Нежная Роза для вождей орков (СИ) - Фаолини Наташа

Он берет меня за руку. На этот раз его прикосновение не требовательное, а ведущее, но от этого не менее властное.

Его огромная, теплая ладонь полностью накрывает мою, а пальцы смыкаются на моем запястье, и я чувствую, как его большой палец ложится прямо на мой пульс. Сердце в груди делает судорожный скачок, и я с ужасом думаю, чувствует ли он, как бешено оно забилось.

Он ведет меня не обратно к домам поселения, а в другую сторону, к неприметной стене скалы, скрытой за завесой ползучих растений. Он раздвигает их, и за ними открывается узкий, темный проход.

Мы спускаемся вниз, в недра Горы.

Туннель уходит глубоко под землю, его стены гладкие, словно их веками омывала вода. Воздух становится теплее, и к запаху камня примешивается аромат влажной земли и каких-то незнакомых, сладковатых цветов.

Здесь темно, и нам приходится идти очень близко друг к другу. В одном узком месте мне приходится почти прижаться к Базальту, чтобы пройти, и я чувствую сквозь одежду жар и несокрушимую твердость его тела.

Он на мгновение останавливается, давая мне протиснуться, и я ощущаю его горячее дыхание у себя на виске.

Вскоре стены туннеля начинают слабо светиться изнутри – в камне проступают тонкие жилы голубоватого кристалла, освещая нам путь.

Мягкий, призрачный свет выхватывает из мрака лицо Базальта, и я вижу, что он смотрит не на дорогу, а на меня.

Его взгляд серьезен, а в глубине его зеленых глаз плещется что-то темное и обжигающее.

По коже бегут мурашки, и я быстро отворачиваюсь.

Наконец, спуск заканчивается, и мы выходим в огромную, захватывающую дух пещеру.

Свод теряется где-то в невообразимой вышине, весь усыпанный тысячами таких же светящихся кристаллов. Они мерцают, как звезды, создавая иллюзию ночного неба под землей.

А в центре этой пещеры раскинулось озеро.

Вода в нем абсолютно неподвижна и так прозрачна, что в ней, как в зеркале, отражается звездный свод пещеры.

Вода сама по себе испускает слабое, мягкое сияние. По берегам озера, вместо гальки, лежит мелкий, серебристый песок, а у самой воды растут бледные, призрачные цветы, которые раскрывают и закрывают свои лепестки в такт какому-то невидимому дыханию.

Здесь царит абсолютная, благоговейная тишина, нарушаемая лишь редким, мелодичным звоном капли, срывающейся откуда-то с высоты.

Но когда я поворачиваюсь к Базальту, чтобы поделиться этим восторгом, я вижу, что он смотрит не на озеро, а на мое лицо.

В его глазах отражается свет кристаллов и что-то еще – теплое, глубокое, чего я раньше не видела. Он так и не отпустил мою руку.

– В нем можно… искупаться? – тихо спрашиваю я, не отрывая взгляда от его глаз. – Вода кажется такой теплой.

Рука Базальта, держащая мою, на мгновение сжимается.

– Нет, – его голос звучит глухо и серьезно, возвращая меня в реальность.

Я с недоумением смотрю на него.

– Почему?

– Это Первозданное озеро, – говорит он. – Его вода – сама жизнь Горы. Она не терпит ничего мертвого, ничего рукотворного.

Я не понимаю.

– Что это значит?

– Ничто, созданное руками не может коснуться этой воды. Иначе она обратит это в прах, а того, кто это принес – убьет на месте. Смерть будет мгновенной.

Рукотворное… На несколько мгновений я задумываюсь, сопоставляя его слова. Ничего созданного руками. Иначе – смерть.

А тогда до меня доходит.

Щеки вспыхивают огнем, и я уверена, что в мягком свете кристаллов это хорошо видно.

Я медленно поднимаю на него взгляд, и в моих глазах, должно быть, читается и смущение, и вызов.

– Хочешь сказать, – мой голос предательски дрожит, – купаться в нем можно только голышом?

– Именно.

Глава 20

Слово «Именно» повисает в сияющей тишине пещеры. Я смотрю на Базальта, и мое лицо горит от смущения.

Он стоит, все еще держа меня за руку, его лицо непроницаемо, но я вижу, как напряглась линия его челюсти.

– Сюда приходят за спокойствием, – наконец произносит он, и его голос кажется слишком громким в этой звенящей тишине. Он отпускает мою руку, и я чувствую себя так, словно оборвалась последняя нить, связывающая меня с реальностью. – В этом озере редко кто купается.

– Но почему? – шепчу я, не в силах оторвать взгляд от манящей, светящейся воды. – Если оно исцеляет…

– Оно не исцеляет тело, Роза, – он делает шаг к воде, и его огромная фигура отражается в ее зеркальной глади. – Оно обнажает душу.

Я смотрю на него, не понимая.

– Зайдя в него, – продолжает он, не поворачиваясь, – в любом живом существе начинают отражаться самые глубоко спрятанные, даже от самих себя, желания. Вода показывает их. Делает их почти реальными. Не каждый готов увидеть правду о себе. Даже само нахождение рядом с этим озером влияет на нас.

Он замолкает, и я пытаюсь осмыслить его слова. Отражение желаний.

Что бы я увидела в этой воде? Свой дом? Лицо отца? Свободу? А что увидел бы он, этот молчаливый, могучий воин?

– Пора возвращаться, – говорит он, наконец поворачиваясь ко мне. – Скоро рассвет. Торук и Хаккар проснутся.

Он прав. Это безумие.

Но я не двигаюсь с места.

– Нет.

Слово срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его обдумать. Базальт замирает, его глаза удивленно расширяются.

Я вскидываю голову и смотрю на него с вызовом, который рождается из смеси страха, отчаяния и странного, пьянящего чувства силы, которое дарит это место.

Не отводя от него взгляда, я медленно поднимаю руки к шее, к завязкам на своем платье. Мои пальцы находят узел, и я начинаю его развязывать.

Я вижу, как взгляд Базальта, до этого спокойный, мгновенно темнеет.

Он больше не смотрит мне в глаза. Его взгляд прикован к моим рукам, к тому, как ткань платья начинает расходиться у меня на груди, обнажая кожу в мягком, призрачном свете кристаллов.

Вижу, как напрягаются мышцы на его шее, как его дыхание становится тяжелее.

Завязки поддаются, и я позволяю грубой ткани платья соскользнуть с моих плеч. Оно падает к моим ногам бесшумной грудой, и я остаюсь стоять в одной тонкой сорочке. Холодный воздух пещеры касается моей кожи, но тут же отступает под волной жара, идущего изнутри.

Я не даю себе времени на раздумья. Одним быстрым, почти яростным движением я стягиваю через голову сорочку и отбрасываю ее в сторону.

И вот я стою перед ним. Полностью голая.

Серебристо-голубой свет от кристаллов на потолке окутывает мое тело, делая кожу бледной и почти светящейся.

Я никогда в жизни не чувствовала себя такой уязвимой и в то же время такой сильной.

Стою прямо, не пытаясь прикрыться, и смотрю ему в глаза.

Базальт не двигается. Он похож на каменное изваяние. Его взгляд медленно, почти благоговейно, скользит по моему телу – от плеч к груди, к животу, к бедрам. В его глазах горит темное, первобытное пламя.

Я нарушаю тишину.

– Теперь твоя очередь.

Мой голос звучит твердо, без капли дрожи, хотя внутри себя я совсем не чувствую такой уверенности.

Базальт избавляется от своей одежды мгновенно, срывая с себя ремни и застежки с той же легкостью, с какой лев стряхивает с себя капли воды.

Тяжелые доспехи и кожаная одежда с глухим стуком падают на серебристый песок.

Его огромное, покрытое шрамами тело кажется еще более могучим в призрачном свете. Каждый мускул, каждый шрам на его коже рассказывает историю битв и выживания.

Я прохожусь взглядом по его широким плечам, увитым мускулами, по могучей груди, опускаюсь вниз, разглядываю мускулы железного пресса, даже не стараясь скрыть жар, что вспыхивает на моих щеках.

И ниже.

Я ему нравлюсь. Базальт возбужден.

Никогда еще я не видела в живую то, что отличает мужчин от нас, женщин.

Подняв взгляд выше, я встречаюсь взглядом с темными глазами Базальта, а тогда снова опускаю взор вниз.

Кажется, для нас двоих все не так просто, как могло казаться на первый взгляд. Потому что он здесь, передо мной, гордится своим невероятным телом, а его братья спят в своих кроватях.