Небо снаружи беззвездное, затянутое дымом, который валит из десятков кузниц, работающих даже ночью. Воздух наполнен ритмичным лязгом молотов и ревом огня, но сами улицы пустынны.
Повсюду пляшут багровые отблески от пламени, вырывающегося из пещер, и тени кажутся живыми, враждебными. Я двигаюсь вдоль стены, стараясь держаться в самом темном ее участке, ищу дорогу прочь из этого ада.
Уже почти добираюсь до края плато, где начинается спуск, как вдруг слышу кое-что странное…
Тихий, почти беззвучный шепот, рожденный будто бы самим ветром в листве чахлого куста рядом со мной.
– Нет…
Я могла мы поклясться, что голос женский, встревоженный.
Замираю.
Мне показалось? Игра воображения?
Испуганно делаю шаг назад…
И утыкаюсь спиной во что-то твердое, теплое и несокрушимое, как скала.
Но я точно знаю, что мгновение назад за моей спиной не было никакой стены.
Глава 18
Ледяной ужас сковывает мое тело.
Я резко оборачиваюсь, и крик застревает у меня в горле, превращаясь в сдавленный, жалкий писк.
Передо мной, в двух шагах, стоит Базальт.
Его силуэт огромен на фоне далеких, багровых отсветов кузниц.
Он не двигается.
Даже не дышит тяжело, словно… и не догонял меня, а просто шел следом.
Лицо почти полностью скрыто в тени, я вижу лишь суровый контур его челюсти и то, как тусклый свет отражается в его спокойных, внимательных глазах.
Смотрю на него, и мое сердце колотится от страха.
Я жду, что он схватит меня, что сейчас раздастся его громовой голос, который оповестит всех о моем побеге.
– Что? – с вызовом шепчу я, пытаясь скрыть дрожь. – Потащишь меня обратно силой?
Он смотрит на меня, и в слабом свете я вижу на его лице не гнев, а глубокую, застарелую печаль которая тотчас же исчезает, как только я ее вижу.
– Я не могу позволить тебе уйти, Роза, – говорит он, и его голос – низкий, глухой рокот.
– Я не ваша собственность, – говорю тихо и отчаяние придает мне смелости. – Вы не можете держать меня здесь!
– Если ты уйдешь, мы все умрем. Мои братья, наши воины, даже тот мальчик.
Я смотрю на него в полном недоумении.
– Я не понимаю…
– Я знаю, – говорит он.
И делает то, чего я никак не ожидаю.
Он медленно расстегивает ремни на своей левой латной рукавице. Я с ужасом и любопытством слежу за его движениями.
Стягивает тяжелый кусок металла, обнажая свою руку.
Я невольно отшатываюсь, и тихий вздох ужаса срывается с моих губ.
Я ожидала увидеть могучую ладонь воина, но то, что я вижу, не похоже на руку живого существа. От локтя до запястья его кожа – привычного оливково-зеленого цвета, покрытая сетью шрамов и вен, но ниже… ниже начинается нечто чудовищное…
Его ладонь и пальцы серые. Не просто бледные, а цвета камня, мертвого гранита. Кожа на них сухая, безжизненная и покрыта сетью глубоких, темных трещин, словно кора старого, умирающего дерева.
Он медленно сжимает и разжимает кисть. Здоровые мышцы на предплечье напрягаются, но серые пальцы остаются почти неподвижными, лишь слегка, с жутким скрипом, поддаваясь движению.
Когда он сжимает кулак, несколько крошечных чешуек, похожих на песчинки, осыпаются с его костяшек и беззвучно падают на землю.
Часть его руки… буквально превращается в камень.
Я стою, не в силах отвести взгляд от этого тихого кошмара. Все мои страхи и обиды на мгновение отступают перед лицом этого необъяснимого уродства.
– Что… что это? – шепчу я.
– Увядание, – глухо отвечает Базальт, и в этом одном слове – вся боль его народа. – Мы… медленно превращаемся в камень. Это ждет нас всех. Весь мой народ.
Он говорит, и его голос, обычно такой тихий, сейчас наполнен тяжестью веков.
– Это началось давно и сначала было почти незаметным. У всех по-разному. Болезнь медленно ползет по телу, превращая живую плоть в мертвый камень. Я уже не чувствую левой руки. Ни тепла огня, ни холода стали. Она просто есть. Мертвый груз. И с каждым годом увядание становится все быстрее, а Гора – все более жестокой к нам. Постоянно кого-то забирает, любыми способами… рассерженная на свой народ.
Я вспоминаю того мальчика, значит… он должен был утонуть, потому что Гора хотела забрать его. Он упал в воду и должен был умереть.
Хорошо, что я этого не позволила.
– Почему… – из моего горла едва прорывается вопрос, – почему так происходит?
– Гора умирает, – рокочет он, и в его голосе слышится отчаяние. – Наше сердце, сердце Горы, которое давало нам силу и жизнь, – оно остывает. А когда оно умрет, мы все станем безмолвными статуями, забытыми в ее недрах.
Я слушаю его, и мир переворачивается.
Сердце бьется быстро-быстро.
– Но при чем здесь я?
Он поднимает на меня свои внимательные глаза, но молчит.
Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, а тогда я протягиваю свою дрожащую руку и осторожно, почти невесомо, касаюсь его здорового предплечья.
Его взгляд резко фокусируется на моей руке.
В следующую секунду его здоровая рука молниеносно поднимается и ложится мне на затылок.
Сердце пропускает удар.
Огромные пальцы Базальта зарываются в мои волосы, не давая отстраниться.
Он наклоняется, и я вижу в его зеленых глазах много всего, о чем он не говорит.
Самый молчаливый и внимательный из всех орков, которых я встречала.
А затем он целует меня своими твердыми, шершавыми губами.
Целует неумело, но глубоко и требовательно, с упоением. Наши языки соприкасаются, поцелуй углубляется, а вместе с тем мое сердце бьется все неистовее.
Движения его губ и языка нежные и сокрушительные одновременно, полные боли и отчаянной, невозможной надежды. Столько всего…
Я и не подозревала, что Базальт таит все это в себе.
Когда поцелуй достигает пика, его нижние клыки упираются в мою губу едва не до крови и… он отстраняется так же резко, как и начал.
Тяжелое, сбитое дыхание Базальта смешивается с моим.
Он смотрит на меня так, словно это еще не все, что он хотел бы сделать со мной.
Я резко выдыхаю, завороженная его голодным взглядом.
И в этот момент мы оба каким-то непостижимым образом, сквозь гул наших сердец, улавливает шорох в кустах.
Здесь кто-то есть.
Глава 19
Базальт реагирует мгновенно. Он отстраняется, его тело напрягается, а рука ложится на рукоять топора.
Он заслоняет меня собой, превращаясь из страстного мужчины обратно в могучего воина.
Тишина опускается на поляну.
Из тени деревьев абсолютно беззвучно выступает существо, сотканное из лунного света и древней магии.
Это олень.
Но он огромен, гораздо больше любого лесного обитателя, которого я могла себе представить. Его шерсть светится мягким, серебристым светом, а на величественных рогах мерцают и переливаются крошечные огоньки, похожие на пойманные звезды.
Он не идет, а плывет над землей, не приминая ни единой травинки.
Олень останавливается в нескольких шагах от нас и смотрит. Его глаза – это два глубоких, темных озера, в которых отражается вся мудрость этого мира. И смотрит он не на Базальта, а прямо на меня, выглядывающую из-за его широкой спины.
Я застываю в благоговейном ужасе.
Базальт, увидев оленя, тут же опускается на одно колено и склоняет голову в глубоком почтении. Он, могучий вождь орков, преклоняется перед этим созданием, как перед божеством.
Лунный Олень смотрит на меня еще мгновение, и мне кажется, что его взгляд проникает мне в самую душу, читая все мои страхи, надежды и тайны…
Затем он медленно моргает, поворачивается и так же беззвучно растворяется в ночной тьме, оставляя после себя лишь россыпь мерцающих искорок, которые тают в воздухе.
Базальт медленно поднимается.
Смотрит на то место, где только что стоял дух, а затем на меня.
– Идем, – говорит тихо. – Я покажу тебе кое-что магическое.
