Острова в Эмбердарке (ЛП) - Сандерсон Брэндон

— Прости, прости! — затараторила Вати. — Я нашла брачное перо! Это значит, где-то гнездо авиара, я и подумала заглянуть в дерево. Мы наткнулись на чей-то тайный лагерь?

Она бормотала, перевязывая. Когда он нервничал, он становился ещё тише. Она — наоборот.

Она хорошо наложила повязку, и рана, к счастью, не задела крупных артерий. Он будет в порядке, хотя пользоваться левой рукой станет нелегко. Это будет досадно. Когда она закончила, выглядя пристыженной и виноватой, он поднял брачное перо, которое она уронила.

— Вот, — сказал он резким шёпотом, поднося перо к её лицу, — символ твоего невежества. На островах Пантеона ничего не дается легко, ничего не дается просто. Это перо оставил другой траппер, чтобы поймать того, кто решит, что нашёл лёгкую добычу. Ты не можешь быть этим человеком. Никогда не делай даже шага, не спросив себя: не слишком ли это легко?

Она побледнела. Затем взяла перо в пальцы.

— Мы носим это, — сказал Закат, доставая свой медальон, — как такое же предупреждение. Каждый из них — с тела павшего траппера. Я снял свой с трупа моего дяди, после того как он провёл меня через тьму одной ночью. Потому что меня укусили, и я выронил противоядие. Он умер из-за моей глупости.

Она посмотрела на медальон. Он вложил его ей в руку.

— Но...

— Помни, — сказал он, — что убило Поднебесного. Что едва не убило тебя.

Она кивнула и, казалось, поняла.

— Идём. — Он повернулся и пошёл дальше.

Это была речь для ученика, понял он. После первой серьёзной ошибки. Ритуал среди трапперов. Что на него нашло — произнести для неё эту речь? И отдать медальон? Правда, у него был тот, что он снял с Поднебесного, но всё же.

Она шла позади, опустив голову, подобающе пристыженная. Она не понимала, какой чести он её только что удостоил. Они шли дальше, час или больше.

Когда она заговорила, по какой-то причине он почти обрадовался словам, разбившим звуки джунглей.

— Прости.

— Не надо извиняться. Надо быть осторожнее.

— Я понимаю. — Она глубоко вздохнула, следуя за ним по тропе. — И мне жаль. Не только из-за твоей руки. Из-за этого острова. Из-за того, что грядёт. Я думаю, это неизбежно, но мне жаль, что это означает конец такой великой традиции.

— Я...

Слова. Он ненавидел пытаться подбирать слова.

— Это... был не закат, когда я родился, — наконец сказал он, затем срубил болотную лиану и задержал дыхание от ядовитых испарений, которые она выпустила. Они опасны только несколько мгновений.

— Прости? — переспросила Вати, держась подальше от лианы. — Ты родился...

— Моя мать назвала меня не по времени дня. Она назвала меня так, потому что видела закат нашего народа. Солнце скоро зайдет для нас, она часто говорила. — Он оглянулся на Вати, пропуская её вперёд, в небольшую поляну.

Как ни странно, она улыбнулась ему. Зачем он нашёл эти слова? Он последовал за ней на поляну, обеспокоенный собой. Он не говорил этих слов даже дяде; только родители знали источник его имени.

Он не был уверен, зачем поделился этим с писцом из злобной компании. Но... сказать это было приятно.

Позади Вати, между двух деревьев, вырвался кошмарник.

Глава пятнадцатая

Когда-то, чтобы подняться по склону к вершине Патжи, нужно было миновать гнёзда ужасных тварей вроде кошмарников. Теперь Закат проделывал этот путь с комфортом, в вагоне-ресторане поезда. Нет, он не жалел о прогрессе и переменах. Так было гораздо легче. За всю поездку он ни разу не увидел своего трупа; он почти мог забыть, что находится на Патжи.

Закату было немного стыдно за то, сколько деревьев вырубили. Однако, несмотря на все перемены, где-то внутри он чувствовал, что Патжи это одобряет. Когда-то этот остров был смертельным испытанием, где трапперы-одиночки доказывали, чего они стоят. Но теперь явились захватчики из другого мира. Время учёбы кончилось. Либо народ Заката докажет свою состоятельность, либо они исчезнут.

Перемены на Патжи были необходимы. Закат, конечно, ненавидел их, но понимал, что они нужны.

По крайней мере, так было до тех пор, пока поезд не остановился у укреплённого сторожевого поста, отмечавшего конец короткой ветки. Заката, Вати и нескольких учёных проводили из поезда через пост в каньон, которого промышленность практически не коснулась.

Здесь было темно, несмотря на дневной свет, когда они шли вдоль реки. В нутро Патжи, к величайшей тайне планеты. Закат поднял фонарь, освещая поверхность неподвижного пруда. Пруд был маленький, мелкий, берега заросли деревьями. На поверхности плавало несколько цветков. Казалось, эти воды были причиной многого.

Не только авиаров. Хищники, способные охотиться, чувствуя разум мыслящих существ. Грызуны, умнее любой хорошо обученной ищейки — грызуны, которых учёные даже научили читать простые тексты.

Да, Закат и остальные слышали о магическом пруде, похожем на тот, что описывали Верхние. Но они не знали, что он заставляет людей исчезать. Пока, шагнув в него, не подумали об исчезновении.

Это случилось, просто и внезапно.

Закат глубоко вздохнул и посмотрел на остальных. Вати кивнула, как и Руэн, местный глава научных открытий. Низкий. Лысый. С авиаром. Высоким. С хохолком.

— Идём? — спросил Закат.

— Минуту, — сказала Вати, махнув кому-то рукой. — Я кое-что для тебя приготовила.

К пруду подошла смотрительница, ухаживавшая за авиарами. Она что-то несла в обеих руках. Маленькую птицу — с красной головой и чёрно-белым оперением. Он знал эту породу; она давала способность прятать свой разум от всего, что ищет мысли. Та же сила, что была у Кокерли. Существовало пять разных пород с этой некогда очень важной способностью.

Закат сразу понял, что задумала Вати. Он отвернулся и пошёл к пруду.

— Нет.

— Закат, — Вати поспешила за ним. — У Рокке никого нет. Её держал траппер на одном из других островов — один из тех, кто отказался возвращаться. Он погиб, и её нашли в его лагере...

— Мне не нужна другая птица, — сказал он. — Я не заменю Кокерли.

— Закат, — Вати взяла его под руку. — Пожалуйста. Посмотри на неё.

Он посмотрел. Крошечный авиар смотрел на него широкими глазами, а потом спрятался в ладонях смотрительницы.

— Мне не нужен другой авиар, — сказал он и указал на пруд. — Мой труп плавает в водах. Я насчитал трёх.

— Этот твой авиар необычный, — вмешался Руэн. Он был сопливым человечком с острым носом, будто он случайно захлопнул слишком много книг и сплющил себе черты лица. — Нам до сих пор не удалось воспроизвести то, что он делает. Другие авиары, которых мы сюда приносим, обретают совершенно иную способность. Ты не думаешь, может быть...

— Нет, — отрезал Закат.

— Но...

— Нет.

— Если Сак тебя предупреждает, — сказала Вати, — возможно, планировать вторую экспедицию — плохая идея.

Так оно и было. Закат всё равно шагнул вперёд, с рюкзаком за плечами, заходя в пруд. Он делал это раньше, но не был уверен, как это работает. Он подумал об исчезновении, и раньше этого было достаточно, чтобы...

Пруд поглотил его. Он почувствовал, как его скручивает, и когти Сак впились ему в плечо даже сквозь подкладку куртки. Ему показалось, что он проваливается в бесконечную бездну.

А потом — нечто новое. Впечатление.

Кому-то там нравилось то, что он задумал.

Закат вынырнул из пруда, вытирая лицо и ловя ртом воздух. Стайка светящихся золотистых бабочек, потревоженных его появлением, вспорхнула прочь. Сак отряхнулась, окатив его щёку водой, пока он тащил свой водонепроницаемый рюкзак к берегу. Но он оказался не в той заводи с цветами.

Он был в другом месте. В другом мире. В земле с чёрным, как смоль, небом, где не видно солнца. Потоки мягкого голубого света чертили линии в воздухе — словно дым, плывущий по невидимому течению, которого нельзя было ощутить. Они давали немного света, озаряя несколько зданий и каменный причал на маленькой полоске твёрдой земли, окружавшей пруд с этой стороны.