Боярский сын. Отрок (СИ) - Калинин Алексей

Морозов непонимающе моргнул, явно не уловив странную метафору, но спорить не стал. Отдал учебники Мизуки, та кивнула в ответ. Я же посмотрел вслед уходящей троице.

Что у них на уме? Попытка убить или искалечить на арене? Чтобы прилюдно и с максимальной оглаской? Всё никак не уймётся Косматый?

Слишком уж он был самоуверен для человека, который недавно выхватил люлей. Но сдаваться я не собирался. Сдаться и сдать назад в этой ситуации означало бы потерять лицо. Два видео уже ходили по телефонам адептов и все жаждали третье. То самое, которое должно поставить жирную точку в противостоянии двух заклятых «друзей».

Мда-а, пора бы с ним заканчивать. Надоел он мне до чёртиков. Всё ходит, нарывается, никак не успокоится. Напрашивается. Ну что же, напросился, ядрёна медь!

Чувствую, что на Ристалище кто-то действительно получит жестокий урок. И я собирался преподать его с особым цинизмом. В конце концов, я же аристократ. А мы, аристократы, должны доносить знания до менее одарённых умишком слоёв общества.

Особенно знания о том, как больно ломаются зубы о чужой кулак. Да и за Мизуки обидно стало. Нет, она бы сама его втихаря могла ушатать — чуть уколоть отравленной иголочкой и скопытился бы Косматый через полчаса. Однако, этим самым могла бы испортить себе жизнь. А так…

А так я наваляю ему и всех делов. Разрулим проблему!

Осталось только узнать больше про Ристалище Чести и подготовиться к нему. Тем более, что до самого этого события было всего три дня.

Ристалище Академии Ратных Наук и Чародейства было местом пафосным и монументальным. Огромная круглая арена, засыпанная особым кварцевым песком, который отлично впитывал кровь, чтобы местным уборщицам было проще работать. Трибуны возвышались ярусами, во время боя перед ними парили защитные купола — на случай, если какой-нибудь одаренный, но криворукий адепт решит запустить шаровую молнию в зрителей вместо соперника.

Слухи в Академии распространялись со скоростью лесного пожара при сильном ветре. К моменту начала нашего поединка трибуны были забиты под завязку. Аристократы обожали зрелища, особенно те, где кого-то знатного могли публично втоптать в грязь.

Я даже заметил Любаву Шумилову с Глебом Долгополым на VIP-местах — сидели, как в ложе Большого театра. Глеб что-то снисходительно трещал, покручивая на пальце перстень, а Любава напряженно смотрела на арену, подавшись вперед.

Миша Морозов и Мизуки заняли места в первом ряду, прямо у барьера. Миша выглядел так, будто сам готов был перепрыгнуть через ограждение и откусить Косматову голову, а японка сидела с непроницаемым лицом, хотя её пальцы нервно теребили край розоватого кимоно.

Перед нами прошло три поединка. Два окончились полным признанием поражения, а третий завершился вничью — посланные друг в друга снаряды противники успешно поймали лбами, да и сковырнулись в беспамятство. Их утащили на носилках сноровистые слуги.

Зрители неистовствовали.

Серёжа Косматов появился на арене с помпой, достойной императорского выхода. Чуть поклонился, приветствуя зрителей. Те в ответ заулюлюкали. Он встал возле синей отметки в одном конце ринга. Мне пришлось довольствоваться красной.

Ну, красная, так красная. Мне по фиг.

Я скинул форменный камзол, рубашку. Услышал присвистывание со стороны зрителей. Особенно приятны были ахи с женской части зала. Ну да, подкачаться успел, так что даже кубики пресса выпирали.

Ко мне подошёл рефери, пожилой, суховатый мужчина в костюме, и коротко спросил:

— Кто из вас бросил вызов?

— Я. Правила объяснять не нужно. Я уже знаю, что тот, кто принимает вызов, тот выбирает и оружие дуэли.

— Вот и хорошо. Приятно встретить понимающих людей, — кивнул рефери и направился к Косматову.

Тот даже не думал сбрасывать камзол и только с пренебрежением смотрел на меня. Что? Он даже не будет раздеваться? Настолько уверен в себе?

Рефери задал ему несколько вопросов. Косматов что-то процедил в ответ. После этого старичок кивнул ему и направился в центр арены. Там он сделал нам жест подойти.

— Правила вам известны, адепты, — проскрипел рефери. — Никакого оружия. Никаких артефактов прямого поражения. Разрешена только живица и рукопашный бой. Бой идет до признания поражения одним из противников, потери сознания или моего вмешательства. Смертоубийство не приветствуется, лечение — за ваш счет. Вопросы?

— Никаких, уважаемый, — Косматов хищно оскалился, хрустя костяшками пальцев.– Я готов, — кивнул я, расслабленно опустив руки вдоль туловища.

Старичок взмахнул флажком и отпрыгнул назад с прытью молодого кузнечика.

— Бой!

Косматов не стал терять времени на красивые стойки и разведку боем. Он просто взревел, окутался голубоватым свечением живицы, и рванул на меня.

Земля под ногами Сергея брызнула во все стороны, а сам он превратился в размытое пятно.

Удар пудового кулака прилетел мне точно в грудь, целясь сломать те самые ребра, которые только-только начали нормально срастаться. Расчет был идеален. Семён Престолов на трибунах, наверное, уже открывал воображаемое шампанское.

Какова же скорость!

Я едва-едва успел поставить блок и меня откинуло с такой силой, словно встретил удар гири-чушки, которым разбивают стены старых домов.

Ноги прочертили в песке две короткие борозды, прежде чем я смог затормозить. В груди неприятно кольнуло — старые травмы напомнили о себе. Но живица уже вовсю гуляла по венам, затягивая микроразрывы, подпитывая мышцы.

Косматый не давал передышки. Он двигался так, будто земля под его ногами была покрыта льдом, а он — профессиональный конькобежец. Разгон, резкая смена траектории, и вот он уже сбоку, метит в голову. Удар молнии, а после тут же хук слева.

Я ушёл вниз, пропуская ветер над макушкой. Песок скрипнул на зубах.

Твою же мать! Как же он так?

— А ты быстрее, чем я думал, Ярославский! — рявкнул Сергей, разворачиваясь для нового захода. — Но быстрый — ещё не значит сильный!

Голубая дымка вокруг его кулаков сгустилась до почти жидкого свечения. Он явно не собирался играть в поддавки. Каждый удар был рассчитан на то, чтобы вырубить, покалечить, отправить в лазарет на пару месяцев. Бросок молний мог выключить сразу, так что приходилось их остерегаться.

Я отступал по дуге, заставляя его двигаться следом. Толпа взвыла от восторга — наследник Ярославских позорно сбегает, не принимая боя!

А что мне оставалось делать? Я присматривался. Изучал. Ждал. Почему он так быстро двигается? Какого хрена он так скачет, как сайгак?

Вон как перелетает с места на место — только песок вскидывается фонтанчиками. И ведь быстрый какой! Даже подключив все свои навыки, мне едва удаётся избежать его ударов!

В прошлой жизни меня учили: самый опасный противник — тот, кто не демонстрирует все козыри сразу. Косматов же сейчас выкладывался на полную, пыжился, как павлин, желая поразить зрителей своей мощью.

Ну да, ему же надо показать свою силу и превосходство! Вот только что с ним случилось, ядрёна медь, что он так начал быстро двигаться?

Шаг влево. Полуоборот. Уклон. Легкое приседание. Я танцевал вокруг него, как опытный тореадор вокруг очень тупого, но сильного быка. В прошлой жизни я бился с оборотнями, у которых была поистине зверская реакция. Разве мог меня напугать малолетний идиот? Пусть даже он быстро двигается…

В один из моментов я ухитрился поймать миг, когда мог пройти удар. И тут же его использовал.

Ха!

Кулак вонзился в бочину Косматого и… я как будто попал по металлической бляшке на кирпичной стене. Ох, ядрёна медь! Едва не взвыл от боли!

Это что там такое? Что за хрень спрятана на теле этого утырка?

Косматов чуть захрипел и… Замедлился!

Он бросил молнию, от которой я с лёгкостью увернулся. Я же двинул с обеих ног в его грудь. Удар прошёл и его отбросило навзничь. Кольчуга Души спасла, конечно, но зато у меня получилось не только сбить с ног противника, но также я увидел, как задралась рубашка и под ней блеснуло что-то тонкое, металлическое, уходящее в штаны.