Острова в Эмбердарке (ЛП) - Сандерсон Брэндон

Она, казалось, говорила, чтобы заполнить тишину.

— Они могут следить за нами, — сказала она, вглядываясь в темноту. — Кошмарники.

— Нет.

— Откуда ты знаешь? — спросила она шёпотом.

— Если бы кошмарники нас заметили, мы были бы мертвы. Вот откуда я знаю. — Он покачал головой, вытащил мачете и срубил несколько веток перед ними. На любой могли оказаться муравьи-убийцы, снующие по листьям. В темноте их было бы трудно заметить, так что касаться листвы казалось плохой идеей.

Он повёл их вниз через овраг, полный густой грязи, где приходилось ступать по камням, чтобы не увязнуть. Вати с поразительной ловкостью последовала за ним, спрыгнув с камня на край оврага. Там он прошёл мимо своего трупа, утопающего в грязи. Рядом он заметил второй труп, настолько прозрачный, что его почти не было видно. Тот был кем-то укушен.

Он поднял фонарь, надеясь, что это не начинается снова. Другие не появлялись. Только эти два. Очень бледный оттенок второго... да, этот бугор означал нору токка. Сак тихонько чирикнула, и он порылся в кармане в поисках семечка для неё. Она придумала, как помогать ему. Более бледные образы были непосредственной опасностью.

— Спасибо, — прошептал он ей.

— Что это? — спросила Вати.

— Токка, — ответил он, указывая на бугор.

Она выглядела настороженной и держалась подальше от его норы.

— Эта твоя птица, — сказала Вати, говоря тихо в ночном мраке. — Есть другие?

Они выбрались из оврага, и он остановил их прямо перед тем, как они забрели на пятно муравьёв-убийц. Вати посмотрела на вереницу крошечных насекомых, двигающихся по прямой линии.

— Закат? — спросила она, пока они обходили муравьёв. — Есть другие? Почему ты не приносил птенцов на рынок?

— У меня нет птенцов.

— То есть ты нашёл только одну? — спросила она.

Вопросы, вопросы. Жужжат вокруг него, как мухи.

Не глупи, сказал он себе, подавляя раздражение. — Ты бы спрашивал то же самое, если бы увидел кого-то с новой породой авиара. Он пытался сохранить Сак в тайне; годами он даже не брал её с собой, когда покидал остров. Но с её плохо зажившим крылом в последнее время он не хотел её бросать.

В глубине души он знал, что не сможет хранить секрет вечно.

— Много птиц, таких как она, — сказал он. — Но только у неё есть дар, которым можно наделить.

Вати замерла на месте, пока он прорубал им путь. Он обернулся, глядя на неё, одинокую в островке света. Он отдал ей фонарь.

— Это материковая птица, — сказала она. Она подняла свет. — Я поняла это, как только увидела. Более острый клюв, чёрные перья, более гладкая. Я решила, что это не авиар, потому что материковые птицы не могут наделять способностями.

Закат отвернулся и продолжил рубить.

— Ты привёз материкового птенца на Пантеон, — прошептала Вати. — И он обрёл дар.

С рубящим звуком он снёс ветку. Впереди было целое поле токка, так что он обошёл их. Снова она не задала вопроса, так что отвечать было не нужно.

Вати поспешила за ним, свет фонаря отбрасывал тень перед ним.

— Наверняка кто-то пробовал это раньше. Наверняка...

Он не знал, пробовали ли.

— Но зачем бы им? — Она говорила тихо, будто сама с собой. — Авиары особенные. Все знают отдельные породы и что они делают. С какой стати думать, что рыба научится дышать воздухом, если вырастить её на суше? С какой стати думать, что не-авиар станет им, если вырастить его на Патжи...

Дело было в пруде, конечно.

Он никогда не скажет ей об этом. Она не траппер.

— Идём, — сказал он. — Сюда, вдоль склона.

Закат провёл их мимо многих опасностей, хотя и обнаружил, что ему приходится сильно полагаться на помощь Сак. Не иди вдоль того ручья, где твой труп покачивается в воде. Не касайся того дерева; кора ядовита от гнили. Поверни с этой тропы. На твоём трупе виден укус муравья-убийцы.

Когда он остановился, чтобы дать Вати напиться из её фляги, он взял Сак в руки и обнаружил, что она дрожит. Она не клюнула его, как обычно, когда он обхватывал её руками.

Они стояли на небольшой поляне, полная тьма вокруг, небо затянуто облаками. Он слышал отдалённый дождь, барабанящий по деревьям. Здесь не редкость.

Закричали кошмарники, один, потом другой. Они делали так только когда убивали или когда пытались напугать авиаров. Часто стада травоядных ночевали рядом с авиариями. Распугай птиц — и сможешь почувствовать добычу.

Вати достала свою трубку. Ту странную из рюкзака, которую он принял за футляр для свитков. Присмотревшись, он понял, что ошибался: трубка совсем не походила на научный прибор — особенно когда она начала насыпать что-то внутрь и вскинула её, как оружие.

У её ног лежало истерзанное тело Заката.

Она вставила что-то похожее на маленькую стрелу в верхний конец, но это не имело значения. Никакое оружие не могло пробить толстую шкуру кошмарника. Ты либо избегаешь их, либо умираешь.

Кокерли вспорхнул к нему на плечо, зачирикал, поворачивая голову, осматривая окрестности. Он, казалось, был сбит с толку темнотой. Почему они вышли вот так ночью, когда птицы обычно не издают ни звука?

— Надо двигаться, — сказал Закат, усаживая Сак на другое плечо и доставая мачете.

— Ты понимаешь, что твоя птица всё меняет? — тихо сказала Вати, присоединяясь к нему, закидывая рюкзак на плечо и неся трубку в другой руке.

— Появится новый вид авиара, — прошептал Закат, перешагивая через свой труп.

— Это самое меньшее. Закат, мы предполагали, что птенцы, выращенные вдали от этих островов, не развивают свои способности, потому что нет стаи, которая бы их обучила. Мы предполагали, что их способности врождённые, как наша способность говорить — она дана от рождения, но нам нужна помощь других, чтобы её развить.

— Это всё ещё может быть правдой, — сказал Закат. — Другие виды, такие как Сак, можно просто научить говорить.

— А твоя птица? Её обучили другие?

— Возможно. — Он не сказал, что на самом деле думал. Это дело трапперов. Он заметил труп на земле перед ними.

Этот был не его. И это было не видение.

Это был мёртвый траппер.

Глава тринадцатая

Два дня спустя после встречи с Верхними Закат стоял на палубе парохода, приближавшегося к Патжи.

Когда-то этот одинокий остров — обрывистый с одной стороны, словно топор, торчащий из воды — был самым пугающим и грозным во всём Пантеоне. Буквально бог-отец, тайное убежище авиаров на протяжении столетий, куда ступала нога лишь самых отчаянных трапперов-одиночек.

Теперь этот бог был во власти огня и стали. Десятки пароходов бороздили его воды, а таинственные тени, таившиеся в глубине, были перебиты или изгнаны. Исчезли коварные каменистые пляжи, куда Закат когда-то причаливал своё каноэ. Вместо них длинные деревянные пирсы вонзились в океан, позволяя швартоваться большим пароходам.

Постройки покрывали три отдельных берега, и — ценой неимоверных усилий — солдаты выжгли самых опасных насекомых и зверей, населявших это место. На верхнем склоне огромные авиарии с сетчатыми стенами и крышами знаменовали собой разительную перемену в том, как добывали авиаров. Больше никаких трапперов-одиночек, работающих на острове, бросающих вызов его опасностям и передающих знания ученикам. Авиаров теперь производили массово, как ткани или консервы.

Патжи, думал Закат, был богом с подрезанными крыльями. Не мёртвым, но ему недвусмысленно дали понять, что пора притихнуть. Подстричь бороду, одеться опрятно и являться на службу вовремя. У жителей островов больше не было времени на диких, мстительных богов, которые действуют им во вред.

Когда пароход заходил в бухту, Вати подошла к нему. На ней был костюм, который, на взгляд Заката, пытался подражать покрою и стилю Верхних. Широкие плечи, брюки вместо юбки или саронга. Головная повязка цветов её деревни — дань традиции. Но по мере того, как они превращали Патжи в обычный остров, поток технологий и культуры сверху преображал людей.