Острова в Эмбердарке (ЛП) - Сандерсон Брэндон

— Это вид растения, — сказал Закат. — Назван в честь человека, которого тебе следует знать. Пожалуйста, пообещай мне, что изучишь его историю, если мы выживем.

— Хорошо. Но, думаю, ты убедишься, что древние легенды иногда противоречат друг другу.

Он проигнорировал её, осторожно шагнув вперёд, чтобы осмотреть труп. Мачете. Ботинки. Крепкое снаряжение. Кажется, он узнал этого человека по одежде. Старший траппер по имени Первый под Небом.

— Пальцы Какобана, — сказала Вати, заглядывая через плечо Заката. — Это грибы?

— Нет, так называется дерево, которое его убило, — сказал Закат, тыкая палкой в одежду трупа, остерегаясь насекомых, которые могли там прятаться. — Подними фонарь.

— Никогда не слышала о таком дереве, — скептически сказала она.

— Они есть только на Патжи.

— Я читала о флоре на этих островах...

— Здесь ты дитя. Свет.

Она вздохнула, поднимая фонарь для него. Он палкой ощупал карманы разорванной одежды. Этого человека убила стая бивнерогов — крупных хищников, почти с человека ростом, охотящихся в основном днём. Их пути передвижения обычно предсказуемы, если только не наткнуться на один из Пальцев Какобана в цвету.

Вот. Он нашёл маленькую книжку в кармане. Закат поднял её и отступил. Вати заглядывала через плечо. Островитяне стоят так близко друг к другу. Ей обязательно стоять прямо у локтя?

Он проверил первые страницы, нашёл список дат. Да, судя по последней записанной дате, этот человек умер всего несколько дней назад. Следующие страницы описывали местоположение тайных лагерей Поднебесного, с пояснениями ловушек, охранявших каждый. Последняя страница содержала прощание.

«Я Первый под Небом, наконец Патжи забрал меня. У меня есть брат на Сулуко. Позаботься о нём, соперник».

Мало слов. Мало слов — это хорошо. Закат сам носил такую книжку, и на его последней странице было написано даже меньше.

— Он просит позаботиться о его семье? — спросила Вати.

— Не глупи, — сказал Закат, убирая книжку. — О его птицах.

— Это трогательно, — сказала Вати. — Я всегда слышала, что трапперы защищают свою территорию.

— Так и есть, — сказал он, отмечая, как она это сказала. Опять этот тон, будто она считала трапперов животными. — Но наши птицы могут умереть без заботы — они привыкли к людям. Лучше отдать их сопернику.

— Даже если этот соперник убил тебя? — спросила Вати. — Ловушки, которые вы ставите, способы, которыми вы мешаете друг другу...

— Таков наш путь.

— Это ужасное оправдание.

Она была права.

Дерево было огромным, с поникшими ветвями. На конце каждой висел большой закрытый цветок, длиной в две сложенные ладони.

— Ты не выглядишь обеспокоенным, — заметила она, — хотя растение, кажется, убило того человека.

— Они опасны, только когда цветут.

— Споры? — спросила она.

— Нет. — Он подобрал упавшее мачете, затем использовал его, чтобы обшарить шею трупа, пока не нашёл медальон. Он забрал его, но остальные вещи Поднебесного оставил. Пусть Патжи заберёт его. Отец так любит убивать своих детей.

Закат пошёл дальше, ведя Вати, игнорируя свой труп, перекинутый через бревно.

— Закат? — спросила Вати, поднимая фонарь и торопясь к нему. — Если не споры, то как убивает это дерево?

— Столько вопросов.

— Моя жизнь состоит из вопросов, — ответила она. — И из ответов. Если мои люди собираются работать на этом острове...

Он срубил мачете несколько растений.

— Это случится, — сказала она мягче. — Прости, Закат. Ты не можешь остановить изменения в мире. Может, моя экспедиция потерпит неудачу, но придут другие.

— Из-за Верхних, — рявкнул он.

— Они могут ускорить это, — сказала Вати. — Когда-нибудь мы будем плавать среди звёзд, как они. Но изменения произошли бы и без них. Мир развивается. Один человек не может замедлить его, как бы ни старался.

Он остановился на тропе.

«Ты не можешь остановить приливы, Закат. Как бы ни старался». Слова его матери. Последние, что он помнил.

Закат продолжил путь. Вати последовала за ним. Она была ему нужна, хотя какая-то часть его предательски шептала, что её легко прикончить. Если она умрёт, умрут и её вопросы. Что важнее, умрут и её ответы. Те, к которым, он подозревал, она была очень близка.

«Ты не можешь изменить...»

Ему так сильно хотелось защитить этот остров, как его народ делал столетиями. Он работал в этих джунглях, любил их птиц, любил их запахи и звуки — вопреки всему. Как он хотел доказать Патжи, что он и другие достойны.

Может быть. Может, если бы они...

Тьфу. Ну, убийство этой женщины не даст никакой реальной защиты. К тому же неужели он пал так низко, что готов убить беспомощного писца? Он бы даже с другим траппером этого не сделал, если только тот не подошёл бы к его лагерю и не отказался уйти.

— Цветы умеют думать, — обнаружил он, что говорит, уводя их от бугра, показывающего, что здесь рылась стая бивнерогов. — Пальцы Какобана? Сами деревья не опасны, даже в цвету — но они привлекают хищников, подражая мыслям раненого зверя, полного боли и тревоги.

Вати ахнула.

— Растение, — сказала она, — которое передаёт ментальный сигнал? Ты уверен?

— Да.

— Мне нужен один из этих цветов. — Свет качнулся, когда она развернулась, чтобы пойти назад.

Закат крутанулся и схватил её за руку.

— Надо идти дальше.

— Но...

— У тебя будет другой шанс. — Он глубоко вздохнул. — Твои люди скоро заполонят этот остров, как черви падаль. Ты увидишь другие деревья. А сегодня мы должны идти. Скоро рассвет.

Он отпустил её и вернулся к своей работе. Он считал её мудрой, для островитянки. Может, послушает.

Она послушалась. Послушалась и пошла за ним. Благословение, что так.

И пока они шли, Закат не мог не думать о Первом под Небом.

Пальцы Какобана. Опытный траппер не должен был умереть в таком месте. Деревья жили тем, что распускали множество цветов и привлекали хищников пировать. Хищники дрались друг с другом, и дерево питалось трупами. Поднебесный, должно быть, наткнулся на дерево, когда оно начинало цвести, и попал в переделку, случившуюся следом.

Кто мог ожидать такой смерти? После многих лет на острове, пережив куда более страшные опасности, попасться из-за этих простых цветов. Это казалось почти насмешкой над беднягой со стороны Патжи.

Закат провёл их мимо каких-то ужасных терновых лиан, потом склон стал круче. Им нужно будет идти вверх какое-то время, прежде чем пересечь гребень и начать спуск к другой стороне острова. Их путь, к счастью, огибал главную вершину Патжи — остриё клина, торчащее в самой восточной части острова. Лагерь Заката был на юге, а лагерь Вати, судя по её словам, на северо-востоке, так что они могли обогнуть основание клина и выйти на другой берег.

Они вошли в ритм, и она какое-то время молчала. Наконец, на особенно крутом подъёме, он кивнул, делая привал, и присел на корточки, чтобы напиться из фляги. На Патжи нельзя было просто так сесть на пень или бревно, чтобы отдохнуть.

Поглощённый тревогой и изрядной долей раздражения, он не заметил, что делает Вати, пока не стало поздно. Она нашла что-то, воткнутое в ветку — длинное яркое перо. Брачное оперение.

Закат вскочил на ноги.

Вати потянулась к нижним ветвям дерева.

Связка шипов на верёвках упала с соседнего дерева, когда Вати потянула за ветку. Они качнулись вниз как раз в тот момент, когда Закат добрался до неё, выставив руку. Шип вонзился, длинный тонкий гвоздь пропорол кожу и вышел с другой стороны, окровавленный, остановившись в волоске от щеки Вати.

Она закричала.

Многие хищники на Патжи были туговаты на ухо, но всё равно кричать было неразумно. Он выдернул шип из руки, пока не заботясь о кровотечении, и проверил остальные шипы на ловушке.

Без яда. Благословение.

— Твоя рука! — воскликнула Вати.

Он хмыкнул. Пока не болело. Она начала рыться в рюкзаке в поисках бинта, и он принял её помощь без жалоб и стонов, даже когда боль настигла его.