Четвертая жена проклятого барона (СИ) - Санд Амари

— Не благодари, — глухо произнес он. — Ты была убедительна, Тесса… Проклятье! Ты выпила яд, провалялась без сознания двое суток, и первое, что ты делаешь, очнувшись — устраиваешь мне разнос и защищаешь служанку. Это совсем не вяжется с теми слухами, что о тебе ходили раньше. Кто же тына самом деле?

— Я твоя жена, Ридгар, — пробормотала я вслух. — Просто твоя жена.

Его рука коснулась моей щеки. Осторожно, почти нежно, убирая прилипшую прядь волос.

— Спи, — тихо скомандовал он. — Я буду здесь. Теперь я буду смотреть за всем сам. Никто больше не подойдет к тебе с водой, едой или лекарством без моей проверки. Клянусь.

И, странное дело, на этот раз я ему поверила. Ему требовался наследник, да. Но сейчас, в этом полумраке, мне показалось, что ему нужна была именно я. Живая я. А это уже что-то.

Глава 17

Спокойствие, подаренное обещанием мужа, продлилось недолго. Сон оказался коротким и рваным, словно кто-то дернул за ниточку, вырывая меня из теплого кокона безопасности.

Я распахнула глаза, смутно ощущая надвигающуюся угрозу. В комнате царил тяжелый, давящий полумрак, разбавленный отсветом пары свечей.

Ридгар стоял у окна, заслоняя собой свет, огромный и темный, как грозовая туча. Он сжимал в руках тот самый наконечник от карниза, которое мы с Лотти так старательно прятали под комод.

Узнал? Внутри все оборвалось.

Он медленно повернулся, одаривая таким взглядом, что захотелось провалиться сквозь матрас прямо в подземелья, к крысам. Там, наверное, и то безопаснее.

— Лотти не умеет врать, — произнес он глухо. — Хватило одного вопроса, чтобы она разрыдалась и выложила все. О карнизе, «случайном» падении' и том, как этот штырь вошел в пол в дюйме от твоей головы.

Приподнявшись, я села, подтягивая одеяло к подбородку. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я запретила ей говорить.

— Почему? — он швырнул тяжелую железяку на стол. Грохот заставил меня вздрогнуть. — Ты чуть не погибла, Тесса! Снова! И вместо того, чтобы прийти ко мне, спрятала улики под мебель, словно нашкодившая кошка?

— Прийти к тебе? — я горько усмехнулась, чувствуя, как страх сменяется злостью. — Чтобы услышать о «проклятии»? Что я сама виновата, раз дернула слишком сильно? Или что демоны подпиливали карнизы по ночам?

— Я не идиот!

— А я не самоубийца! — выкрикнула, забыв о головной боли. — Ридгар, открой глаза! Это не магия. Проклятие не берет в руки нож и не подпиливает ножки стульев. Кто-то в этом замке методично пытается меня убить. И делает это так, чтобы все выглядело как несчастный случай.

Он шагнул ко мне, нависая скалой.

— Думаешь, я этого не понимаю? Думаешь, я слепой?

— Считаю, что ты привык видеть во всем проклятие, потому что так проще! — выпалила в сердцах. — Проще винить призраков прошлого, чем признать, что кто-то из твоих людей — убийца. Я боюсь спать в этой комнате, Ридгар. Здесь пахнет смертью. Здесь уже умерли три женщины, и я чувствую себя следующей.

Он замер. Тяжелое дыхание клокочущими хрипами вырывалось из его груди, но ярость в глазах начала уступать место осознанию. Расчету.

— Ты права, — неожиданно признал барон.

Я моргнула, растеряв весь запал.

— Что?

— Ты права насчет комнаты. Это место пропитано бедой. Я ошибся, поселив тебя здесь. Верил, традиции важнее безопасности. Что женское крыло — твое законное место.

Он провел ладонью по лицу, стирая усталость.

— Собирайся.

— Куда? — я опасливо покосилась на дверь.

— В мои покои. Отныне ты будешь жить там, в смежной комнате. Ты будешь находиться у меня на виду каждую секунду, когда я в замке. И под охраной Берта, когда меня нет.

Я сглотнула. Жить с ним? В одной берлоге с медведем?

— Ридгар, я не уверена, что это прилично. Мы ведь…

— Мы женаты, Тесса! — рявкнул он, снова вспыхивая. — К черту приличия! Мне плевать на этикет. Я хочу, чтобы моя жена дожила до конца недели. Или у тебя есть возражения?

Возражения имелись. Целый список. Начиная от того, что я боялась оставаться с ним наедине, и заканчивая тем, что это даст Агнетте новый повод для сплетен. Но перспектива получить кирпичом по голове в собственной спальне пугала больше.

— Нет, — тихо признала я. — Нет возражений.

— Отлично. Лотти перенесет твои вещи. А сейчас одевайся. Обед накроют в столовой. Матушка жаждет тебя видеть.

Ох! Радость пришла, откуда не ждали!

Обед в замке Териньяк напоминал поминки, на которых покойник вдруг решил встать из гроба и попросить добавки.

Мы сидели в Малом зале. Агнетта, прямая как жердь, с поджатыми губами, демонстративно ковыряла вилкой в тарелке. Ильза стояла у стены, сливаясь с гобеленом, но я кожей чувствовала ее ненавидящий взгляд.

Однако чувствовала я себя странно. Переезд в покои мужа, хоть и был вынужденной мерой, придал уверенности. Ридгар словно очертил вокруг меня невидимый круг защиты. Он признал мою правоту. Выслушал меня.

— Тесса, дорогая, — начала Агнетта елейным голосом, от которого сводило зубы. — Ты выглядишь бледной. Может, тебе стоило остаться в постели? После такого приступа.

— Приступ в прошлом, — я отрезала кусок мяса, стараясь, чтобы нож не скрипел по тарелке. — Я прекрасно себя чувствую, благодарю за заботу.

— И все же, — она не унималась. — Спать двое суток… Это ненормально для молодой здоровой женщины. Может, горный воздух тебе не подходит? Ильза говорит, что ты была сама не своя.

Я медленно положила приборы и подняла глаза на экономку.

— Ильза много чего говорит, — произнесла четко, чтобы слышал каждый слуга в зале. — Но, к сожалению, мало делает.

Повисла тишина. Даже звон ложек прекратился.

Агнетта замерла, ее брови поползли вверх.

— О чем ты говоришь?

— О том, что я недовольна работой экономки, — я выпрямилась, чувствуя, как внутри дрожит струна напряжения. Мебель ветхая. Карнизы падают от прикосновения. Половицы скрипят так, что слышно в соседнем герцогстве. Гобелены пыльные. Это не дом знатного рода, а скотный двор, за которым никто не следит.

Ильза побледнела, ее глаза сузились в щелки.

— Я служу роду Териньяк двадцать лет, миледи! — процедила она, забыв о субординации. — И никто никогда не жаловался!

— Возможно, потому что предыдущие хозяйки слишком быстро умирали и не успевали пожаловаться, — жестко припечатала я. — Но в мои планы входит пожить подольше. И я не потерплю такой халатности.

Ридгар молчал, продолжая методично пережевывать пищу, но я заметила, как напряглись мышцы на его челюстях. Он слушал. И не вмешивался. Надеюсь, что и дальше так будет, потому что с этим вопросом мне следовало разобраться самой.

— Как ты смеешь! — Агнетта вспыхнула, на ее щеках появились красные пятна. — Ильза — душа этого дома! Она держала хозяйство, когда я была в трауре! Она знает здесь каждый уголок!

— Значит, она устала, — я пожала плечами. — Двадцать лет — большой срок. Возможно, ей пора на покой? Или, по крайней мере, ей стоит заняться чем-то менее ответственным. Например, скотным двором.

Ильза задохнулась от возмущения. Ее ноздри раздувались, как у разъяренного быка.

— Вы… Вы хотите выгнать меня? Из-за сломанной палки?

— Из-за ваше халатности! Вы допустили, чтобы в покоях баронессы возникла угроза для жизни, — я повернулась к мужу. — Ридгар, я считаю, что нам нужен новый человек. Тот, кто будет проверять каждый болт, каждую ступеньку. Тот, кто не будет путать свои обязанности с ролью тюремщика для слуг.

— Ты преувеличиваешь, Тесса, — холодно вмешалась Агнетта. — Этому замку много лет. Здесь всегда что-то ломается. Нельзя винить в этом верную служанку.

— Верность не оправдывает безделье, — я не сдавалась. — Позавчера я осматривала замок и заглянула в каретный сарай. Знаете, что я там увидела? Колеса экипажей рассохлись. Оси не смазаны. Упряжь потерта. Если бы мы выехали в горы на такой карете, то не добрались даже до первого поворота. Это тоже «старый замок», матушка? Или чья-то прямая обязанность — следить за безопасностью транспорта?