Пустой I. Часть 1 (СИ) - Скабер Артемий

Стук.

Голова дёрнулась вверх. Звук был чужим, слишком резким для ветра. Прислушался. Тишина. Только скрипит снаружи, от того что песок несёт по стенам.

Показалось?

Стук. На этот раз громче. Чётче.

Пальцы одеревенели. Трактат чуть не выскользнул из рук. Поймал его, прижал к груди. Реальный стук, не ветер, не показалось.

Только сейчас я пришёл в себя, огляделся. Айна сопела на моей кровати. Свернулась на боку, подтянув колени, одну руку подложила под щёку. Коса распустилась, светлые волосы разметались по соломенной подушке.

Айна у меня дома. Ночью. Девчонка. Я — парень. Пустой. Сын воров.

Если кто-то увидит…

Живот скрутило так, что пришлось согнуться. Руки задрожали. Трактат выскользнул из пальцев, упал на колени. Кто это: Марта? Её отец? Тарим?

В голове только одно: нужно, чтобы у Айны не было проблем. Не важно, что будет со мной. Главное, чтобы её не наказали.

Наклонился к ней, руки дрожали, пальцы плохо слушались. Приподнял её ладонь — тёплая, расслабленная, пальцы чуть согнуты. Подсунул трактат под руку. Прижал её пальцы к обложке. Пусть думают, что она сама читала и уснула с книгой.

Стук повторился. Громче. Настойчивее.

Ладони стали мокрыми, скользкими. Я вытер их о штаны и поморщился от боли. Кожа мгновенно покрылась испариной снова. Взгляд зацепился за узелок Марты, где лежала лечебная мазь. Её не должны найти здесь.

Вскочил. Ноги затекли от долгого сидения, левая подкосилась, пришлось схватиться за стену. От резкого движения перед глазами поплыли тёмные пятна.

Бросился к очагу, схватив на ходу узелок Марты. Сунул его поглубже в очаг, между старых камней, туда, куда никто не полезет. Руки испачкались в саже. Пальцы стали чёрными.

Стук стал ещё громче. Я заставил себя сделать шаг. Потом второй. Споткнулся о край кровати и чуть не упал. Поймал равновесие. Смотрел лишь на дверь. Тук. Тук. Тук.

Остановился у двери. Холодная скоба засова обожгла влажную ладонь.

Дёрнул на себя.

Дверь открылась.

На пороге стояла Марта.

Губы сжаты в тонкую линию. Глаза узкие, холодные. Коса перекинута через плечо, концы растрепались, будто она бежала. На ней старая тёмная накидка, края измазаны грязью и пылью.

За её спиной — мужчина. Силар её муж. Он шагнул вперёд, заслоняя собой проём. Выше меня на три головы, грудь бочкой. В руке копьё с наконечником. Он смотрел на меня сверху вниз. Взгляд тяжёлый. Не злой — хуже. Пустой. Будто я для него просто камень на дороге или шмыг. Силар шагнул ещё, ладонь легла мне на грудь. Толкнул.

Я даже не понял сразу, что произошло. Просто мир качнулся назад. Ноги оторвались от земли. Полетел. Спина ударилась о глиняный пол. Воздух выбило из лёгких. Голова стукнулась затылком. Звон в ушах, яркие вспышки перед глазами.

Лежал. Грудь сжало, будто кто-то наступил сверху.

Силар вошёл внутрь, Марта следом. Дверь захлопнулась за ними. Я медленно сел. Спина заныла, затылок пульсировал. Смотрел на них снизу вверх.

Марта обвела взглядом дом. Стены. Очаг. Стол. Остановилась на кровати.

Женщина устало выдохнула. Плечи опустились. Напряжение, что держало её всю, чуть спало. Она прикрыла глаза на мгновение, провела ладонью по лицу.

Потом повернулась к мужу.

— Силар, — бросила она ему в спину.

Голос тихий, но жёсткий.

Он обернулся и посмотрел на неё. Челюсть напряглась, ноздри раздулись. Запах, я его только сейчас почувствовал. Тяжёлый, сладковатый, приторный. Мирт — он пил.

— Не трогай парня.

Силар уставился на жену. Молчал. Кулаки сжались, копьё дрогнуло в руке.

— Ты его защищаешь? — процедил он сквозь зубы.

Голос низкий, хриплый.

— Тебе мало проблем от его родителей?

Он шагнул к Марте, остановился в шаге от неё.

— Хочешь, чтобы их проклятие пало на мой дом? На мою дочь?

Марта не отступила, а наоборот — шагнула вперёд. Встала почти вплотную.

Силар замер, а потом подался на полшага назад.

— Я не его защищаю, — сказала медленно Марта. — Я лишь говорю тебе: хочешь показать силу — покажи на охоте. Или перед Таримом, когда он обделяет нас мясом, когда забирает лучшие куски себе и своим.

Силар замер.

Я сидел на полу и не понимал, что происходит. Почему Марта так говорит с мужем? Почему охотник позволяет ей с собой так говорить? Он её боится?

— Женщина… — голос Силара задрожал. — Как ты… как ты смеешь…

— Дочь, забери, — оборвала его Марта и махнула рукой, указывая на кровать. — Отнеси её в дом, да так, чтобы никто не увидел, чтобы ничьи языки не чесались завтра.

Тишина.

Силар смотрел на жену и тяжело дышал.

— Это всё ты… — бросил он мне, резко развернулся и подошёл к кровати. Наклонился. Подхватил Айну на руки — легко, одним движением, будто она ничего не весила.

Девчонка вздохнула сквозь сон, повернула голову и прижалась лицом к его плечу. Ресницы дрогнули, но глаза не открылись. Трактат выскользнул из-под её руки. Упал на кровать. Силар остановился, посмотрел вниз. Подобрал книжку свободной рукой. Сунул за пояс, между ремнём и рубахой.

Развернулся и направился к двери, толкнул её ногой. Вышел.

Холодный ветер ворвался внутрь. Принёс запах ночи — песка, сухой травы, дыма от чужих очагов.

Марта закрыла глаза и стояла так какое-то время. Губы шевелились, но слова не шли, она что-то шептала. Выдохнула и подошла ближе. Наклонилась. Посмотрела на меня сверху вниз.

Я сидел и ждал.

Женщина схватила меня за лицо и покрутила, потом её пальцы легли на мои рёбра, от чего я дёрнулся. Она устало покачала головой.

— Мелкие шаллы, — процедила она сквозь зубы.

Выпрямилась и направилась к выходу. Остановилась у порога, рука легла на дверной косяк. Обернулась.

— Я уважала твою мать, — сказала она.

Голос стал тише, мягче.

— Она была честной, сильной. И держала слово. Если бы не она тогда…

Пауза. Марта смотрела мне в глаза. Искала что-то.

— Каждая мать обязана защищать своё дитя. Я тоже мать.

Ещё одна пауза, но в этот раз дольше.

— Больше не подходи к Айне. Никогда.

Голос стал жёстче, холоднее.

— Это была моя ошибка. Отправить её сюда? Знаю же, какая она. Сама виновата.

Марта сплюнула на порог.

— Пожалела тебя. Дура. В следующий раз он войдёт один.

Дверь хлопнула. Ещё несколько пульсаций, просто сидел, будто меня прижали к полу. Слушал, как уходит тяжёлый шаг Силара, как быстро-быстро стучат по земле лёгкие шаги Марты.

Тишина вернулась резко. Слишком резко.

Я заставил себя подняться. Тело было ватным, чужим. Ступни, казалось, примёрзли к полу.

Подошёл к двери, толкнул засов. Дерево заскрипело, встало на место с глухим стуком. Прислонился лбом к доскам. И тут ноги, наконец, сдались. Я медленно сполз по двери на глиняный пол. Меня затрясло. Крупно, всем телом — так, что зубы лязгнули.

Только сейчас до меня по-настоящему дошло, насколько близко стояла смерть. Напряжение схлынуло, оставив после себя ледяной пот и животный ужас. Внутри ещё жил удар Силара, грудь помнила тяжесть его ладони, а сердце колотилось так дико, что заглушало пульсацию зерна.

Если бы он решил, что я тронул Айну, я бы уже лежал со сломанной шеей. Одно движение его ручищ — и конец. Мне снова помогла Марта. Сегодня повезло, а что будет завтра? Мне чётко дали понять, что в другой раз говорить со мной будет Силар.

Теперь я понял. Марте приходится помогать мне из-за чувств к матери, но она не хочет этого. И судя по тому, как она на меня смотрела… Эта помощь была последней.

Взгляд скользнул к доскам на окне. Через несколько часов — работа. Потом — охота. Потом — руины. Между ними — созерцание. А перед этим…

Шагнул к кадке с водой. Наклонился. Зачерпнул пригоршню и плеснул на лицо.

Холод обжёг кожу и прогнал остатки страха. Капли стекли по щекам, подбородку. Ещё раз. Вода стекла по шее, забралась под ворот рубахи. Вытерся рукавом.

Пальцы… Они горели. Волдыри вспыхнули, кожа натянулась, готовая лопнуть.