слов, чтобы…
— Я тоже рада! — перебивает она, и я вижу, что по ее перепачканному землей лицу текут слезы облегчения. — Но, Эола, клянусь, нам нужно бежать! Прямо сейчас!
— Дай мне… минутку, — прошу я, пытаясь встать на ноги, которые меня не держат. — Просто прийти в себя…
— У нас нет минутки! — ее голос срывается от паники. — В монастырь приехал твой муж! А что, если он решит навестить могилу своей «безвременно почившей» супруги?!
Шок.
Вот его-то здесь только и не хватало!
Эта новость действует лучше любого стимулятора.
Я вскакиваю на ноги, и, шатаясь, но уже не оглядываясь, как могу, плетусь вслед за Лиарой — прочь от этой проклятой рощи, в спасительную тень леса.
Мы уходим все дальше, ломая ветки, спотыкаясь о корни, и каждый шорох за спиной заставляет меня вздрагивать.
Адреналин — великая вещь, но действие яда еще не прошло, и мое тело — как ватный, непослушный скафандр.
— Туда! — шепчет Лиара, останавливаясь на опушке и указывая рукой вглубь леса. — Видишь тот расколотый молнией дуб? Беги к нему, а от него — прямо, пока не выйдешь к ручью. Вдоль ручья, вниз по течению. Не сворачивай!
— А ты? — задыхаясь, спрашиваю я.
— Я вернусь, — она кивает в сторону рощи. — Нужно присыпать могилу как следует. Иначе они сразу все поймут, когда увидят разрытую землю. Я быстро. Я догоню!
Я смотрю на нее, и мое сердце сжимается от восхищения. Эта девушка не просто смелая. Она умная, расчетливая и думает на два шага вперед.
С Лиарой мне сказочно повезло.
— Хорошо, — киваю я и, не теряя больше ни секунды, срываюсь с места.
Я бегу. Земля так и норовит уйти из-под ног, в висках стучит, легкие горят огнем, а тело слабое и обезвоженное.
«Эх, сейчас бы капельницу с физраствором, — мелькает в голове профессиональная мысль, — пара часов, и я была бы как новенькая».
Но у меня нет ни капельницы, ни пары часов.
Зато я жива. И это главное.
Я останавливаюсь у того самого дуба, тяжело дыша и опираясь на шершавый ствол.
Оглядываюсь. Пусто.
Только вековые деревья и гнетущая тишина.
Лиары все нет.
Беспокойство, холодное и липкое, начинает закрадываться в душу. А что, если ее схватили? Что, если Агнесса или герцог вернулись раньше, чем она успела закончить?
Я разрываюсь.
Разум хирурга говорит: беги, следуй плану, верь в Лиару. Но сердце, которое эта рыжая девчонка умудрилась растопить за два дня, вопит: вернись, помоги, не бросай ее!
Я понимаю, что в моем состоянии я мало чем смогу помочь, но мысль о том, чтобы оставить ее там одну, невыносима.
В итоге, я принимаю тяжелое решение.
Я даю ей пять минут. Я бегу вперед, как она сказала, но если через пять минут Лиара меня не догонит, я возвращаюсь. И плевать на риск.
Эти пять минут — самые долгие в моей жизни. Я бегу, спотыкаясь, а мысли, одна страшнее другой, продолжают крутиться в голове.
“Лиара не придет. Ее поймали. Она сейчас там, в руках Агнессы…”
Время вышло.
Я останавливаюсь, тяжело дыша, и уже собираюсь повернуть назад, когда лес содрогается.
Раздается рев.
Но это не рев медведя или волка.
Это нечто иное.
Низкий, вибрирующий, идущий как будто из самых недр земли звук, от которого дрожат внутренности. Он похож одновременно на скрежет гигантских камней, рык исполинского льва и раскат грома.
Я никогда не слышала ничего подобного. Ничего настолько могучего и полного ярости.
Первобытный ужас парализует меня.
Я вжимаюсь в ствол ближайшего дерева, пытаясь слиться с корой, стать невидимой.
Кто это? Что это?
В этот момент на землю падает огромная, стремительная тень, накрывая то место, где я стою. Она проносится надо мной, а я инстинктивно задираю голову.
И замираю, забыв, как дышать.
Высоко в небе, на фоне слепящего солнца, расправив гигантские, кожистые крылья, парит оно. Существо из мифов и детских сказок. С длинной, изящной шеей, мощным хвостом и пастью, полной клыков.
Это… дракон.
Глава 12.1
Джаред
Мой конь бьет копытом о камни перед воротами Обители Скорбной Девы.
Стражник на стене, завидев мой герб, бледнеет и скрывается.
Спустя мгновение тяжелые ворота со скрипом отворяются. Я въезжаю во двор, и ко мне тут же подбегает перепуганный охранник.
— Ваша светлость! — лепечет он, кланяясь так низко, что едва не роет носом землю. — Какая… какая честь… Чем обязаны?
Я спешиваюсь, бросая ему поводья.
— Позови настоятельницу, — мой голос звучит глухо и устало. — Я хочу видеть свою жену.
Стражник смотрит на меня с откровенным ужасом, но не смеет задавать вопросов. Он разворачивается и со всех ног бросается исполнять приказ.
Я остаюсь один посреди унылого двора, наедине со своими мыслями, которые сейчас хуже любого врага.
По дороге сюда меня снова настиг приступ. Не такой сильный, как ночью, но достаточно злой, чтобы напомнить о себе. Они становятся чаще.
Короткие, яростные уколы боли, которые выматывают, лишают сил, превращают меня из дракона в израненного зверя.
