Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ) - Вайс Адриана

— Просто доверься мне, — низко, прямо в губы выдыхает он. Золото в его глазах вспыхивает успокаивающим, гипнотическим светом. — Я веду.

И он действительно ведет.

Всесильный Герцог, воин и полководец двигается с пугающей, завораживающей грацией смертоносного хищника.

В каждом его шаге — абсолютный контроль и скрытая мощь. Моя паника тает, сменяясь пьянящим чувством капитуляции.

Я выдыхаю и полностью расслабляюсь, растворяясь в его силе, позволяя ему кружить меня по залу.

Весь остальной мир просто исчезает. Зал, мерзкие шепотки, Арвид — всё это стирается, оставляя только нас двоих.

Этот танец соткан из немыслимых контрастов. Мой летящий, струящийся сапфировый шелк, который волнами вьется вокруг его ног, и его жесткий, темный военный мундир с ледяным блеском серебряных орденов.

Моя хрупкость — и его первобытная, подавляющая мощь. Жар его ладони прожигает меня даже сквозь ткань перчатки и шелк платья.

А прямо под моей ключицей, откликаясь на его близость, в такт музыке и нашим шагам мягко пульсирует золотистая Метка Истинной.

Мы танцуем так, словно в этом огромном зале никого нет. Это не просто танец, это акт абсолютного единения двух личностей, нашедших друг друга сквозь боль и миры.

Зал смотрит на нас, затаив дыхание.

Я откидываю голову, глядя в глаза своего дракона, и чувствую себя не просто достойной женщиной. Я чувствую себя всемогущей.

Последний аккорд виолончелей растворяется в воздухе.

Музыка смолкает.

Танец заканчивается.

И внезапно эту оглушительную тишину разрезают медленные, тяжелые и сухие хлопки.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Толпа вокруг нас ахает и в едином, полном животного ужаса порыве падает в глубоких поклонах. На парадной лестнице, в окружении личной гвардии, появляется Король Викандер.

Я замираю, краем глаза успевая заметить в толпе склонившихся Ронана и Эйнара, которые тоже приехали на бал.

Король медленно спускается к нам.

И это не добрый, седовласый дедушка из детских сказок. Это хищник покрупнее многих. От него веет такой холодной, абсолютной, жестокой властью монарха, что становится трудно дышать.

Это правитель, переживший страшное предательство, человек, который, не моргнув глазом, отправит на плаху за малейшее подозрение.

Инстинкт самосохранения вопит об опасности.

Я невольно напрягаюсь, холодея от его пронзительного, сканирующего взгляда.

Но Джаред мгновенно, неуловимым движением делает полшага вперед, заслоняя меня своим широким плечом. Этот жест — не вызов Королю, но четкое обозначение границ: Она моя. И я защищу ее даже от гнева Короны.

Джаред даже не склоняет головы. Он встречает взгляд Короля на равных.

Король останавливается в трех шагах от нас.

Его холодные глаза скользят по лицу Джареда, а затем опускаются на мою открытую ключицу. На губах монарха появляется кривая, жесткая усмешка.

— Вы совершили поистине невозможное чудо, леди, — голос Короля звучит негромко, но разносится по всему притихшему залу. В нем скользит и уважение, и опасная ирония. — Вы не только вывели на чистую воду мерзавца, покусившегося на мою власть. Вы умудрились приручить моего самого опасного, неуправляемого цепного пса.

От этих слов по залу прокатывается судорожный вздох.

Джаред лишь слегка скалит зубы в ответ на эту дерзость, но его рука на моей талии остается непоколебимо твердой.

Мои щеки вспыхивают, но я гордо вздергиваю подбородок, не опуская глаз.

Король отворачивается от нас и обводит тяжелым взглядом застывших в поклоне аристократов.

— Старый Совет прогнил насквозь! — гремит Викандер, и от этого звука многие лорды вздрагивают. — Вы ослепли от жадности и позволили змеям свить гнездо у самого Трона! Отныне Совет распущен. Все бывшие члены лишаются своих последних привилегий. Завтра я сформирую новый кабинет министров. Кабинет тех, кто делом доказал свою преданность!

Я вижу, как в толпе белеет лицо Арвида. Для него это окончательный и бесповоротный конец.

Король снова поворачивается ко мне.

— Графиня, — произносит монарх, и тон его становится чуть более почтительным. — Помимо титула, который вы уже получили, Короне есть чем еще отблагодарить вас.

Эпилог 2

— Отныне, — торжественно произносит Король, — …ваши руки священны. Я дарую вам королевскую неприкосновенность. Ни один суд, ни один закон, ни один лорд в этом королевстве, кроме меня самого и вашего будущего супруга, не имеет права судить вас или диктовать вам свою волю.

У меня перехватывает дыхание, а колени подкашиваются от масштаба этого дара.

Абсолютная неприкосновенность.

Подумать только…

Высшая точка моей независимости!

Никто и никогда больше не сможет запереть меня в монастыре или лишить права лечить. Я смотрю на Короля с искренним, глубоким шоком и благодарностью.

Монарх переводит взгляд на толпу и делает жест рукой одному из пажей. Тот подносит на бархатной подушке массивный предмет. Король берет его и протягивает подошедшему Ронану.

— Архилекарь. Примите эту золотую печать для вашей Новой Академии. Вы заслужили право не зависеть от министерских крыс и растить новое поколение лекарей.

Король обводит нас всех долгим, оценивающим взглядом.

— Вы хорошо послужили Короне. А теперь — отдыхайте. Сегодня вы — виновники этого торжества.

С этими словами Король разворачивается и покидает зал. Напряжение лопается, как натянутая струна, и толпа взрывается подобострастными, восторженными аплодисментами.

Аристократы теперь смотрят на нас не с презрением, а с нескрываемым благоговением.

Джаред чуть сжимает мои пальцы, ободряюще глядя мне в глаза, и кивает в сторону колонн. Там, в стороне от лицемерной толпы, стоят те, кто стал для меня настоящей семьей в этом суровом мире.

Я делаю глубокий вдох и, отпустив его руку, подхожу к Ронану и Эйнару.

Когда я подхожу ближе, все заготовленные слова вдруг вылетают из головы.

В горле встает жесткий ком.

Я смотрю на суровое лицо Архилекаря и мой голос предательски дрожит.

— Ронан... — я сбиваюсь, комкая в пальцах сапфировый шелк своего платья. — Простите меня. Я должна была стать вашей правой рукой здесь, в столице. Мы могли бы сделать так много, но... я не могу остаться. Я выбрала быть с Джаредом. Я уезжаю на Север.

Я опускаю глаза, чувствуя укол вины. Жду упреков, жду, что он назовет меня предательницей профессии, променявшей скальпель на титул и мужчину.

Но реакция Ронана выбивает у меня почву из-под ног.

Потому что вместо всего этого, я слышу тихий смешок.

Вскидываю голову и замираю: Ронан, вечно мрачный, циничный и жесткий Архилекарь, искренне улыбается.

Для него это такая редкость, что я не могу поверить своим глазам.

В его взгляде нет ни капли злости или разочарования — только огромная, безмерная гордость.

— Я знал, что это случится, девочка, — его глубокий голос звучит необычайно мягко. — Ты просто не могла долго оставаться моей правой рукой, ведь ты давно меня переросла.

— Но это не так... — пытаюсь возразить я, но он поднимает руку, останавливая меня.

— Это так, Ольга. И так даже лучше. Долгое время я жил в гордыне, считая, что мои знания превосходят чьи-либо в этом мире. Моя работа превратилась в рутину. Я был одержим только только одной целью и совершенно не представлял что со мной будет если вдруг я ее добьюсь. Теперь же все иначе. Твое появление все изменило. Ты вернула мне азарт к жизни и настоящей медицине. Так что, в твоем лице я нашел не своего помощника, а кое кого намного более ценного. Своего коллегу и достойного соперника. Отныне, я сделаю все, что в моих силах, чтобы не остаться позади. Сделаю всё, чтобы Королевская Академия не уступала твоей. Жди моих писем... гецогиня.

С этими словами Ронан делает то, от чего зал вокруг нас снова затихает.

Он медленно отстегивает со своей тяжелой праздничной мантии массивный серебряный кадуцей — священный знак отличия Архилекаря.