Системный Кузнец X (СИ) - Мечников Ярослав

Кивнул Ульфу. Заготовка отправилась в горн. Пока прогревалась, я закрыл глаза, настраиваясь на ритм острова. Внутренний Горн в животе начал раскручиваться, и я направил поток горячей Ци в кончики пальцев.

Валерио уже вовсю лупил по металлу, наковальня звенела, как бешеный колокол. Он торопился, и я видел, как его Ци расходуется впустую, просто нагревая воздух вокруг.

Когда мой металл дошёл до глубокого вишнёвого, я выхватил его клещами.

— Бей, Ульф!

Работа началась. Мой молотобоец двигался плавно, удары были не такими частыми, как у помощника Валерио, но каждый из них нёс колоссальную мощь. Я использовал новую особенность «Живой Ртути» — невероятную плотность и вес. Каждый мой удар ручным молотом вминал сталь, словно мягкий воск.

В какой-то момент почувствовал, что металл начинает капризничать — «дикое железо» было слишком неоднородным. Тогда применил бытовую хитрость, которой научился ещё в Бухте — начал посыпать заготовку мелким речным песком, который заметил в углу. Песок плавился, превращаясь в своего рода флюс, вытягивая шлаки наружу.

Валерио, заметив, что я начинаю его обходить, ещё больше прибавил в скорости — лицо было мокрым от пота, глаза лихорадочно блестели.

[ВНИМАНИЕ! Соперник допустил ошибку. Перегрев закраины. Снижение прочности структуры на 15%.]

Я видел это и без системы. Металл у него под молотом начал «искрить» — верный признак того, что он его пережёг в погоне за скоростью. Валерио тоже это понял, выругался и чуть замедлился, пытаясь выправить дефект, но ритм уже был сбит.

А я вошёл в поток — плевать на толпу и на ставки, просто наслаждался тем, как послушная сталь изгибается под волей. В самый сложный момент, когда нужно было сформировать тот самый «зацеп», я применил «Чувство Сплава» — буквально ощутил, где в металле скопилось напряжение, и вместо того, чтобы бить сильнее, нанёс серию лёгких, вибрирующих ударов, используя «Внутренний Горн» для локального подогрева зазубрины на наковальне.

Сталь легла идеально.

— В масло! — скомандовал я.

Шипение, столб жирного дыма, и я выхватил обе подковы, швырнув их на каменный пол перед Арно. Металл одной подковы ещё гудел, остывая, но геометрия была отличной.

Валерио замер, занеся молот для очередного удара, посмотрел на меня, потом на мои подковы, и его рука медленно опустилась. Парень не сделал и половины второй подковы.

В кузне воцарилась тишина, которую прервал Арно — подошёл, поднял одну из моих работ, взвесил на ладони и с силой ударил ею по каменному блоку, служившему порогом. Подкова вгрызлась в камень, как когти хищника, не оставив на себе ни вмятины.

— Клянусь Пламенем… — старик обернулся к толпе и взревел: — Вот вам северянин! Победитель! Редкость в наших краях в последнее время — мастерство, которое не купишь за золото! А то всё столичные, да островные… Тьфу!

Арно начал споро собирать деньги со зрителей. Валерио, бледный как полотно, молча достал кошель и выложил на наковальню проигранную сумму. Его плечи подрагивали от досады, но кузнец нашёл силы подойти.

Парень из Мариспорта протянул руку — ладонь была горячей и дрожала.

— Ты действительно хорош, северянин, — процедил тот сквозь зубы, стараясь сохранить остатки достоинства. — Признаю, я тебя недооценил. До встречи на испытаниях. Там не будет места фокусам с песком, только твоя Ци против моей.

Пожал руку, хватка была крепкой. Я не чувствовал к нему злобы — лишь понимание того, что между нами лежит пропасть опыта, которую не засыпать никаким золотом.

Валерио уже собирался уходить, бросив через плечо короткий кивок приятелям, но вдруг замер — медленно развернулся, сделал два шага назад и подошёл ко мне почти вплотную. Лицо было пугающе спокойным и застывшим.

— Знаешь, северянин… — тихо, чтобы слышал только я, произнёс он. В голосе прорезался тон человека, привыкшего повелевать. — Наверное, я действительно воспользуюсь тем, на что ты меня тогда натолкнул. Своим «преимуществом». Раз у тебя такие руки, я сделаю так, чтобы тебе просто не к чему было их приложить. Я возьму всё деньгами — куплю квоты, зарезервирую лучшие горны и скуплю весь качественный уголь в Цитадели на неделю вперёд. Так, чтобы тебе и твоему верзиле не осталось даже щепотки жара. Посмотрим, как ты запоёшь, выскочка.

Он резко развернулся и зашагал прочь, не оборачиваясь — его свита потянулась следом, бросая на нас косые взгляды. Я стоял, глядя ему в спину, и не чувствовал ни злобы, ни страха — лишь неприятное послевкусие, будто случайно разжевал горькое зерно. Что ж, чего ещё было ожидать от мажора, чей мир всегда строился на звоне монет, а не на звоне наковальни?

— Тьфу, ошпаренный! — сплюнул Ульф, провожая блондина хмурым взглядом. — Кай, он злой. Ульф его не любит.

— Не бери в голову, Ульф, —натянул рубаху. — Таких везде хватает. Огонь сам рассудит, кто из нас чего стоит.

Старик Арно подошёл ближе, вытирая руки о засаленный фартук.

— Хорошая работа, парень, — проскрипел он, хлопая меня по плечу. — Смекнул про речной песок… На Иль-Ферро металл капризный, он любит, когда к нему с хитринкой подходят, а не просто дурью из меридианов давят.

Лоренцо, стоявший рядом, так и лучился гордостью. Он выпрямился, поправляя ворот плаща, и обвёл собравшихся властным взглядом.

— А я что говорил⁈ — воскликнул Искатель. — Это будущий Мастер Иль-Ферро! Он ещё такие вещи скуёт, что ваши «Скалистые зацепы» покажутся детской забавой! Попомните моё слово, старина Арно!

Старик лишь небрежно отмахнулся, осаживая Лоренцо коротким жестом.

— Поубавь пыл, Искатель, — сухо бросил Арно. — Духи Острова не любят хвастовства. Здесь гора всё слышит, и если будешь много лаять, она может и пламенем плюнуть в ответ. Скромнее надо быть, коли в руках такая сила.

Лоренцо моментально притих, хотя в глазах ещё плясали победные огоньки. Арно же повернулся ко мне и манящим жестом позвал вглубь мастерской.

— Ну, раз уговор был, пойдём. Гляди на мои сокровища, северянин.

Старик начал водить меня по кузне, и я буквально кожей чувствовал историю каждого предмета. Арно рассказывал о северных щипцах, которые он выменял на рецепт закалки у старого мастера в ледяных фьордах, о наковальне с восточными рунами, которая досталась ему после того, как он в одиночку выковал врата для караван-сарая в самом сердце пустыни. История каждых клещей была то трагичной, то нелепо смешной — старик умел приправить рассказ крепким словцом.

Я слушал, впитывая информацию, пока мой взгляд не наткнулся на небольшую, невзрачную баночку из тёмного стекла, стоявшую на полке рядом с горном. Система тут же отреагировала, выведя перед глазами чёткий текст:

[Объект: «Пепельный Флюс» (Катализатор Иль-Ферро)]

[Состав: Растительная зола Железного Дуба, толчёный обсидиан, микрочастицы «Сердечной руды».]

[Свойства: Снижает температуру плавления местной руды на 150°C. Повышает текучесть сплава, минимизируя образование внутренних каверн при литье и сложной ковке.]

[Примечание: Крайне эффективно при работе с неоднородными материалами Острова.]

Я не сводил взгляда с баночки, чувствуя, как внутри шевелится профессиональное любопытство. На Иль-Ферро всё было иным: и уголь, и воздух, и сама сталь, а значит, и хитрости здесь должны быть свои, особенные.

— Мастер Арно, — указал на тёмное стекло, — что это за пыль? Чутьё подсказывает, что это не просто мусор из-под точила.

Старик проследил за моим взглядом и хмыкнул, бережно взяв баночку в костлявые пальцы.

— Глазастый ты, северянин. Это «Пепельный Флюс». Моя гордость. Я его сам варю, когда духи острова в хорошем настроении. Зола Железного Дуба, перетёртая с обсидианом и крошкой Сердечной руды. Без этой дряни здешнее железо — как строптивая кобыла: вроде и бежит, а в любой момент может взбрыкнуть и пустить трещину под молотом. Этот порошок усмиряет жар, заставляя металл течь туда, куда велит мастер, а не куда ему вздумается.

Я замер, осознавая ценность этой находки. Если Валерио действительно планирует скупить лучший уголь, мне понадобится любой способ снизить требования к температуре и качеству плавки.