Наше возвращение превратилось в легенду ещё до того, как мы коснулись земли. Стая драконов — не меньше сотни, переливающихся всеми цветами радуги, от изумрудного до рубинового, — закружила над Эсфирой, устраивая в небе такое шоу, что все фейерверки мира померкли бы рядом с ним.
Ирбис сделал почётный круг над замком, оглашая окрестности раскатистым, торжествующим рыком. Звезда Первоночья, которую Александр крепко прижимал к груди, пульсировала в такт этому зову, рассылая во все стороны волны тёплого света.
Снег на крышах домов вспыхнул искрами. Люди высыпали на улицы, махали руками и улыбались.
— Мы дома! — выдохнул Дамиан мне в макушку.
Его руки всё ещё обнимали меня, и, признаться, я совсем не возражала против того, чтобы просидеть так ещё пару веков.
Мы приземлились во дворе замка, который мгновенно превратился в площадку для самой странной, шумной и весёлой вечеринки в истории королевства.
Драконы на земле проявляли настоящие чудеса магической вежливости. Некоторые, как Ирбис, приняли человеческий облик; другие уменьшились до размеров крупной собаки — чтобы удобнее было таскать печенье со столов; а кто-то парил над замком в своём истинном облике.
Король Драконов предстал перед нами высоким, статным мужчиной с гривой золотых волос и глазами, в которых плясало солнце.
К полуночи замок распахнул двери для всех. Когда куранты пробили полночь, наступил Новый год, и воздух наполнился сверкающей магией праздника.
Музыканты, сначала бледные от ужаса, а потом воодушевлённые (особенно когда один из дракончиков подпалил смычок скрипачу, чтобы тот играл «погорячее»), грянули вальс.
Получился настоящий бал — бал, о котором я мечтала, но который не могла даже вообразить.
Дамиан улыбался, чокаясь бокалом пунша с Ирбисом. Александр носился вокруг ёлки в компании трёх маленьких драконят, которые смешно чихали искрами, пытаясь поймать его за хвост пиджака. Эфирис, чувствуя себя звездой вечера, гарцевал у входа, позволяя детям вплетать в свою гриву ленты. Он даже подружился с синим драконом, и теперь они на пару выпрашивали у повара засахаренные фрукты.
Я кружилась в танце, меняла собеседников, смеялась… Но с приближением рассвета на сердце становилось всё тяжелее.
Праздник подходил к концу.
Звезда горела на своём законном месте. Долг выплачен. Город спасён. Семья воссоединилась.
Моя работа выполнена.
Контракт гласил чётко: «Организация праздника и создание атмосферы». Я сделала даже больше — устроила межвидовую дипломатию и спасла город. Но пункта «Жить долго и счастливо в замке Лорда» в контракте не оказалось.
Когда последние гости начали расходиться, а драконы, сытые и довольные, разлетелись по горам, пообещав вернуться на блинчики в следующее воскресенье, в доме остались погостить несколько драконят — новых друзей Алекса. А я тихонько ускользнула в свою комнату.
Чемодан смотрел на меня с укоризной. Я швыряла в него платья, стараясь не смотреть в окно.
— Ну вот и всё, Элиза, — прошептала я своему отражению, снимая изумрудное колье. — Сказка закончилась. Лучше уйти, не прощаясь, чтобы не было слишком больно. Золушке пора возвращаться к тыкве. Хотя не совсем я и Золушке. И вовсе не к тыкве. Всё-таки семья у меня знатная… но всё же.
Я переоделась в дорожное платье, повязала любимый пёстрый шарф и, глубоко вздохнув, потащила чемодан вниз.
В замке и возле него царила тишина. Только конфетти на снегу напоминали о недавнем веселье.
Я огляделась.
— Эфирис? — позвала я. — Мальчик мой, выходи! Нам пора.
Тишина. Обычно мой конь прибегал на первый же зов, надеясь на морковку.
— Эфирис!
Из-за угла замка вынырнул Александр. Выглядел он донельзя подозрительным: глаза бегали, руки спрятаны за спину, а на щеке красовалось пятно грязи. За ним, хихикая и прячась в сугробы, выглядывали две драконьи мордочки.
— Алекс? — я поставила чемодан на снег. — Где мой конь?
— Конь? — переспросил он слишком высоким голосом. — Какой конь? А, Эфирис! Он… э-э-э… он ушёл.
— Ушёл? — я приподняла бровь. — Куда это?
— К парикмахеру! — выпалил мальчик. — Он сказал, что очень устал скакать по горам и ему нужно…
— Александр, — сказала я строго. — Где он?
Это выглядело нелепо и трогательно одновременно, я бы рассмеялась, если бы ком в горле не мешал.
Алекс насупился, шмыгнул носом и махнул рукой в сторону зимнего сада — огромной стеклянной оранжереи, примыкающей к восточному крылу.
Я направилась туда.
Картина, открывшаяся мне в оранжерее, могла бы украсить холст великого художника. Эфирис стоял посреди клумбы с редчайшими зимними розами. Он с аппетитом дожёвывал бутон, который, судя по цвету, стоил как половина моего агентства.
Увидев меня, он виновато замер, но жевать не перестал.
Я подошла к нему, обхватила тёплую шею и уткнулась лицом в гриву, пахнущую карамелью. Слёзы, сдерживаемые последний час, хлынули потоком.
— Ты предатель, — всхлипнула я. — Продался за розы и тёплое стойло.
— Мы не хотели, чтобы ты уезжала! — раздался за спиной голос Алекса.
Он вбежал в оранжерею, а за ним семенили драконята, виновато опуская крылья.
— Алекс… — я повернулась к нему, вытирая щёки варежкой. — Милый мой, ты же понимаешь. Праздник закончился. Как же я останусь?
— Я тоже хочу, чтобы вы остались, — тихий, бархатный голос раздался у входа.
Я замерла. Вся кровь бросилась в лицо.
Дамиан стоял в дверях оранжереи. Костюм был слегка потрёпан, галстук развязан, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. По лицу скользила усталость, но в глазах горел тот самый огонь, что мы зажгли ночью.
Он медленно подошёл. Снег хрустел под туфлями, но среди тропических растений и обкусанных роз царило тепло.
— Алекс спрятал коня, потому что боится потерять вас, — произнёс он, глядя мне в глаза. — Он ребёнок. Действует по зову сердца.
— Я не могу остаться просто так. Контракт…
— Я говорю не о контракте. — Он подошёл вплотную и взял мои руки в свои — тёплые, сильные, уверенные. — Я здесь, потому что тоже боюсь потерять тебя, дорогая Элиза.
Драконята притихли. Эфирис перестал жевать.
— Что? — переспросила я.
— Боюсь, что завтра утром проснусь, а тебя здесь уже нет, — сказал он просто. — Боюсь, что исчезнет запах корицы. Боюсь, что больше никто не заставит кататься с горки и не назовёт меня «Вашей Мрачностью». Боюсь, что солнце уйдёт вместе с тобой. Я никогда столько не боялся. — Он поднял руку и коснулся моей щеки, стирая дорожку слезы. — Ты стала родной для этого замка. Наполнила его жизнью. И забрала моё сердце.
Я всхлипнула — совсем не к месту, вместо того чтобы радоваться, но ничего не могла с собой поделать.
— Взбалмошная девица с рыжими волосами и конём-обжорой, — добавил Дамиан с улыбкой. — Ты — чудо. Моё новогоднее чудо.
Он опустился на одно колено. Прямо там, на влажной земле оранжереи, не заботясь о дорогих брюках.
Драконята ахнули и выпустили по облачку розового дыма. Алекс зажал рот ладошками, подпрыгивая на месте.
Дамиан достал из кармана маленькую коробочку. Внутри лежало кольцо, сплетённое из тончайших нитей золота и платины — таких же, как свет Звезды Первоночья. В центре сиял крошечный осколок того самого кристалла — тёплый и живой.
— Элиза Фонтейн, выйдешь за меня?
— Скажи да, скажи да! — шептал Алекс.
Драконята держали за спинами когтистые кулачки.
Эфирис одобрительно потянулся к очередному бутону.
— Это… — начала я.
— Это любовь, — мягко сказал Дамиан.
— Да, — улыбнулась я. — Да, я выйду за тебя, Ваша Мрачность.
Эпилог
Два года — много или мало? Смотря чем измерять. Если измерять в съеденных драконами пряниках, то, пожалуй, прошла целая вечность. А если в счастливых моментах, то эти два года пролетели как один удар сердца.
