Острова в Эмбердарке (ЛП) - Сандерсон Брэндон

— Тебе грустно, Закат? — спросила она, облокотившись на перила и оглядывая оживлённый причал. — Видеть то, что мы здесь сделали?

— Прогресс всегда заставляет грустить, — сказал он. — Нет новой жизни без смерти.

— Да. Я думала, ты можешь жалеть о том, что мы сделали.

— Жалеть? Я не говорил, что жалею. Только что мне грустно. — Он облокотился рядом. Хотя ему предлагали одежду хорошего покроя, он всё ещё носил свой трапперский наряд: штаны- карго, практичный жилет, крепкую стёганную рубашку. Некоторые трапперы, которых он знал, перед лицом того, что происходило с Патжи, вернулись к ношению саоа прошлого — набедренных повязок, сандалий, голого торса. Ужасная одежда для охоты. Можно чтить прошлое, не притворяясь, что в нём всё было лучше.

— Я не знаю, стоит ли санкционировать ещё одну экспедицию во тьму, Закат, — сказала она. — Это слишком грандиозно, слишком необъятно.

Это было мудро. Она была права. Это грандиозно и необъятно.

Она вздохнула.

— Я пытаюсь вовлечь тебя в разговор, Закат. Может, хоть раз попробуешь поддержать беседу?

— Прости, — сказал он. И он правда сожалел. — Я не очень... хорошо с этим справляюсь, даже сейчас.

— Что, по-твоему, ты сможешь там сделать? — спросила она. — Наша первая экспедиция выходила три раза и каждый раз возвращалась. В прошлый раз корабль затонул. Во тьме ничего нет. Мы это установили.

— Мы установили, — сказал Закат, — что команда предыдущей экспедиции была недостаточно умелой, чтобы выжить во тьме. Только и всего.

Их пароход причалил к пирсу, замедляясь с громким гудком, вспугнув дальних авиаров в загонах и заставив Сак раздражённо чирикнуть с перил рядом. Вати хотела от него больше ответов; он это знал. Он изо всех сил пытался подобрать нужные слова.

За годы одиночества слова никогда не были для него проблемой. Но, с другой стороны, за годы одиночества у него никогда не было человека, для которого он хотел бы подобрать нужные слова.

— Я не хочу тебя отправлять, — тихо сказала она. — Я не хочу тебя потерять, Закат.

Он не ответил. Это был не вопрос.

— Ты не выживешь, — сказала она. — В нашей прошлой команде были невероятно опытные люди. И учёные, и солдаты.

— Трапперов не было.

— Не было.

— Я пойду, — сказал он.

— Но зачем? Что ты хочешь найти?

— В той тьме что-то есть. Какобан и наш народ пришли оттуда, и Верхние этим интересуются.

— Допустим, я тебе верю — и достаточно количество людей с этим согласятся — у меня всё равно нет ответа, что ты надеешься там найти.

— Может, я найду что-то, что поможет нам против Верхних. А если нет... Вати, разве ты не хотела хотя бы знать, что есть другой вариант?

Она посмотрела на него.

— Если мы сможем пересечь ту тьму, — сказал он, — и если действительно оттуда пришли наши предки, значит, там есть другие люди. Может, мы сможем путешествовать, торговать. Заключить лучшие сделки. Узнать, какие законы и правила мешают Верхним завоевать нас, и использовать это. Многое изменится, если они не будут нашим единственным источником информации.

— А если ты потерпишь неудачу?

— Тогда я умру, — сказал он. — Как сам Десятый, Навигатор. — Закат коснулся своего лба, затем прижал палец к её лбу. — Я уступил Патжи ради планеты, Вати, но я не уступлю планету этим людям со звёзд.

— Глупец.

Он не ответил. Потому что она могла быть права.

Он всё равно пойдёт.

— Я бесполезен, Вати, — сказал он, голос хриплый, как киль, скребущий по камням.

— Это чушь. Твой опыт был необходим, чтобы зачистить Патжи, сделать его безопасным для рабочих.

— Любой траппер мог бы это сделать. Ты могла бы это сделать, если бы у тебя было время. К тому же это уже сделано. Гнёзда муравьёв-убийц выкурены, лианы вырублены, корни засыпаны солью. Остров завоёван. — Он посмотрел на неё, желая, чтобы она поняла, что он хотел сказать. Правду. — Я каноэ в мире пароходов.

— И поэтому ты хочешь пожертвовать своей жизнью? — потребовала она. — Закат, это речь идиота!

Он крепко сжал перила, глядя вниз на воду. Вати знала его лучше любого человека и, казалось, умела читать его мысли.

Она коснулась его руки.

— Это было несправедливо с моей стороны, — тихо сказала она.

Было. Но он просил о почти невозможном. Однако показательным было то, что она согласилась поехать с ним на Патжи. Она могла пытаться отговорить его, но понимала, почему ему нужно идти.

— Я хочу, — сказал он, — делать то, что делаешь ты. Помогать нашему народу.

— Я? — переспросила она.

— Ты куёшь новый мир, Вати. Ты отправляешься во тьму, как любой исследователь — только вместо муравьёв-убийц в земле, в твоей тьме — улыбающиеся чужаки, желающие заполучить твою душу. Я не жалею о том, что сделали с Патжи. Нам нужно меняться. И за эти пять лет я понял почему. Ни один человек и ни один авиар не будут в безопасности в этом мире, если мы не приспособимся.

Он протянул руку к Сак, которая прошлась по перилам и наконец перепрыгнула ему на запястье. Её драгоценные глаза могли видеть будущее. Как иронично, что он провёл столько жизни, упорно игнорируя всё, кроме настоящего.

— Моей работой всегда была защита авиаров. Здесь я ничто. Но там, во тьме, я вижу шанс помочь. Очень малый, почти невозможный шанс. Но всё же шанс.

Она сжала его руку.

— Закат. Кажется, это самое большое, что ты когда-либо говорил мне за раз. Не считая лекций, надо полагать.

Он пожал плечами. У них никогда не было романтических отношений. Это просто... никогда не было правильным. Но связь была сильной. Политик, решительно тянущая свой народ к современности; траппер, хранящий древнейшие традиции. Две стороны одной... медали. Той, что олицетворяла душу народа.

Он обнял её — это показалось правильным. Сак перепрыгнула ей на плечо, а её авиар — к нему.

— Прощай, Вати, — сказал он ей в ухо.

— Я не убеждена, — сказала она. — Не делай вид, что я согласна. Но... я соберу тебе команду, изучу наши возможности. Так что не прощайся сейчас.

— Я понимаю, — сказал он. — Но когда это будет сделано, времени сказать то, что я чувствую, уже не будет. Сейчас самое время.

— Ты такой странный, — сказала она, но крепко обняла его в ответ. — Наверное, так и должно быть, когда позволяешь таким, как ты, воспитываться среди диких животных.

— Авиары — не дикие животные.

— Я имела в виду других трапперов, — сказала она, отстраняясь. — Если уж говорить сейчас, то прощай, странный человек. Спасибо, что терпел меня все эти годы. Я знаю, я доставляла немало хлопот.

Он не ответил. Потому что да, доставляла. Но и она прощала его.

Она достала что-то из кармана. Медальон, который он подарил ей в ту первую ночь на Патжи. Теперь она протягивала его обратно.

— Нет, — сказал он, отодвигая его к ней. — У меня есть другой, а тебе нужно напоминание. Пожалуйста, оставь себе. И вспоминай меня.

Она медленно кивнула. Пароход наконец замер в водах бухты, так что он вернул Миррис, забрал Сак и пошёл собирать вещи для последней части пути.

Глава четырнадцатая

Пять лет назад

Закат резко вскинул руку, останавливая Вати.

Ещё один траппер? Мёртвый? С костей было обглодано почти всё мясо, одежда валялась в беспорядке, разорванная пировавшими животными. На земле вокруг выросли маленькие грибоподобные растения, их крошечные красные усики тянулись вверх, обвивая части скелета.

Он поднял взгляд на огромное дерево, у подножия которого лежало тело. Цветы не распустились. Закат выдохнул.

— Что это? — прошептала Вати. — Муравьи-убийцы?

— Нет. Пальцы Какобана.

Она нахмурилась.

— Это... какое-то проклятие?