Я помню, как эти локоны рассыпались по моей подушке. Как я зарывался в них пальцами, пока она стонала подо мной. Как гладил их, когда она засыпала на моей груди.
Горло сжимается.
С рубашкой тоже что-то не так – две верхние пуговицы расстегнуты, открывая ключицы. Те самые ключицы, которые я целовал, прокладывая дорожку поцелуев к ее губам.
Она выглядит... расцветшей. Будто нечто пробудилось внутри нее. И теперь она сияет.
“Это сделал я”, – думаю с мрачным удовлетворением. – “Я пробудил в ней этот свет”.
И ледяная ярость захлестывает с головой.
Потому что ее улыбка – нежная, игривая, от которой у меня перехватывает дыхание – предназначена не мне.
Она улыбается Эрику.
Тому самому Эрику, которому я сломал нос. Тому, из-за которого получил выговор. Тому, кто посмел прикоснуться к девушке, что должна была принадлежать только мне.
Она садится рядом с ним. Наклоняет голову, улыбается, что-то шепчет на ухо. Он отвечает, и она смеется. Звонко, искренне. Так, что даже я слышу, что она счастлива.
Кровь стучит в висках. Огонь вспыхивает под кожей, готовый вырваться наружу.
Она променяла меня на него. На этого... никчемного светлого. Просто ничтожество рядом со мной.
– Деймон?
Женский голос вырывает меня из персонального ада.
Кейтлин – адептка с факультета темных – стоит рядом и смотрит на меня из-под длинных ресниц. Красивая. Доступная. Она вешается на меня с первого дня в академии. И никогда не была мне интересна.
– Кейтлин, – я растягиваю губы в улыбке. – Присядешь?
Ее лицо озаряется. Она садится рядом – слишком близко, прижимаясь бедром к моему.
Я обнимаю ее за талию. Притягиваю ближе. Наклоняюсь к ее уху и шепчу какие-то пошлости, заставляя ее хихикать.
Краем глаза я слежу за Эларой.
Она не смотрит в мою сторону. Вообще, не смотрит. Будто меня не существует.
Злость вспыхивает еще ярче.
Целую Кейтлин в шею. Она млеет, прижимается ко мне всем телом. Обдает меня ароматом своих духов – слишком сладким, слишком навязчивым – как она сама.
Но я продолжаю изображать заинтересованность. Флиртую, улыбаюсь, играю роль того Деймона Аркрейна, которым был всегда. Человека, которому плевать на всех. Который всегда берет то, что хочет.
Никто не должен знать, что сейчас я хочу лишь Элару Вейн. И не могу ее получить.
* * *
Вечером Рон и Марк приходят в мою комнату.
Поначалу мы молча сидим у камина, пьем новый сорт вина, который я заказал из города. Огонь потрескивает, отбрасывая тени на стены.
Потом Парни начинают обсуждать последние новости. И конечно же упоминают Элару. И поворачиваются ко мне.
Я смотрю исключительно в свой бокал. Не собираюсь обсуждать эти нелепые сплетни, что начинают расползаться по академии. Ледяная Принцесса отшила короля Арканума. Бред!
– Хватит, Дейн, – Марк первым обращается лично ко мне. – Что происходит?
– О чем ты?
– Обо всем! – отрезает он. – Начнем с Кейтлин. – Он смотрит на меня с прищуром. – Ты сегодня был с ней слишком...
– Ты слишком демонстративно лапал ее. – В отличие от Марка Рон не выбирает выражения. – Что и кому ты пытался доказать?
Я делаю глоток вина. Смотрю в огонь.
– Не знаю, о чем вы. Просто решил, что Кейтлин – подходящий вариант на пару вечеров.
– Деймон. – Голос Марка серьезней, чем обычно. – Мы достаточно тебя знаем. Ты думаешь, мы не видим?
– Что именно вы видите?
– Что ты смотришь на Вейн так, будто хочешь ее убить. Или трахнуть. Или и то, и другое.
Я молчу.
– Разве ты не собирался поиграть с Ледяной Принцессой подольше? – спрашивает Рон. – Ты же для этого собирал на нее полное досье? Хотел чего-то серьезного?
– Перехотел, – бросаю я равнодушно. Но пальцы, сжавшие бокал до хруста, выдают меня с головой. – Мне не нужна шлюшка, которая скачет из койки в койку за пару дней.
Слова царапают горло, как битое стекло. Я бы первый удавил того, кто назовет Вейн шлюхой. Но сейчас я хочу вырвать ее из себя. Заклеймить так, чтобы самому поверить в то, что не хочу заполучить ее больше всего на свете.
– Шлюшка? – Марк приподнимает бровь. – С чего ты взял?
– С того, что она оказалась не так невинна, как я считал, — выпаливаю залпом. Так же залпом допиваю вино. Голос звучит глухо и горько. – Спуталась с Эриком при первой же возможности.
Я замолкаю.
А потом отдалась мне. С такой страстью, с таким отчаянием, будто я – ее единственный возлюбленный. И я даже поверил в ее любовь. Но она отказалась стать моей. Рассмеялась мне в лицо.
“Не надейся”.
– И что теперь? – тихо спрашивает Марк.
– Ничего. – Я швыряю треснувший бокал в камин. Если так и дальше пойдет – придется покупать новую партию. – Теперь очередь Кейтлин. Развлекусь с ней.
Они переглядываются, но больше не задают вопросов. Допивают вино и уходят, оставляя меня наедине с мыслями, которые не дают покоя.
* * *
Дни сменяют друг друга, и я наблюдаю за ней.
Пытаюсь не замечать ее – и не могу. Мой взгляд находит ее везде. В столовой. На лекциях. В библиотеке, где она работает по вечерам, и куда я почти перестал приходить.
Она изменилась. По-настоящему изменилась.
Больше нет той закованной в лед девушки, которая смотрела сквозь всех парней. Элара теперь больше улыбается. Смеется. Разговаривает с однокурсниками, которых раньше игнорировала. Флиртует.
Она расцвела.
И это убивает меня.
Потому что я хотел, чтобы она расцвела для меня одного. Хотел быть единственным, кому она будет так улыбаться. Хотел, чтобы ее глаза светились только для меня.
Вместо этого она меня не замечает. Проходит мимо, не повернув головы. Будто я – пустое место. Будто той ночи не было вовсе.
Все внимание, все ее время достается Эрику. Этому убогому светлому, который ничего из себя не представляет. Смазливый тип с идиотсткой улыбкой во все зубы. Которые я очень хочу ему выбить, чтобы перестал скалиться. Перестал лапать мою Ледяную Занозу. Перестал целовать ее в щеку по утрам в столовой.
От этого зрелища меня выворачивает. В отместку я начинаю целовать Кейтлин, и меня тошнит от собственного лицемерия. Но я хочу, чтобы Элара хоть раз увидела это – и приревновала. Так же, как ревную я.
Внутри меня противостояние.
Злость – жгучая, едкая – требует мести. Требует показать ей, что со мной нельзя так обращаться. Что я – Деймон Аркрейн, и никто не смеет меня игнорировать.
И тоска. Жажда все вернуть. Желание забить на гордость, подойти к ней, схватить за талию, притянуть к себе. Не отпускать, пока она не посмотрит на меня. Пока не произнесет мое имя так же нежно, как говорила той ночью.
Я вспоминаю ее тело под моими руками. Ее дыхание на моей коже. Ее глаза – темные, затуманенные желанием. Ее поцелуи – жадные и горячие.
И понимаю страшную правду.
Я готов простить ей все.
Даже Эрика. Даже измену. Хоть это и безумно, считать ее поступок изменой – мы не принадлежали тогда друг другу. Ее провокацию. Ее попытку подставить меня и мою репутацию. Мой срыв из-за нее. Я готов простить всё.
Потому что я пропал.
Я влюбился в девушку, которая теперь меня ненавидит – и имеет на это полное право после того, как я обошелся с ней. Которая использовала меня для мести или развлечения – я до сих пор не понимаю. Которая сейчас смеется с другим, пока я схожу с ума. Которую я сам оттолкнул и унизил. А теперь готов на все, чтобы ее вернуть.
Это должно было стать обычным пари. Очередной игрой.
Но все пошло не по плану.
И теперь я не знаю, что делать с чувствами, которые разрывают меня изнутри. С этой болью, которая не утихает – только разгорается сильнее с каждым днем. С этой потребностью – жизненной необходимостью – видеть ее, касаться ее, быть рядом с ней.
Я смотрю на нее через весь зал столовой. Она говорит что-то своей соседке по комнате, и ее лицо светится.
