Когда шепот зовет бурю (СИ) - Добрый Владислав

— Нет, — обескураживающе прямо ответил он. — Не в этой жизни. Мы слишком разные. Но я думаю, будет неплохо, если мы подготовим почву для союза в следующей.

Я отвернулся и подошёл к его пачке листков, покрытых аккуратными значками языка Древней Империи.

— Что вы вспомнили сегодня?

Зартан улыбнулся.

— Вы будете довольны, сеньор герцог. Сегодня я описал Кузню Душ. И там нет ни слова лжи. И я ничего не утаил. Я написал всё, что вспомнил. И даже описал процесс её создания. Вон та стопка листов.

Я прислушался к его голосу и сердцебиению. Не похоже, что врёт. Я взял указанную кипу бумаги, сложенную в кожаную сумку.

На мой первый прямой вопрос о Кузне Душ Зартан долго молчал, а потом сказал, что помнит лишь смутные обрывки. Иногда к нему приходят воспоминания — но как озарения. Понимание. И это трудно оформить в связный рассказ.

Это был момент истины. В этот момент мне следовало либо перейти к пыткам, либо поверить ему. Я ему, разумеется, не поверил. И всё же, идея пыток мне тоже не понравилась.

Строго говоря, даже с учётом желания убить меня и всех, кто рядом со мной, незадолго до своей «смерти» в подземелье Таэна Зартан был ко мне, скорее, доброжелателен. В последние минуты, как мне кажется, он даже перестал сопротивляться.

Да и сейчас он не казался чудовищем. Рожа у него угрюмая, но не страшная. За него, как лекаря, даже уже просил Однорукий, и люди из бранкотты, которых он лечил и с которыми жил, отзывались о нём как о человеке жёстком, но при этом самоотверженном. Старался лечить всех. Даже големов.

Это плохо вязалось с моим представлением о вампирах как о существах крайне эгоцентричных. Я и сам, чего уж, в основном сконцентрирован на себе.

Но главное — я тоже так помнил свою прошлую жизнь в этом мире. Выхватывал знания, как из сна. Без связи с контекстом, без начала и конца. Я понимал его как никто другой — я тоже был такой же.

И тогда Зартан предложил изложить всё, что вспомнит, на бумаге. Записать. Сказал, что раньше так всегда делали, если Вечный долго не мог вспомнить себя. Или что-то важное. Писать — помогает. Я велел снабдить его бумагой и оставил на несколько дней. Дни складывались в недели. Дела днём, пиры вечерами. Но иногда я приходил и забирал плоды его труда.

— Надеюсь, ты не соврал и написал всё, что вспомнил? — задал я свой обычный вопрос и присмотрелся к Зартану. Тот почти небрежно отмахнулся:

— Мой герцог, разумеется. Всё, что вспомнил. Вы спрашиваете это всегда, когда приходите. Поймите, сеньор, сейчас я нуждаюсь в вас. В этом новом, странном мире у меня есть лишь знания о том, чего нет. Но нет ни возможностей, ни силы. Но она есть у вас. И потому я лишь смиренно стараюсь быть полезным для вас.

В конце он малость соврал. Голос чуть дрогнул, сердце забилось быстрее. Люди — социальные животные. Большинство из нас на биологическом уровне не терпят ложь. Потому что ложь — это всегда опасность. Раньше я бы сказал, что это оттого, что мы миллионы лет эволюционировали среди маленьких семейных коллективов. И лживого, подлого индивидуума съедали в первую очередь. Сейчас я в этом не был так уверен, учитывая, что мы некоторым образом являемся искусственными созданиями. Хотя отчасти это может и объяснять все наши странности: наше сознание — привнесённое нечто, несвойственное никому из фауны?

Впрочем, философия меня никогда не интересовала. Разве что в прикладной плоскости.

Вот как, например, ложь Зартана. Я бы скорее насторожился, если бы он не пытался мне соврать. Все, кто говорил со мной, лгали. Или, как минимум, ужасно волновались. Надеясь использовать меня в своих целях. Я привык к этому и относился с пониманием.

Уж простите, но я тут государствообразующий субъект. Логично искать от меня хоть какой-то пользы. Разумеется, по возможности не в ущерб мне, чтобы не ссориться.

— И всё? — не удержался я от того, чтобы слегка подколоть это древнее существо с повадками одновременно мудреца и простолюдина. — И ничего не ищете для себя?

— Я бы хотел женщину, — засмущался Зартан.

Я расхохотался, забрал фолиант и двинулся к выходу.

— Мой герцог! — испуганно выдавил Зартан. Я слышал, как он борется с волнением, прежде чем окликнуть меня. И он бы не успел, если бы я не замедлился у выхода. Это тоже типично для слуг. — Вы… вы так редко навещаете меня. Я…

Мне пришлось обернуться и некоторое время смотреть на него с улыбкой, поощряя к продолжению. Наконец он справился с волнением. Привычным способом — перевёл разговор в русло, в котором ему было комфортно. В поучительную лекцию.

— Так уж случилось, что магия стихий, которая используется как оружие, позволила не только выжить людям после катаклизма и появления Гибельных Земель, но и сформировала новый мир, сильно отличный от того, что знал я. Люди, что владеют ею, стали владеть и другими людьми. Мне следовало бы подумать об этом… ведь это так ожидаемо…

Я кивнул. На самом деле, в моём мире для формирования очень похожего общества хватило и чистой экономики.

— Простите, я хотел сказать не про это. Я перейду к делу, простите меня великодушно ещё раз. Великие Семьи. Разве не ожидаемо, что семьи, ставшие Великими, также имеют некое преимущество? Осколки того мира, что был раньше? Магические артефакты? Как я слышал, и в вашей семье такие есть, — он всё время смотрел вниз. И тут зачастил. Ну да, тут о таком не говорят в лицо представителям этих самых Великих Семей — это опасно. — Полагаю, с вами редко говорят на чистоту. А я, ещё в бранкотте, слышал рассказы о Инобал.

— У них есть ворон, что показывает ложь, — сказал я. — Это всё, что я знаю.

Если не считать всякий бред.

— Слугам часто известно куда больше. Мой герцог, у Инобал есть то, что по описанию похоже на молот для забивания свай. Вы понимаете меня?

Он использовал термины из языка Древней Империи.

— Как он выглядит? — спросил я.

— Как молот, очевидно, — пожал плечами Зартан. Но тут же спохватился и снова поклонился. — Мой герцог. Бронзовый, и покрыт рельефом с инструкцией по применению. Я не помню других подробностей.

Я кивнул. Мне рассказывали, что один из Инобал, прадед Аста, раскалывал стены замков непокорных вассалов ударами своего боевого молота. Так они и заложили основы своего могущества. А вот удержать его им помог ворон что чует ложь.

— Спасибо, что предупредили, сеньор Зартан. Расскажите про ворона.

— Я думаю, мой герцог, что это сказки. Ничего такого при мне не было. Правда, иногда мы делали животных из бронзы или меди. Такие големы могут двигаться, но вся магия что копится в них месяцами уходит на пару движений.

Я кивнул. А потом задал Зартану другой вопрос. Тот, которыйуже пора было задать:

— Скажите, а вы уже думали, что хотите делать?

— Я? Мне… сеньор герцог. Я хочу пить вино, любить женщин и не думать о том, что буду есть завтра. Ну, может, ещё я страшусь, что люди сейчас разобщены, а я знаю о многих ужасах, что таятся вокруг людских земель. И потому я всяческим образом посодействую вам в объединении всех людей этого мира.

Если он и врал, то сам верил в свою ложь. А ещё он наконец высказал, что думает обо мне.

Я что, действительно выгляжу настолько амбициозным?

— Я с благодарностью приму вашу помощь, сеньор Зартан, — сказал я мягче обычного. — Кстати, расскажите мне о существах, что живут на Южном Берегу. И гоблинах.

— Я подробно описал все измененные виды людей и известные мне нелюдей в третьей тетради, — в этот раз голос Зартана был злой и он нахмурился. Даже сеньоркнуть забыл. Мне даже немного стыдно стало. Человек старается а я так и не до шел до чтения его писанины. Я кивнул, развернулся и вышел.

Палатка встретила меня тёплым дыханием очага. В стенке был устроен хитрый клапан, куда уходил дым, и благодаря этому внутри пахло не гарью, а чем-то успокаивающе-домашним — нагретой шерстью, медом, свежим деревом.

Дукат уже устроился на походном сундуке, разматывая ремни на своих наплечниках. Кряхтел, будто старик, хотя ему и тридцати нет.